Меньшее из зол (СИ) - Быченин Александр Павлович

Ну-ка, что нас ждёт за дверью? А ничего, собственно. Коридор. Такой же скромный и аккуратный, как и комнатушка. Ну и возле двери — сюрприз! — самые обычные сланцы. Довольно-таки большие, хоть и унисекс, так что я не стал привередничать и сунул в них босые стопы. И пошаркал дальше, цепляясь за пол уже не собственными пятками, а обувкой. Вот только убрести далеко не успел, остановленный очень знакомым — и очень раздражённым! — девичьим голосом:

— Вырубаев! А ты куда это собрался⁈

— Э-э-э… — с трудом оглянулся я и сфокусировал взгляд на… двух довольно толстых, но куцых косичках. — Туда…

— Куда — туда? — стала ещё строже Милли.

Да, это была она, вне всяких сомнений! Разве что причёски такой я у неё раньше не видел. А ей, между прочим, идёт! О чём я и сообщил подружке, невпопад ляпнув:

— Обожаю косички!

— Да? — пикантно зарделась та. — Спасибо! Но мы сейчас не об этом! Куда, говорю, попёрся? У тебя постельный режим! Тебе сейчас резкие движения противопоказаны!

— Постельный лежим, ага, — кивнул я. — Но не заплыв же?

— Чего⁈ А-а-а!.. Туалет вон там! — не стала выпендриваться и просто показала пальцем Мила. — Аккуратней там! Или помочь?

— Вот ещё! — фыркнул я, собрав остатки гордости. — Я скоро…

— Ну-ну… ты только там это, поаккуратней!

— Да уж постараюсь! — огрызнулся я.

С-сыбаль! Хорошо хоть сто… э-э-э… в общем, естественной реакции организма на переполненный мочевой пузырь нет, а то ведь греха не оберёшься! Ещё на свой счёт примет… ц-ц-ц!..

— Клим, я серьёзно!

— Я тоже! Не переживай, я сидя буду дела свои делать…

— Я к тому, что не напрягайся сильно, или, вон, хотя бы тазик ещё с собой прихвати… — очаровательно покраснела Милли.

Чего это? Неужто некие воспоминания, из числа тех, о которых лучше бы забыть навеки? Чтобы не было мучительно стыдно? С другой стороны, если нет похмелья и помнишь всё, что происходило накануне, то пьянка явно не задалась…

— Зачем⁈ — всё же уточнил я.

— Ну, если затошнит… вернее, когда затошнит!

— У меня ж не похмелье… — опешил я. И сразу же опомнился: — Кстати, а что со мной? Не подскажешь?

— А ты сам не понял, что ли? — как-то странно покосилась на меня Мила.

— Упадок сил, — пожал я плечами. Вернее, попытался. — Было уже… такое. Когда с… ну, с магичеством всяким в госпитале осваивался, ну и… переборщил!

— Да нет, тут другое, — озабоченно поджала губы Милли, но вдаваться в подробности не стала. — В общем, на всякий случай тазик заготовь. Мне ж потом убираться!

— Вот ещё! Сам нагадил, сам убрал! — возмутился я.

— Погеройствуй тут мне! — усмехнулась Мила, но больше с какой-то светлой грустью, чем с иронией, или, тем паче, сарказмом. — Короче, аккуратней давай! И потом зови, если сам не сможешь… ну…

— С горшка слезть?

— До кровати добраться! — отрезала девушка. — Всё, Вырубаев, достал! Даже в таком состоянии бесишь!

— Это моя почётная обязанность! — просипел я в спину Милли, но та агриться не пожелала, благоразумно смолчав.

Так что мне ничего не оставалось делать, кроме как завалиться — в самом прямом смысле слова — в полноценный, с раковиной, душевой кабинкой и белым другом — санузел.

— Хм… а ведь совсем другое дело!.. — хмыкнул я вслух, после чего не удержался и протяжно зевнул.

Зевок вполне закономерно перешёл в длительные потягушки — да-да, прямо как у кошки (кстати, как там моя Изольда Венедиктовна? не обижают ли её фрау Лизхен с фройляйн Малышкой Мартой?) — ну а дальше я не отказал себе в удовольствии поворочаться на топчане. Кстати, том же самом, что и давеча. Хотя, казалось бы, нонче должно быть не то, что давеча! И таки да, не то. Взять хотя бы самочувствие. Мигрени нет и следа, телесной слабости — тоже. Мышцы налиты силой, мысли даже уже вполне себе резво мелькают. Да и во всех остальных отношениях тушка в норме: взгляд фокусируется, слух даже незначительные шумы вычленяет, осязание с обонянием работают штатно. Может, и магия вернулась? Ну-ка, где мой интерфейс?.. Не-а. Дохлый номер! Но хотя бы башка не заболела, и это уже очень хороший знак. Опять же, позывов всяких характерных нет… сколько я продрых-то? Вряд ли долго — вон, за окном по-прежнему светло. Часа два-три, наверное. И это уже, по всему судя, был сон живительный. К тому же, скорее всего, микстуры чудодейственные сработали, те самые, которых аж три штуки Милка силком в меня влила, когда я, наконец, соизволил вылезти из туалета. Вернее, кое-как сам себя оттуда выковырял. Правда, не упустил возможности похвастаться, что белого друга не пугал! В смысле, непривычным для того способом. И вообще, всё прошло чинно-благородно, без печальных последствий. И уборка не нужна. Разве что проветрить помещение не помешает, я там освежителем так набрызгал, что аж самому чуть не поплохело. Видимо, на почве неумеренного потребления свежего воздуха.

К чести Амелии Лукулловны, слушать мои бредни она не стала, вместо этого деловито напичкала меня лекарствами и чуть ли ни на пинках вернула в комнатушку с топчаном. А я и не возражал особо. Даже тогда, когда она за каким-то лядом чмокнула меня в щёку и погладила по голове. Естественно, уже после того, как я улёгся. Ну, захотелось ей! С кем не бывает? Хотя могла бы и песенку спеть, про тёплого пушистого котенка, который свернулся в клубочек и мурчит. А дальше думать стало лень, и я провалился в глубокий здоровый сон. Не исключено, что медикаментозный. А может, и магические штучки — с Милкой ни в чём нельзя быть до конца уверенным.

Кстати, о птичках, то бишь о магии. А почему здесь, в домике, так комфортно? Ладно, у меня в общаге. Там всякой передовой машинерии столько напихано, что мама не горюй. А здесь-то что? Вон, окошко даже закупорено! А по нынешним погодам, довольно-таки характерным для конца июня начала июля, тут духотища должна быть! Я, по идее, сейчас в луже собственного пота должен лежать. Плюс духан. Но ни-че-го подобного, прикиньте⁈ По-любому какая-то магия… но вряд ли из арсенала геоманта. Или как раз наоборот? Ладно, потом выясню. Если выясню, хе-хе. Так-то, и более насущные вопросы есть. Например, где здесь жрать дают? Да и горло промочить неплохо бы…

Собственно, в поисках всех этих благ я и выполз снова на свет божий. Да-да, как был, в одних трусах-боксёрах да сланцах на босу ногу. Думаю, Милку я таким видом уже не шокирую, примелькался. А если бы тут кто-то ещё обретался, уверен, она бы предупредила. Или предприняла бы некие меры безопасности — дверь, например, заперла. Ну а раз нет, то я в своём праве…

Успокаивая себя таким вот нехитрым способом, я прошлёпал по коридору, усиленно вертя башкой по сторонам, и тут нос защекотали невероятно соблазнительные ароматы — вроде бы какой-то настой на травах, плюс что-то печёное. Рот мгновенно наполнился слюной, и ноги сами собой понесли меня в нужном направлении — полагаю, прямиком на кухню… вот только я в очередной раз жестоко обломался, едва сунув нос в соответствующую дверь:

— Куда, блин⁈ Вырубаев! Ну-ка, марш в душ! И не возвращайся, пока не помоешься! Мне после тебя ещё постель отстирывать!

— Да я не потный! — вякнул я.

— Зато пыльный! — резонно возразили мне на это. — У тебя в башке до сих пор известь!

— Ты хотела сказать «в волосах», Мил?

— И это тоже! Короче, скройся! — замахнулась на меня девица кухонным полотенцем.

Прямо как бабушка в детстве, право слово! Аж слеза умиления на глаз навернулась…

— А одежда моя где⁈ — озадачился я напоследок.

— На улице сушится! — отрезала девица. — Потом получишь! Марш, я сказала!

— Ладно, ладно, — смирился я с неизбежным.

В принципе, никуда снедь от меня не денется. Да и в одно лицо Милли вряд ли всё заточит — там дофига, так-то. Такое ощущение, что моя подружка местное сельпо разорила. Странно, кстати, что сама с тестом возиться не стала. Иначе бы вообще труба — ностальгия! Вот реально, как в деревне у бабушки… но это я уже повторяюсь.