Альфа-ноль. Все части. Компиляция (СИ) - Каменистый Артем

Кошель оказался не пустым, в нём лежали два предмета.

Хотя не факт, что это можно предметами называть. Что-то светящееся и во Взоре Некроса почти бесплотное. Будто кусочек призрака, спрессованный в миниатюрное подобие хоккейной шайбы. На одной её стороне переливалось какое-то неуловимое изображение. Что-то вроде иероглифа, или набора иероглифов, появляющееся частично на кратчайший миг, чтобы ещё через миг показать уже иную часть себя. А уж картинка энергетических завихрений вокруг этой штуковины не поддавалась никакому описанию. Подозреваю, что даже великий мастер Тао при виде такой непонятности должен изрядно изумиться.

— Это что, руна? — заворожено поинтересовалась Кими.

— Ну ты и сказала, — усмехнулся Паксус. — Нет, конечно.

Я же, снова погрузившись в ПОРЯДОК, прочитал невеликое описание:

— «Малая попытка отклика. Предоставляет возможность получить отклик от одной руны. Работает с ключом или без ключа только на защищённых рунах. Максимальный отклик можно получить только на оригинальной руне».

— И что это значит? — спросила девушка.

Я пожал плечами:

— Без понятия, больше ПОРЯДОК ничего не подсказывает. Таких у меня теперь две штуки, и это всё, что выпало из рунных теней. Даже знаков ци нет, пустота абсолютная. Интересно… — я развернулся к Паксусу: — А в той книге об этих штуках ничего не говорилось? Они кому-то выпадали, или это только я такой счастливчик?

— Что-то такое смутно припоминаю… — неуверенно ответил сосед. — Но, по-моему, это что-то бестолковое, их можно сразу выкидывать. Да, точно, я вспомнил, никакой пользы. Мусор.

Я покачал головой:

— Нет, не мусор. Тут прямо сказано, что эта штуковина позволяет получить отклик от руны. И ещё сказано про какие-то защищённые руны.

Глядя на Паксуса, я прокрутил в голове последние его высказывания и нехорошим тоном протянул:

— Когда Кими спросила, руна это или нет, ты очень быстро ответил, что нет. Даже толком не рассмотрел. И ответил интересно, с улыбочкой, с превосходством. Получается, ты знал про эти штуки, но почему-то решил повалять дурака. А ведь до этого доказывал, что будешь с нами честным до последнего слова.

Глаза Паксуса забегали и он, вздохнув, признался:

— Да, знал. Прости, Чак, я для твоего же блага про них помалкивал. Это плохие вещи, это смерть, их нельзя использовать. Я понимаю, ты мне не веришь, но подумай вот над чем. Эти кругляши выпадают из любой рунной тени. Кто бы их ни убивал, всегда одинаковая добыча, одна попытка отклика. Они бывают малые, средние и большие. Может ещё какие-то есть, я честно не знаю, все мелочи помнить не могу. Представь, сколько здесь исследователей было, если мы только по пути видели четыре пирамидки. И представь, сколько таких штук здесь добыли за всё время. Веками люди ходили, веками охотились на теней. Наверное, тысячи и тысячи раз выбивали отклики. И ни разу никому они не помогли. Ничем не помогли. Руны как были тайной, так и остаются тайной. Толку нет от такой добычи, зато есть каменные пирамидки. Ничего кроме смерти эти поиски не приносят. Выброси это. Ты саму смерть держишь. Выбрось и забудь. Я не хочу, чтобы ты здесь остался навсегда. А так и будет, если попытаешься использовать эту гадость.

Мы с Кими переглянулись. Девушка едва заметно кивнула, и я, наконец, решился:

— Паксус, а в той книге ничего про рунные ключи не говорилось?

— Какие ещё рунные ключи? — удивился сосед.

Удивился он вполне искренне, не придерёшься. Эмоции Паксус подделывать совершенно не умеет. В неискренности я его заподозрил только по этой причине, после чего чуть подумал и припомнил, как быстро и однозначно он на вопрос спутницы ответил.

Мы с Кими вновь переглянулись. Она также молча кивнула.

Ну да, мы-то с ней просто обязаны мыслить одинаково. Из присутствующих лишь нам известно о существовании рунных ключей. И если новые трофеи столь опасны, почему бы не предположить, что наши предшественники погибали здесь из-за того, что их комплект неполон. В описании выбитых откликов наконец-то упоминаются ключи. То есть это не мои фантазии, они действительно для чего-то нужны

Но для чего?

Ну, например, для того, чтобы сделать то, что пытаются делать исследователи, но без смертельного риска.

И с результатами в виде отгадки тайны рун, а не каменных пирамидок.

Но как именно следует обращаться с новыми трофеями? Требуются подробности.

Я подкинул светящуюся шайбу на ладони. Невесомая штуковина вернулась на руку неспешно, почти игнорируя гравитацию.

Нехорошо уставившись на Паксуса, я потребовал:

— Рассказывай. Всё рассказывай. Куда и как это применять. Всё, что знаешь, рассказывай.

— Я не хочу, чтобы ты погиб, — голос соседа был почти неслышим и интонация мёртвая. — Ты показал мне, как надо жить. До тебя я ничего не понимал. Ты должен и дальше показывать мне, как жить. Если ты погибнешь сейчас, всё не имеет смысла…

— Успокойся, я умирать не тороплюсь. Говори.

— Нет, Чак. Если хочешь, можешь меня убить. Хочешь, расскажу что угодно. Но только не спрашивай это, здесь я ни слова больше не скажу.

Последние слова Паксус произнёс таким тоном, что я с удивлением понял: да, он не скажет, как его ни запугивай, как ни уговаривай. Соседа снова капитально заклинило. На этот раз он нездорово озадачился вопросами моей безопасности.

Будь здесь Дорс, всё могло упроститься. Он быстро к Паксусу подход нашёл, теперь заносчивый здоровяк для него великий авторитет. Но младшего Фрега здесь нет.

И что теперь прикажете делать?

Кими мыслила аналогично, потому что в сердцах воскликнула:

— Хаос тебя побери, Паксус! Хватит уже чушь нести! Чак не умрёт! Он два года всё планировал, и он лучше всех знает, что именно надо делать! У него есть то, чего ни у кого из этих «пирамидок» не бы…

Осознав, что высказывает лишнее, девушка осеклась на полуслове. Взглянула на меня виновато, после чего решительно сжала губы и чуть спокойнее продолжила:

— Паксус, я не могу рассказывать подробности, не то тебя действительно придётся убить. Просто имей ввиду, что Чак действительно знает, что делает. И умирать он не собирается. Этого нет в его плане. Так что будь добр, расскажи, всё, что знаешь, пока я впервые в жизни не начала заниматься пытками. А я начну, не сомневайся.

Паксус всхлипнул и задумчиво протянул:

— Не представляю, что такое у вас есть, но понятно, вы думаете, это что-то Чаку поможет выжить. Получается, я уже знаю слишком многое. А вдруг у вас действительно получится разгадать загадку? Тогда совсем плохо. Ведь если кто-то узнает, что ты получил руны, я даже боюсь представить, к чему это приведёт. Это ведь такое… Такое, чего никогда в истории не случалось. За такой секрет вы меня точно убьёте.

— Да я тебя прямо сейчас убью, если продолжишь выделываться.

— Ладно, Кими, убивай, я же говорил, что не против. Но я знаю, ты не такая. Просто ты так шутишь. Но это пока что шутишь. Если у вас действительно что-то получится, мне точно не жить. Я может и готов к смерти, и не скажу, что мечтаю умереть прямо сейчас. А ещё я знаю способ, которым можно надёжно закрыть мой рот. Если послушаете меня, я ни за что никому не проболтаюсь. Разве что под пытками. Но пытать придётся очень жестоко и долго.

— Это ты о чём? — поинтересовался я.

— О том, что я принесу клятву. Стану шудрой Кроу. Желательно высшим шудрой, но вообще как получится, я, если что, сговорчивый. Чак, вот только не надо смотреть на меня такими страшными глазами. Ты сам подумай, ведь это прекрасно решает проблему твоих тайн. Шудры не шпионят за своим господином. Получается, я, скорее всего, ни при каких обстоятельствах никому ничего не разболтаю. И да, если я стану шудрой Кроу, у меня не будет смысла что-либо скрывать от тебя. Как видишь, прекрасный ход.

Кими, мрачно глядя на соседа, озвучила то, о чём я тоже начал задумываться:

— Он прав, разболтать твои тайны после такой клятвы будет непросто. Но учти, что никакой он не Паксус из Ташлим. Его настоящее имя Пэкс Меллош. Меллош — не самая старая семья и не самая богатая. Они из западных. Но слабыми их не назовёшь. Даже если учесть, что в их семье он никто, они всё равно воспримут такое, как великое оскорбление. Даже из ближайших вассалов делать шудр не принято, а уж за такое любые взбеленятся.