— Получается, они на тебе зарабатывают, а ты остаешься голодным?
— Да. Они теперь всегда так делают. Всегда отбирают мое. Все хотят отобрать мое. — Бяка снова покосился на меня нехорошо, но тут же виновато отвел взгляд, показывая, что ко мне претензий нет, просто привычка дурная.
— А в трактире, говоришь, еда вкусная?
— Пахнет вку-у-у-у-у-у-усно… — чуть не всплакнул Бяка. — Толстый Ор плохой человек. Но еды у него много. И вся вкусная.
— Завтра, значит, черемшу вдвоем собирать будем, — заявил я.
— И тебя побьют. И меня побьют. Нас обоих побьют. И все отберут.
— Нет, Бяка, не отберут. Ведь нас теперь двое.
— Ну и что? У двоих тоже отбирать можно.
— Нет, нельзя. Ты у нас все здесь знаешь. В этом твоя сила. А моя сила не отдавать то, что я заработал.
— Так они не спрашивают, они просто забирают.
— Даже если у них это получится, я всех их занесу в свой черный список.
— Это что такое? — заинтересовался Бяка.
— Это магия. Моя магия. Магия моего рода. Все, кто попадает в мой черный список, рано или поздно умирают.
— Ты маг? — настороженно уточнил упырь.
— Не совсем. Но моя магия работает. Не сомневайся, все будет хорошо.
Уточнять, что за все время из моего черного списка смерть добралась лишь до Трейи, я не стал.
Как и то, что моя так называемая мать погибла не от моей руки.
Незачем моему невеликому войску знать о столь деморализующих подробностях. Завтра у нас намечается схватка, следовательно, боевой дух полагается держать на высоте.
— Бяка, у тебя какая ступень просвещения?
— Третья.
— И ты конечно же омега?
— Да. Говорят, я слабый омега. Я не понимаю в этом. Меня не учат.
— Ничего, я тебя научу. Лет тебе сколько?
— Я не знаю. Зимой Мегера сказала, что мне уже пятнадцать, наверное, исполнилось.
— О! Да ты большой.
— Сатат больше. Ему тоже пятнадцать, но он выше меня. И он сильнее.
— Ничего. Чем больше шкаф, тем громче падает.
— Ты хочешь уронить на Сатата шкаф? И где же мы здесь шкаф возьмем? И как дотащим до тропы?
— Нет, не совсем. Забудь про шкаф, это не наш метод. Давай спать. Не то не выспимся.
— Давай. Давно надо спать. Когда спишь, есть не хочется.
⠀⠀
⠀⠀
Глава 15
♦
Нож с сюрпризом
Без изменений
Как это частенько бывает, утром о случившейся грозе напоминали лишь грязь и лужи. На синем небе ни облачка не видать, солнце поднимается чистое, без дымки на горизонте.
Поспешно перекусив скромными порциями хлеба и сала, мы отправились на поиски работы. Пожилая женщина, к которой меня привел Бяка, выдала нам корзину, покачав при этом головой и сообщив, что вчера ее вернул малой Татай, причем от черемши в ней остался только запах. Все прекрасно понимая, она попросила на этот раз донести собранное к ней, а не к Толстому Ору, иначе работники шахты снова окажутся без вкусной приправы к похлебке.
Несмотря на имя, которым в моей первой жизни обзывали злобных женщин, Мегера оказалась столь добра, что выдала нам по куску вчерашней ячменной каши. Чудовищно невкусная еда, но нашей команде требовалась энергия, потому мы оба рассыпались в благодарностях.
Затем Бяка провел меня к проходу в главной стене. На ночь его закрывали створки крепких ворот и железная решетка, но при свете дня здесь все нараспашку. Ведь внизу, на склоне, зеленеют десятки клочков огородов, занимающих все ровные участки. А у подножия темнеет навес, под которым сушатся сети. Народ, занимающийся сельским хозяйством и рыбной ловлей, постоянно шастает туда-сюда, держать здесь постоянную охрану, дабы отворяла путь, фактория себе позволить не может.
Спускаясь по извилистой тропе, я старался запоминать все, что попадается на глаза. Ну, и анализировать не забывал. Огороды не впечатлили. Они совсем не похожи на продуманные до мелочей грядки Тшими. Обычная зелень и легкие в выращивании овощи с корнеплодами. Ни ягодных кустарников, ни деревьев плодоносящих не видать. С такими растениями справится любой человек, ведь специализированные навыки не потребуются. Прикажи мне, даже я сумею прополоть да полить. Однако эту работу выполняли исключительно женщины и девушки. Прямо сейчас прошли мимо двоих, махавших деревянными тяпками.
У рыбаков увидел кое-что поинтереснее. Лодку вытаскивали на берег, а пара мужчин, не напрягаясь, тащила навстречу нам корзину с уловом.
Проходя мимо, я, разумеется, на него взглянул и разочаровался. Килограммов семь-восемь некрупной рыбы. В фактории живут и работают сотни людей всех возрастов, им такая добыча на один зуб.
Внизу при нашем появлении невысокий белобрысый парень отвернулся от вытащенной лодки и спросил:
— А где Караси?
— Я не знаю, — трясущимся голосом ответил Бяка.
Одно упоминание о недругах основательно выбило его из колеи.
— Да побери их Хаос! — мрачно прогудел парень. — Сети надо чистить. Сегодня одну траву наловили, рыбы почти нет.
— Может, завтра улов будет лучше, — вежливо заявил я.
— Откуда ему быть лучше? Мелочь кайт здесь все заполонила. В сети они не идут, чуют. Всю нормальную рыбу распугали. Из-за них даже не искупаешься на глубине. Вот же твари… Чего уши развесили?! А ну валите отсюда, пока не всыпал!
Отходя, я шепнул:
— Какой-то он необщительный.
— Это же Рурмис. Он злой очень. И он двоюродный брат Сатата, — опасливо пояснил Бяка. — Сатата если кто обидит, он сразу к нему ябедничать бежит.
— То есть, если мы навешаем Сатату, нам придется иметь дело с этим коротышкой?
— Ага. Снова все отберут. Не дам им ничего! Не дам! Оно мое! Мое!
— Мне уже интересно становится, что же ты так сильно прячешь за пазухой, — усмехнулся я и, заметив, как напрягся Бяка, поспешил его успокоить: — Да все нормально. Это я так шучу. Прячь там хоть корону императора, это твое личное дело.
— А ты точно не хочешь забрать мое за сало? — боязливо уточнил Бяка.
— Нет. Я понятия не имею, что ты там такое бережешь, но оно явно подороже моего сала. И давай уже к делу перейдем.
— К делу? — не понял упырь.
— Черемша. Где она?
— Дальше надо идти. Где коса из мелкой гальки, там она вырастает. Быстро растет. Рвать надо молодые стебли. Самые молодые. Они мягкие. Старые сильно жесткие и не пахнут вкусно. И такие горькие, что во рту от них больно. Есть их даже свинья не станет. Молодые тоже горькие, но немного жевать можно. Я их ем, когда собираю.
— Голыми руками собираешь?
Бяка показал ладони, иссеченные многочисленными порезами.
— Вот. Это черемша так делает.
— Так зачем руками? — удивился я. — Ножом надо.
— Да, надо, — согласился Бяка. — Но у меня же нет ножа.
— Ты ночью без него сало резал. Неужели здесь ничего не придумал?
— Черемша не режется щепкой. Она даже молодая крепкая. А на старой повеситься можно. В прошлом году Рогалос так и повесился. Вон там, где у рыбаков навес. Нарвал черемши, сплел шнурок и повесился. Висел там с вороной на голове, пока не сняли. Красиво было.
— Какие-то у тебя странные понятия о красоте. А чего повесился? Он что, решил проверить, выдержит ли его эта трава?
— Зачем проверять? И так все знают, что выдержит. У него жена родила рыжего младенца с квадратной челюстью. Такая же, как у Огненного Пага. Рогалос пошел бить Пага, а вместо этого Паг побил его. Тогда Рогалос спустился с горы и повесился. Он всегда был странным.
— И правда странный, — согласился я и, остановившись, присел.
— Ты чего? — удивленно спросил Бяка. — Черемша дальше растет.
— Ты же сказал, что дальше коса из мелких камней. Правильно?
— Да.
— А мне нужны большие камни. Нам нужны.
— Зачем нам камни?
— Затем, что мы сделаем из них ножи.
— Ножи? Как можно сделать ножи из камня?
