Эхо Ривеннора (СИ) - Карелин Антон

У жнеца на крыльях было четыре больших синих ока, а у жницы шесть маленьких, теперь осталось два и три, ровно по половине. Они хищно сияли бледным синим огнём, показывая, что убить полудемонов очень непросто. Княжна выдохнула с досадой и разочарованием, я тоже ощутил волну морального упадка. Но в следующий момент стало ещё хуже.

Дэйн совершил атаку с налёта, издав ужасающий боевой крик, от которого обычные люди цепенеют в страхе. Ори уклонилась, но в нервном напряге боя споткнулась о глобус, прокатившийся по полу, и с этой секунды всё пошло наперекосяк.

Жнецы набросились на неё с бешенством демонов и хладнокровием опытных убийц; Ори едва успевала отражать атаку за атакой и не могла направить силу врагов против них — они уже знали, как умело княжна перенаправляет атаки, и были готовы. Темп боя с каждым мгновением нарастал, мраконосцы становились всё разъярённее и страшнее, и я различил момент, когда Ориана дрогнула.

В душе она не была убийцей и уничтожителем или обожжённым войной солдатом, который способен намотать кишки врага себе на кулак и вогнать ему в горло. Она была молодой женщиной, созданной любить, дарительницей жизни и гордостью княжества, ей было всего двадцать шесть; внутри Орианы пульсировала великая мощь, но чужая, и чем больше она пыталась оттуда зачерпнуть, тем непослушнее становилась Сила.

Так и вышло: испугавшись, княжна взяла слишком много и отбросила обоих жнецов в стороны, но переливчатое многоцветное сияние брызнуло вокруг, и вместо убийственных ударов раскатилось ворохом благоухающих цветов, осыпавших комнату. Княжна пошатнулась и на мгновение потеряла контроль, острие копья дотянулось ей до бедра, вспоров платье и обрызгав кровью белый мрамор ближайшей статуи, а тёмное заклятье ударило в руку, блокировав веер.

— Д’хасса, смерть близка! — гикнула колдунья визгливо и страстно, как чёрная птица, предвещая беду.

Жнецы почуяли слабость, Дэйн яростным монстром набросился на княжну, нанося сокрушающие атаки и не давая Ори ни мгновения передышки. Она защитилась круговым куполом, который мерцал и раскалывался от ударов и заклинаний, но продержался две-три секунды; за эти мгновения княжна собрала Силу в руки крест-накрест, сжала пальцы в удушающих жестах — и рывком развела в стороны. Головы Дэйна и Тшемары вывернуло под невозможными углами, шеи хрустнули, и жнецы повалились на пол; от выброса Силы вокруг задрожали стены, попадали и разбились вазы и картины со стен, по всему куполу Закрытой секции прокатился рокот. Княжна мучительно застонала, пошатнулась и утёрла сочащуюся изо рта кровь. Перенапряглась, это нехорошо.

— Смотри! — крикнул я, предупреждая, но было поздно. Холодная синяя вспышка отрицания, голова Дэйна с хрустом вернулась на место — но он ударил ещё до того, ещё пока был мёртвым. Этого мы не ждали, и чёрное копьё проткнуло Ориану насквозь.

Княжна захрипела, её глаза распахнулись в ужасе, жнец вернулся к жизни и торжествующе взревел, а Тшемара хищно захохотала и плавно нырнула вперёд с серпом, чтобы перерезать княжне горло. Я увидел расширенные глаза Ори, полные страха, обратился в свет и вспышкой метнулся вперёд.

Удар, моё воплощённое в материальность тело с разлёта снесло колдунью, мы вместе покатились по полу, я уже включил всё, чем располагал: искру боевой ярости, давно лежавшую в запасах; ускорение ауриса; оледенение с амулета холода, когда столкнулся со жницей и смог коснуться. Тут же покров незаметности, чтобы, сбив Тшемару с ног и нанеся ей атаку вершителем и оледенение, сразу уйти в невидимость и незаметность. В общем, всё, что у меня было в арсенале, кроме крутых одноразовых козырей.

Увы, ничего не помогло.

Оледенение жница легко переборола; даже ускоренный, я был куда медленнее и неповоротливее, она перекатилась в падении и уже вскочила на ноги; даже невидимого, колдунья легко отыскала меня всем спектром своих прокачанных заострённых чувств; и даже с воинским скиллом выше собственного уровня благодаря Вершителю и душе Брана — она превосходила меня в боевом умении по меньшей мере вдвое.

Как я легко расправился с графом Кейросом в теле демона в разы выше его уровнем, так теперь Тшемара легко расправилась со мной. Удар, сверкание блока, удар, страшная рваная рана в боку, −120 хитов, подсечка, удар — всё это в одну секунду! — я умудрился достать её и ранить на смешные 47 хитов (для её полутора тысяч), когда хищное лезвие вспороло глазастый доспех и проткнуло меня насквозь. Крит, −210 хитов, боль и слабость сковали мышцы, Вершитель выпал из рук.

— Д’хасса, ничтожество, умри, — выплюнула Тшемара, схватив меня рукой за шею и приблизив лицо, словно собиралась впиться мне в губы и высосать остатки жизни.

Я пытался её ударить, но руки едва слушались; стылая сталь жнецов была не просто сталью, она пила мои страдания, растягивая смерть. Серп смаковал прерывание моей жизни, внутри содрогалась жгучая остывающая боль.

— Смотри, тёмная, — сказал я хрипло и достал из инвентаря маленькую вещицу; глаза на её крыльях были выжжены и черны, поэтому на предмет в моих руках уставились только два серых зрачка Тшемары. Я зажмурился и взорвал крис ауриса восьмой ступени из десяти.

Вы успешно смоделировали заклинание восьмой ступени: «Ярость света». Двойной урон по нежити, нечисти и демонам.

Первозданный опаляющий свет пронзил меня, её, всю комнату, в ушах вскипел рёв Дэйна и клокочущий визг Тшемары, а за ними спряталась тихая усмешка бога мудрости, которую никто не заметил. Книга сильнее огня; тьма вечна, но свет всегда рассеивает тьму; я открыл глаза и увидел, что колдунью выжгло до пепла — носителям чёрной крови аурис тоже наносил удвоенный урон. Её доспех, тело и клинок превратились в пепел, который медленно осыпался вниз.

Дэйн был ещё жив, он не попал в эпицентр заклинания, но его опалило, половину доспеха снесло, не было ноги и одного крыла, которым он успел заслониться от взрыва, лицо посерело от слабости. Ориана со стоном поднялась, прямо с обломком копья, торчащим в груди, а я сполз на пол, чувствуя, как рассыпается клинок в ране; накатили головокружение и слабость, последние хиты таяли, в глазах темнело. Поэтому я удивился, увидев, как разгорается огонь.

Ориана пылала с головы до ног, пламя лизало её фигуру, даже волосы горели, как лавовая волна. Она с криком боли вытащила из себя обломок копья, который рассыпался в прах, пошатнулась и схватила стоящего на коленях демона за рог. Печать пронзительно вспыхнула, и княжна со стоном ненависти прожгла плазмой в груди Дэйна страшную дыру, а после упала на колени. Огонь угас, оставив обрывки платья и блеск покрытых копотью фамильных украшений, которые, как ни в чём не бывало, сверкали в солнечных лучах.

С пришельцами было покончено, а охрана снаружи даже не догадывалась, что у нас тут был бой не на жизнь, а на смерть.

— Как больно! — прохрипела Ори, схватившись за залитый кровью бок.

Она едва держалась на ногах, но Сила не позволяла княжне потерять сознание и истечь кровью. Меня отпустило: живая, в порядке, ведь на секунду я подумал, что сейчас её потеряю. Ориана дышала с пугающим присвистом, но в ладонях разгорелся целительный свет виталиса, такой спасительный и зелёный. Княжна провела сверху-вниз и разом исцелила все раны, наконец задышала сильно и свободно, по щекам потекли слёзы облегчения.

Она спохватилась и нашла меня взглядом, я уже коротко дёргался в судороге, на губах выступила кровавая пена. Как же неприятно умирать от раны в животе. Ори забыла о приличиях и грации движений, подобающих княжне, бросилась ко мне, спотыкаясь, и подобралась на четвереньках.

— Глупый, налетел на неё, как сокол на гиену! Решил избавить меня от своего присутствия? Очень благородно, но…

Даже измазанная в крови и саже, с платьем, наполовину превратившимся в лохмотья, княжна осталась красавицей.

— Я тебя исцелю, сейчас, сейчас, — сказала она, призывая виталис… и вздрогнула. — Не могу!