Резерв «маны» был практически пуст и восстанавливался очень медленно, несмотря на принятые «Зелья маны». «Кеназ» вычерпал меня до самого дна.
Мысленно пожелав Ньютону удачи, я взмахнул мечами, готовясь отражать новую волну атаки.
Когда рядом с ракшасом материализовалась Фатима, я раскрыл рот от удивления.
— Какого хрена⁉ — только и успел спросить я, перед тем, как на наш отряд обрушилась непроглядная тьма.
Глава 8
Я один должен ощутить последствия моего выбора, и никто другой. А те последствия всё ближе. Хватит оттягивать неизбежное.
(из т/с «Во все тяжкие», Уолтер Уайт).
Флерал. Гарконская пустошь. Пасть Леты. Сердце Хаоса.
— Искренне надеюсь, что пока я выполняю свою часть сделки, вы не успеете подохнуть, — насмешливо оскалился Хассараг. Убедившись, что он услышан, упырь лениво указал пальцем назад, куда-то за наши спины. — Вот это милое создание, немного облегчит вам задачу.
Проследив за его жестом, я вздрогнул.
И вовсе не из-за Фатимы, представшей перед нами, за миг до этого, воительницей почти трёхметрового роста, наглухо забронированная тяжёлым доспехом, иллюзорность которого выдавала лишь слабая дымка, сочащаяся по всей поверхности огромного силуэта.
Одно из кошмарных существ, заставившее уйти сердце в пятки, практически нависшее над нами и заслонившее свет, будто сошедшее прямо из страниц мифического «Демономикона» или прикладного учебника по некромантии, оказалось к нам настолько близко, что мы в подробностях смогли его рассмотреть, несмотря на зашевелившиеся волосы на наших головах.
— А вот и «трупики» подъехали, — напряжённо произнёс Свэйн. — Не вздумайте «сагрить» эту херь. Схарчит — «мама» крикнуть не успеете! Спокойно…
В его словах был резон, поскольку статус «Равнодушие» с «Нежитью» никто не отменял. Могло и прокатить.
Нарисовавшаяся огромная паукообразная тварь, как раз наступив одной из лап на отчаянно верещавшего гоблина, наклонилась к коротышке той частью своего корпуса, которая несла на себе подобие головы. Иначе почему там красовалось несколько пастей?
У зеленокожего не было ни одного шанса. Даже если бы тварь немедленно умертвили, хотя к восставшей нежити это понятие не совсем применимо, без ног гоблин был уже не жилец.
Истошный крик сменился мерзким чавканием, а то, что осталось от соплеменника Ориха, уже переставало биться в конвульсиях, постепенно исчезая в ненасытном чреве твари.
Закончив трапезу, кадавр слегка присел на задние лапы, будто готовясь к прыжку.
— Это чучело здесь откуда взялось? — Утрамбовщик нервно перехватил рукоять боевого молота, готовый без промедления действовать, если оно надумает напасть.
Я его прекрасно понимал, поскольку сам непроизвольно проверил список своих умений, которые не успел «заюзать».
Сражаться с подобной тварью совсем не хотелось. И точно так же, как и остальные, я желал оказаться подальше отсюда, чтобы только не видеть всех деталей кошмарного пиршества. Игра — игрой, но с реализмом уже был перебор.
По спине чудовища побежали еле видимые бугры. Я с омерзением понял, что это не было насыщением в полном объеме. Мертвому созданию, поднятому Ведьмами, пища не требовалась.
В отличие от строительного материала, которым кадавр укреплял свою тушу.
Короткая отрывистая команда заставила кадавра отвлечься от нас, причём весьма неохотно, а меня — обратить внимание на ту, которая отдала её. Совсем молодая зеленоглазая Ведьма, белоснежный разорванный балахон которой был заляпан тёмно-оранжевыми пятнами. О природе их происхождения думать не хотелось.
Небрежно встряхнув кистями, она втянула в ладони шипастые отростки «Кровавых плетей».
— Приветствую, Первожрец, — ведьма с интересом посмотрела на меня. — Ильмана, — коротко бросила она. — Вы можете его не бояться, — понимающе усмехнулась девушка, но от её внимания не укрылась наша реакция на кадавра. — Если я могу вам в чём-то помочь — просто скажи.
— Спасибо, Ильмана, — медленно кивнул я, немного расслабляясь. — Свэйн? — повернулся я к командиру отряда. — Как насчёт ещё двух боевых единиц?
Около уха неожиданно свистнуло. Ведьма лишь небрежно повела плечами, видя, как сбоку из «инвиза» вывалился вражеский «син», которому стрела Димона попала немного выше ключицы.
Равнодушно отвернувшись, будто ничего необычного не произошло, Ильмана отдала короткую команду. Я успел заметить её брезгливую усмешку, прочертившую нижнюю часть лица уродливой линией, которая моментально лишила Ведьму всего очарования.
Разумеется, одним выстрелом вынести высокоуровневого игрока — нужно постараться, вот только кадавр на это плевать хотел с высокой колокольни. Шустро подскочив к «сину», существо точно так же, как и гоблина, прижало его к земле передними лапами, после чего незамедлительно вгрызлось в живот жертвы.
От захлёбывающегося крика, в котором сквозил первородный животный ужас, мне захотелось заткнуть уши.
— Парни, меня, кажется, сейчас стошнит, — пробормотал Утрамбовщик. — Твою же мать… Белый! Ты понимаешь, что сейчас происходит?
Конечно же я понимал, и радости мне это не добавляло, как понимал и то, что определённые реакции организма в «Даяне I» реализованы в очень урезанном варианте, особенно отвечающие за физиологические потребности играющего. Понимал, что гнома здесь не сможет стошнить при всём его желании.
Возможно, это произойдёт по выходу в «реал», что вероятнее всего, как это было несколько раз со мной. Но, не здесь.
Я всё прекрасно понимал, хоть в некоторые вещи мне отчаянно не хотелось верить.
Да и как может добавить радости и оптимизма факт, что новообразованная Фракция Хаоса начала оправдывать своё название, очень быстро преобразовываясь в то, чем её с самого начала видел весь игровой мир?
Фракция, к развитию которой я приложил усилий больше, чем кто-либо.
А что будет дальше? Мы, в какой-то момент, плюнем на все договорённости с нашими союзниками и объявим войну?
Заново сотрём Дон-Мор и двинемся на Кроат-дум, чтобы по окончанию боевых действий, из первородной Мглы выполз на свет какой-нибудь «кракен» с зелёным маркером союзника и начал пожирать моих же соклановцев, не разбирая, где враг а где друг, сея этот самый Хаос?
Что нам, и мне лично, ждать дальше от Неё?
«Первожрец!!! — в голосе Тиамат прорезалось еле скрываемое раздражение. — Не заставляй меня сомневаться в твоей преданности. Не разочаровывай меня. То, что ты сейчас видишь — выбор тех, кто пришёл под стены моей цитадели. Их сюда никто не звал, — прошипела богиня. — Я защищаюсь теми способами и инструментами, которые мне доступны. Если для этого мне нужно будет всех гоблинов пустить под жертвенный нож во имя Хаоса, я сделаю это. Не задумываясь ни на долю секунды! И ты первый мне в этом поможешь!».
«Нас тоже пустишь…».
Она, к сожалению, была права, но — по-своему. Богиня рассуждала совсем иными категориями, в которых не было место жалости или состраданию.
Был лишь здравый расчёт. Тонкий и циничный, пугающий нечеловеческой рациональностью, бездушностью.
Я понимал, что Тиамат только что сказала правду.
— Свэйн, командуй, — отмахнулся я, борясь с резко нахлынувшей волной головной боли. — Я потом всё объясню. Шевелимся, парни. Делаем своё дело и валим отсюда к демонам.
Голос Богини звучал только в моей голове и был предназначен лишь для одной пары ушей. Вот только почему во взгляде Хассарага, мельком брошенном на меня, мелькнула жалось и капелька сочувствия, будто он прекрасно знал, как мне сейчас плохо?
Он же не мог слышать наш диалог?
Свэйн не стал медлить, моментально включившись в командование с новыми вводными. Ильману с кадавром он, ожидаемо, отправил на прорыв. Первой волной.
