Саша добрался до стойки, нашёл край крышки и поддел её ломиком. Крышка не хотела идти. Он потянул сильнее – и ломик соскользнул, ударив по металлу. Звук получился мерзкий.
Сразу новый выстрел. Совсем близко.
Саша зажмурился, но не остановился. Он снова поддел – аккуратнее – и крышка наконец поднялась, показав прямоугольную дыру и лестницу вниз.
Из дыру тянуло тем самым влажным холодом, который нельзя обмануть.
– Есть, – выдохнул Саша.
– Первый вниз, – сказал я. – И не оглядывайся.
– А ты?
– Я следом.
Он исчез в люке.
Я вынул из кармана маркер ▲, посмотрел на него секунду и убрал обратно. Это был не универсальный ключ, а доверенная метка для старых переходных узлов; именно поэтому он был опаснее обычного жетона.
Я прыгнул к люку, когда свет снова моргнул и красная точка прицела на стене дрогнула. Нырнул вниз.
Сверху раздался резкий удар, и крышка люка захлопнулась сама, как будто её потянули.
Мы оказались в темноте. Влажной, холодной – но нашей.
А над головой, по металлу, побежали быстрые шаги. Теперь они знали точно: у нас есть другой выход.
Глава 9. Глухая сеть
Под люком было уже не “помещение”, а кишка – узкий техпроход, где бетон мокрый, металл холодный, а воздух пахнет так, будто его копили годами: плесенью, пылью и старой изоляцией.
Крышка сверху ударила ещё раз – не закрылась, а получила удар. Значит, они поняли, что мы ушли, и теперь делают то, что умеют лучше всего: догоняют без эмоций.
Саша шёл впереди, чуть пригнувшись. Он держал фонарь низко, правильно, не светил в лица. Плохая привычка ушла быстро – страх хороший учитель, если не доводит до паники.
– Сколько там было выстрелов? – спросил он тихо.
– Достаточно, чтобы я поверил, – ответил я.
– Они… реально стреляют в техзоне?
– Они стреляют туда, где мешают, – сказал я. – Техзона, жилой сектор – не важно. Важно слово “мешают”.
Впереди коридор разветвлялся. На стене висела схема, но почти вся краска слезла. Оставались только стрелки и отдельные буквы: N-LINE, DRAIN, AUX.
Я выбрал направление по простому признаку – где суше. Там, где суше, чаще всего ещё работает вентиляция. Там, где работает вентиляция, есть питание. Там, где питание – есть жизнь или ловушка.
– Держись справа, – сказал я.
Саша кивнул.
Мы прошли метров тридцать, когда свет сверху вдруг стал другим – не ярче и не темнее, а “нервнее”: лампы в потолке, редкие и старые, начали подмигивать с разным интервалом, как глаза, которые не могут сфокусироваться.
Я остановился.
– Что? – Саша тоже остановился, но слишком резко, фонарь дёрнулся.
– Тишина, – сказал я.
Он прислушался. И понял не сразу. Потом его лицо изменилось.
Вентиляция не гудела. Не шуршала. Не работала.
Воздух стал плотнее. Теплее. Влажнее. Как в закрытом пакете.
– Они… отключили? – шепнул он.
– Или узел сам умер, – сказал я. – Но совпадения здесь плохо пахнут.
Я посмотрел на интерфейс костюма. Локальный режим был всё ещё активен, но датчики показывали не то, что хотелось бы: CO₂ медленно рос, кислород держался на нижней границе нормы.
CO2: ↑
O2: OK?
FILTER: 62%
– У нас есть час? – спросил Саша.
– У нас есть меньше, – ответил я. – Потому что страх ест кислород быстрее, чем лёгкие.
Он хотел возразить, но промолчал.
Впереди показалась дверь. Не шлюз, не тяжёлая, а обычная сервисная – с ручкой и маленькой табличкой: “AUX-COM / ПАТЧ”. Патч-панель.
Это было то, что мне нужно: место, где сходятся линии. Если “контроль” слышит локально, значит он висит на линии. Если он висит на линии – линию можно сделать глухой.
Я открыл дверь осторожно. Петли скрипнули, будто возмутились. Я замер на секунду, дал звуку умереть, затем вошёл.
Внутри было тесно: шкаф с патч-панелью, катушка оптики, старый аккумуляторный блок, который, судя по запаху, пережил многое и теперь хотел просто спокойно разложиться. На полу – слой пыли, но не ровный. Кто-то ходил здесь недавно. Следы были “свежими” по одному признаку: пыль не успела снова лечь.
– Сюда кто-то заходил, – прошептал Саша.
– Да, – сказал я. – И мне это нравится меньше, чем выстрелы.
Я открыл шкаф. Внутри – оптика, маркированные каналы, и на одной линии – маленький клипс, не заводской. Такой же новый пластик, как мы видели в “резерве”.
▲
Я медленно выдохнул.
– Они везде, – сказал Саша.
– Они там, где им нужно, – поправил я. – Это важнее.
Я не стал рвать клипс руками. В таких местах любая “мелочь” может быть датчиком, который сообщает: “он тронул”. Я достал мультитул, поддел клипс крючком и снял его аккуратно, не давая ему щёлкнуть.
Ничего не пикнуло. Ничего не моргнуло.
Плохо. Это значит, что датчик либо умнее, либо уже отчитался.
Я подключил сервисный модуль напрямую к патч-панели, в обход “красивых” интерфейсов. Локальный порт отвечал сухо, но отвечал.
LINK: UP
NET: LOCAL
ROUTE: NONE
– “Нет маршрута”, – сказал Саша.
– Это хорошо, – ответил я. – Маршрут – это дорога для чужих ушей.
Я начал просматривать пакеты. Сниффер показал, что по одной из линий идёт постоянный “пинг” – короткий импульс раз в пять секунд. Не полезные данные. Метка. Слежение.
PING // PING // PING
– Вот ты, – прошептал я, будто говорил с врагом.
Саша смотрел на строки, ничего не понимая, но чувствовал, что сейчас мы не просто прячемся – мы дерёмся.
– Если я отключу эту линию, они поймут? – спросил он.
– Поймут, – сказал я. – Если я не отключу – они тоже поймут. Разница в том, что в первом случае они лишатся глаз на минуту.
Я сделал то, что делают инженеры, когда у них нет права на войну, но есть право на инструменты: не “сломал”, а “испачкал”.
Вместо того чтобы вырубить линию, я ввёл в неё шум – маленький, не убийственный, но достаточный, чтобы их пинг утонул. Как если бы ты начал кашлять в микрофон, и собеседник перестал различать слова.
Шум пошёл. Пинги стали рваными.
PING…
—
PING?
ERR…
И тут же, как ответ, в шкафу что-то щёлкнуло. Не реле. Лёгкий механический щелчок, будто сработала защёлка.
Саша замер.
– Это что?
Я поднял фонарь и посветил на потолок. Там, в углу, был маленький круглый глазок – не камера, а датчик. И он моргнул красным.
ALERT: LOCAL ANOMALY
– Они услышали, – сказал я.
– Тогда зачем? – Саша не выдержал. – Мы же сами…
– Потому что теперь они знают только одно: здесь стало шумно, – ответил я. – А шум – это не координаты.
За дверью, в коридоре, раздался звук шагов. Уже ближе. И эти шаги были не одиночные. Два, три, возможно четыре человека.
Саша сжал ломик.
– Мы… уйдём?
Я посмотрел на шкаф. На катушку оптики. На старый аккумулятор. На одну вещь, которая могла дать нам преимущество – пусть грязное.
– Мы уйдём, – сказал я. – Но сначала сделаем так, чтобы они вошли в темноту.
Я сорвал крышку аккумуляторного блока. Запах ударил в нос – кисло, как от старых батарей. Плохо. Опасно. Но иногда опасность – единственное оружие.
Я нашёл на клемме маленький предохранитель и вытащил его. Аккумулятор вздохнул – и лампа в комнате мигнула.
Саша понял не сразу.
– Ты что…
– Тихо, – сказал я. – Сейчас будет “случайная авария”.
Я коротнул контакты через кусок металла, не касаясь руками.
Вспышки не было – только тихий “хлоп” и резкий запах. Свет в комнате погас окончательно. Датчик в углу моргнул один раз и умер.
