Протокол "Гхола": Пробуждение (СИ) - "Ivvin"

— Ладно, — решил я, закрывая файл. — Значит, пока на стоянку.

Я поставил в памяти жирную красную зарубку. Всё же попытаться найти пилотов. Любой ценой. Искать изгоев, лишенцев, пьяниц — кого угодно, у кого руки помнят штурвал. И не успели скатиться на самое дно. Рация на столе ожила голосом дежурного.

— Командир! Наблюдаю воздушные цели. Четыре борта, легкие. Заходят на посадку. Следом — тяжелая платформа по земле.

— Принято, — ответил я, вставая. — Открывайте ворота. Встречаем гостей.

— Идут по глиссаде, — прокомментировал Торн, прикрывая глаза ладонью. — Держат строй, но «гуляют» по высоте. Наемники, сразу видно. Не военные.

Я кивнул, наблюдая, как четыре черные точки стремительно растут, превращаясь в хищных насекомых. Звук двигателей «Стрижей» отличался от других типов орнитоптеров, но в целом это было такое же сухое, трескучее хлоп-хлоп-хлоп — звук ударов композитных крыльев о раскаленный воздух. Они заходили на посадку веером, гася скорость резким кабрированием. Пилоты — перегонщики, которых я нанял в Карфаге, — не церемонились с техникой. Машины жестко ударились о бетон посадочной площадки амортизаторами шасси, подняв облака пыли. Крылья тут же, с характерным пневматическим шипением, сложились вдоль корпуса.

Мы вышли встречать. Из кабин трех из них выпрыгнули трое мужчин в пыльных, потертых комбинезонах без знаков различия. Лица закрыты лицевыми масками, глаза скрыты. Старший из них подошел ко мне, на ходу стягивая перчатки.

— Груз доставлен, — голос звучал глухо через мембрану маски. — Три единицы. Топливные ячейки на три четверти полны. Системы в зелени, хотя левый двигатель на втором борту постукивает на форсаже. Гляньте нагнетатель.

Я бегло осмотрел машины. Старые, списанные из патрульных сил какого-то малого Дома, перекрашенные в нейтральный серый цвет. На обшивке видны следы пескоструя, но силовые узлы крыльев выглядели надежно. Как и вчера на осмотре. Это была не парадная техника, а рабочие лошадки.

— Принято, — я достал кошелек и отсчитал остаток платы.

Пилот быстро пересчитал солярии, кивнул.

— Всё точно. Бывайте, — он махнул своим, и они направились к ожидавшему их на краю площадки четвёртому топтеру. Никаких вопросов, никакого любопытства. Им заплатили за перегон, остальное их не касалось. Это Арракис: сделал дело — исчезни, пока не начались проблемы.

— Загоняем внутрь! — скомандовал я. Мы закатили машины в ангар вручную, используя грузовые суспензоры. Когда их расставили в дальнем углу, я с досадой отметил, насколько они громоздкие. Даже со сложенными крыльями три орнитоптера сожрали почти четверть полезного пространства главного зала. Они стояли в полумраке, хищные, готовые сорваться в небо, но абсолютно бесполезные. Я прошелся вдоль ряда кабин, проводя рукой по нагретому металлу. Стеклопластик фонарей был местами мутным от микроцарапин. Внутри — приборы, рычаги управления шагом крыла, педали. Честная механика для честных рук. Которых у нас не было.

— Накрыть чехлами, — бросил я подошедшему Корсу.

— Зачем, командир? — удивился здоровяк.

— Чтобы меньше пылились. И чтобы глаза не мозолили. Пока у нас нет пилотов, это не боевые единицы, а музейные экспонаты.

Корс пожал плечами и пошел за брезентом. Едва мы закончили с «птичками», снаружи раздался надсадный рев наземного транспорта. Подползла «черепаха» — тяжелая гусеничная грузовая платформа. Водитель, старый угрюмый фримен (или кто-то, кто очень хотел им казаться), загнал платформу задом прямо в створ ворот. На платформе, укрытые также защитным материалом, стояли они. Мои «тупые» железные монстры.

— Разгружаем! — крикнул я, перекрикивая эхо дизеля. — Осторожнее с направляющими! Если погнете станину — лично голову оторву!

Здесь, отличий от легких топтеров в способе транспортировки, не было. Станки были массивными, грубыми, сделанными на века. Например токарный весил тонны три. Механика Дюны не терпела хлипкости. Здесь не было места изящным пластиковым кожухам. Только литой металл, способный выдержать вибрацию и вездесущий песок. Когда последний ящик с инструментами и заготовками был сгружен, а платформа, уползла в пустыню, с получившем свою плату водителем. Я оглядел наш новый технопарк. Половина ангара теперь напоминала заводской цех. Пахло смазкой-консервантом — густым, резким запахом, который для любого технаря слаще духов. Я повернулся к механикам — троим парням из новобранцев, которые смотрели на это богатство с некоторой опаской.

— Значит так. Сегодня — установка на места и подключение к линиям. Обслуживание.

— Господин, — подал голос один из них, щуплый парень по имени Дакс. — А инструкции?

— Инструкции я дам, — усмехнулся я, вспоминая гору купленной макулатуры. — А что не поймете — покажу руками. За работу.

Следующие три дня слились для меня в единую, непрерывную смену, пропитанную запахом консервационной смазки и горячего металла.

— Смотри, Дакс, — объяснял я своему помощнику, щуплому парню из новобранцев, который оказался на удивление толковым механиком. Я похлопал по станине станка. — Станки делают «черновую» работу. Болты, валы, шпильки, заклепки. Они обрабатывают металл по шаблонам. Выбираешь что делать вот здесь, количество и, при необходимости, иные параметры. Просто, надежно, но ограниченно как раз этим самым набором.

Затем я подвел его к двум фабрикаторам — массивным шкафам с камерами сборки. — А это — сборщики. Они берут то, что наточили станки, добавляют полимеры, композиты и собирают сложные узлы. Фильтры для регенераторов, клапаны для дистикомбов, и так далее.

Дакс с благоговением смотрел на панель управления фабрикатора, куда я только что вставил кристалл-схему.

— И мы можем сделать всё, что угодно?

— Нет, — покачал я головой. — Мы можем сделать только то, что есть на этом кристалле. «Ремонтный набор, Тип 2». Максимальный по сложности для этого фабрикатора. Этого хватит, чтобы починить простой насос, перебрать подвеску багги или залатать броню в пустыне. Но починить, например, более сложный движок или, скажем, тот же станок, мы сможем лишь частично. На более продвинутые типы надо не только новые схемы — которых нет, но и новый фабрикатор. Поэтому будем пользоваться тем что есть. — Я запустил диагностику. Машины отозвались сытым гудением. — Жалко что покупка сырья для них — качественной стали, редкоземельных элементов, полимеров — стоила почти столько же, сколько готовые аналогичные детали на рынке, с учетом топлива и износа. Выгода в итоге получается копеечная, процентов десять, не больше.

— Тогда зачем мы возимся? Если проще купить готовое?

— Затем, что купить можно не всегда, — ответил я, осматривая клемму питания. — Или цены взлетят втрое «внезапно». Или нас просто откажутся снабжать. Теперь мы частично стали независимыми в плане простого ремонта. Только топливные ячейки, ввозимые детали и материалы. А когда начнем сами добывать руду и переплавлять её… вот тогда это станет по-настоящему дешево.

Наладив станки, я перешел к главной задаче — деньгами. Нам нужен был инструмент для добычи спайса в наших условиях. Даже небольшой харвестр брать пока бессмысленно. Нет для него транспортера, даже Пепелац не потянет, и нет людей на него и его охраны. А, самое главное, нет ни малейшего опыта, только теория. И тут проявилась проблема, с которой мне пришлось бороться все эти дни.

— Дакс, подай резак, — бросил я, размечая лист металла для кожуха. В моей голове прошла секунда. Вторая. Я видел периферийным зрением, как парень начинает поворачивать голову. Он моргает. Он ищет глазами инструмент. Для меня он стал двигаться как ленивец. Если Элара столкнулась с этим в спарринге, то я вот так, в рабочем режиме. Мой мозг, разогнанный спайсом и получивший конкретную задачу, работал на других оборотах. Я уже мысленно раскроил лист, прикинул швы, собрал узел, а Дакс только протягивал руку к резаку.

— Быстрее! — рявкнул я в первый день, вырывая инструмент из его пальцев. Дакс шарахнулся, выронив ключ. Пришлось выдохнуть и искусственно замедлиться. Мне не нужны были подсказки. Я «видел» механизм в сборе до того, как касался металла. Но работать приходилось одному — остальные просто не успевали за моим темпом. Поэтому «Спайсовый Пылесос» я собирал практически в одиночку, используя Дакса пока только как грузчика: «подними», «держи», «не дыши».