Но окно продолжало висеть перед глазами, терпеливо ожидая выбора.
Я сглотнул. Горло пересохло еще больше, если это вообще было возможно. Язык прилип к небу, во рту стало противно, как будто я лизнул ржавую батарею.
Ладно. Ладно, фиг с вами. Предположим — чисто гипотетически — что это не глюк. Предположим, что я действительно каким-то непостижимым, сука, образом попал в другой мир. С системой. Как в игре.
Тогда что?
Я посмотрел по сторонам. Лес. Чужой, пугающий лес, где каждый звук вызывал желание спрятаться под ближайший камень и не высовываться. Я не знал, где я. Не знал, как отсюда выбраться. Не знал, есть ли тут вообще люди.
Зато я знал одно: мне плохо. Очень плохо, практически херово. Я измотан, изранен (откуда раны — загадка, но они точно есть, потому что все болит), умираю от жажды, и понятия не имею, что делать дальше.
И у меня есть выбор класса. Кстати, да, а поподробней можно? Оказывается, можно, достаточно сосредоточиться на названии класса.
Воин — воплощение грубой силы и несгибаемой воли на поле боя. Он — стена, что сдерживает орды врагов, и молот, что крушит вражеские ряды. Его выносливость позволяет носить тяжелейшие доспехи, а мастерское владение любым видом оружия делает его смертоносной угрозой в ближнем бою.
Ну… Эээ… Я? Чувак, который последний раз дрался в школе, и то получил по щам? Как и предпоследний, и почти все остальные если честно. Сомнительно, и даже без окей.
Маг — воплощение разрушительной или изменяющей реальность магии. Он не полагается на мускулы, а черпает силу из знания и воли. Его стихия — огонь, лед, молнии и тайная магия. В то время как его тело хрупко, его заклинания могут решить исход битвы одним махом.
Это вообще как работает? Колдовство, стихии… У меня даже в «Скайриме» маг не задался, что уж говорить про реальность. Если это реальность. Кроме шуток, не моё это, да и пассаж про хрупкое тело смущает.
Паладин — воитель, чья сила проистекает не только из мускулов, но и из непоколебимой веры и клятвы. Он — святой щит, охраняющий добро, и пылающий меч, карающий нечисть и зло. Его доспехи священы, воля несокрушима, а прикосновение исцеляет самые тяжелые раны.
Как-то нет у меня особого стремления защищать других. Тем более, я и себя-то защитить не могу, судя по текущему состоянию. Вера, опять же… я, пока что, остаюсь атеистом. Но тут не будем зарекатся.
Вор — мастер ловкости и скрытности, предпочитающий действовать из тени. Там, где воин идёт в лобовую атаку, вор наносит точный удар в спину и исчезает до того, как враг поймёт, что произошло. Его оружие — не только кинжалы, но и хитрость, удача и внезапность.
Ловкость, скрытность… Может быть, но я не уверен, что это поможет выжить в лесу. Чего тут красть-то — орехи у белки? Но уже теплее.
Авантюрист и Охотник…
Я прочитал описания.
Авантюрист — умелый и находчивый искатель приключений, который предпочитает не ограничивать себя одной узкой специализацией. Он не сильнейший воин и не могущественный маг, но его сила — в гибкости и способности находить нестандартные решения для любых проблем. Он может сражаться, колдовать, взламывать замки и вести переговоры.
Охотник — самостоятельный боевой отряд, идеально сбалансированная машина для выживания. Он сочетает в себе разведчика, стрелка и зверолова, действуя на стыке тактики и инстинкта. Пока другие классы полагаются на мощь или магию, охотник полагается на симбиоз с природой, грамотную подготовку и тщательную подготовку поля боя.
Сейчас, в этом сраном лесу, мне не нужна магия. Не нужен меч, которым я не умею махать. Мне нужно выжить. Найти воду. Найти еду. Не умереть от холода, голода или от зубов какой-нибудь твари, которая решит, что я — отличный обед.
Эта пара классов подходила больше всего. Осталось выбрать. Перечитал описания.
Авантюрист звучал… логично, многообещающе. Но что-то меня останавливало. Слишком общее. Слишком размазанно, не то, что нужно здесь и сейчас.
Охотник.
Охотник — это понятно, это эффективно, это полезно. Особенно сейчас. Все, что нужно, чтобы добыть еду и не стать едой самому. А ещё охотник лучше всего раскрывается в условиях дикой природы. А я сейчас где?
Да и вообще, если честно, у меня не было ни сил, ни времени на долгие раздумья. Жажда становилась нестерпимой, в животе урчало от голода, а каждый шорох в ветвях заставлял вздрагивать.
Возможно, когда я выберусь из леса, я пожалею о своём выборе. Даже скорее всего пожалею. Но вот есть подозрение, маленькое такое, что выбрав что-то иное — из леса я просто не выберусь.
— Охотник, — сказал я вслух, и мой голос прозвучал на удивление твердо. — Выбираю класс Охотник.
ВЫБОР ПОДТВЕРЖДЕН
ПРИСВОЕН КЛАСС: ОХОТНИК
НАЧАЛЬНЫЕ ПАРАМЕТРЫ УСТАНОВЛЕНЫ
ПОЛУЧЕНЫ БАЗОВЫЕ НАВЫКИ: ВЫЖИВАНИЕ (УР. 1), ПОИСК СЛЕДА (УР. 1), СКРЫТНОСТЬ (УР. 1)
Резкая волна… чего-то прокатилась по телу. Не боли — скорее ощущение, будто внутри что-то встало на свои места, щелкнуло, как деталь пазла. В голове вспыхнули обрывки знаний, которых там точно не было секунду назад.
Я знал, что мох на деревьях указывает на север (не врали учебники, получается). Знал, что проточная вода безопаснее стоячей. Знал, как отличить съедобные растения от ядовитых — хотя эти знания были смутными, интуитивными, не до конца оформленными.
— Ох ты ж нах, — выдохнул я. — Это… это реально работает? Мама, ты не понимаешь, я рейнджер!
Ответа не последовало. Окно перед глазами мигнуло и исчезло, оставив меня наедине с лесом, болью и новообретенными знаниями.
И с жаждой, которая начинала превращаться из «очень хочу пить» в «сейчас сдохну, если не найду воду».
Я попытался встать. Ноги затряслись, колени чуть не подогнулись, но я удержался. Вертикальное положение далось с трудом, каждое движение отзывалось болью, но я стоял.
Первый шаг. Второй. Третий.
Идти было тяжело. Мир слегка покачивался, земля под ногами казалась неустойчивой. Я оперся о ствол ближайшего дерева, переводя дыхание, и попытался сосредоточиться.
Вода. Мне нужна вода.
В школе нас когда-то учили, что делать, если заблудился в лесу. Но это была теория, причем поданная максимально скучно и неинтересно, так что запомнил я из нее процентов десять, не больше. А еще я смотрел пару сезонов «Выжить любой ценой» с тем чуваком, который жрал всякую гадость и пил собственную мочу. Но оттуда я запомнил в основном то, как он с энтузиазмом рассказывал про питательную ценность личинок жуков, отчего меня начинало мутить. Но теперь-то у меня есть кое-что получше, чем полустертые воспоминания. И нет, это не рисунок полустертых воспоминаний.
Выживание откликнулось — не словами, не мыслями, а скорее ощущением. Слушай. Прислушайся к лесу.
Я закрыл глаза и сосредоточился на звуках. Шорох листвы. Треск веток где-то вдали. Те самые жуткие крики сверху. И… журчание?
Едва различимое, тихое, но оно было.
Вода.
