Также он поведал одну из причин, из-за которой некоторые отряды резко увеличили темп и раньше намеченного срока вышли к реке.
И смех и горе. Оказывается, наша шутка с хамскими посланиями, отправленными с хищными птицами, сыграла против нас же. Откуда я мог знать, что командиры так обидятся на незатейливый юмор. Да и обеспокоились изрядно, узнав, что кто-то завладел почтовыми пернатыми. Ведь это, как минимум, намекало на проблемы в одном из передовых отрядов.
Вот и ускорились, дабы побыстрее разобраться в происходящем.
А где-то там, за ними, движутся основные силы боевого крыла армии Таллэша. И почти не сомневаюсь, что одна из тех птиц уже до них добралась.
Что они предпримут, когда прочитают нашу оскорбительную записку?
Вместе с посланиями, что, конечно же, отправили отряды, болезненно столкнувшиеся с нами у переправы.
Да за нами помчится всё быстрое и не очень быстрое. Тхату совершенно не нужно мобильное и сильное подразделение, наносящее им болезненные удары снова и снова. Южане пришли сюда выреза́ть беспомощных мудавийцев. Самая сложная задача, по их мнению — разгромить экспедиционный корпус. Только ради этого они до сих пор не раздробили все силы для тотальной оккупации, держат их в нескольких кулаках.
И один из этих кулаков всё живое бросит на то, чтобы покончить с угрозой, которой нет в планах командования.
Отведя от вражеского дозора задумчивый взгляд, я произнёс:
— Камай.
— Да, господин.
— Твоя лошадь лучшая.
— Да, господин, лучше ни у кого нет. Она принадлежала офицеру, которого вы убили в бою возле холма с развалинами. Моя тогда ногу сломала, вот и пришлось взять эту. Вы хотите её себе?
— Да, мне она будет нужнее.
— Конечно же, господин, я сейчас.
— Не торопись, Камай, я ещё не всё сказал.
— Простите, господин.
— Ты оставишь мне свою лошадь, а сам поведёшь людей дальше на север, как мы и планировали. Там расскажешь Аммо Раллесу всё, что мы узнали от того офицера. Я догоню вас позже.
— Но господин!..
— Никаких но. Берёшь людей и в темпе на север, к Кошшоку.
— Позвольте, их поведёт Орнич, а я останусь с вами.
— Орнич их в бордель с бесплатным триппером приведёт, если за ним не присматривать. Ты нужен им, а мне ты здесь не нужен. Камай, не смотри на меня взглядом побитой собаки, я не собираюсь умирать среди этой пылищи. Уж не сомневайся, я им нужен больше вас, поэтому за вами много людей не пошлют. Постарайся справиться.
— А как же справитесь вы?
— Повожу за нос тех, кого пошлют за мной, потом тоже рвану на север. У тебя хорошая лошадь, до меня они не доберутся.
— Господин, но у них тоже хорошие лошади.
— Да, хорошие. Но важны не только лошади, важны и всадники. Я лучше их, и лучше тебя. Ты будешь меня замедлять. Ты ведь сам всё понимаешь.
— Да, господин. Но я идзумо Кроу, и я должен…
— Должен делать то, что приказывает глава клана, — перебил я. — Мой приказ: уводи людей на север.
— Да, господин, — мёртвым голосом ответил Камай.
— Но-но, идзумо, убери похоронный тон. Я ведь сказал, что не собираюсь подыхать в этой пыли. И я здесь не подохну…
⠀⠀
Как ни странно, в одиночку мне сейчас действительно проще выкрутиться. Увы, в сложившейся ситуации я уподобился ферзю в тесном окружении союзных пешек, — мои бойцы больше мешают, чем помогают. Урок на будущее: можно брать меньше еды, можно облегчать доспехи до минимума, можно отказаться от копий, но категорически нельзя экономить на стрелах. Их необходимо брать столько, чтобы хребты лошадей начали угрожающе потрескивать.
Даже так этого будет слишком мало.
Но гораздо больше, чем мы на этот раз прихватили.
Несколько стрел у меня всё же осталось. Тех самых, артефактных, жутко дорогих. Для таких не жаль «универсальных ячеек» скрытого вместилище. Благодаря Лабиринту, я его безумно «прокачал», но даже так лимиты всё ещё существенно ниже моих «хотелок». Приходится мучительно выбирать каждый предмет, оценивая, достоин ли он хранения в невидимом и недоступном для воров месте.
Итого: несколько стрел, способных на простом выстреле, без активных способностей, прошибить почти любой слабый щит и часть средних; прорва энергии для навыков; сами навыки в полной готовности, ни один не ушёл в затяжной откат; хороший даже по южным меркам конь. Этим список не исчерпывается, но перечисленного вполне достаточно, чтобы попробовать устроить преследователям весёлую жизнь.
Я ведь далеко не все свои возможности перед ними раскрыл, я лишь пытался показать, кто здесь главный. Ещё по итогам первой стычки предположил, что если так и дальше пойдёт, рано или поздно придётся самостоятельно прикрывать своих людей. Даже сдерживался иной раз, дабы враги раньше времени не поняли, с каким уникумом имеют дело.
Ничего, скоро поймут.
⠀⠀
Или я плохой актёр, или мне противники с повышенным интеллектом попались — не знаю. Несколько всадников за мной увязались охотно, но на этом всё — ни приближаться, ни, тем более, нападать, не торопились. Мне оставалось вести их за собой, надеясь, что это лишь передовой дозор, за которым следуют основные силы.
Желательно — все силы. Рядовое мясо в этом мире мало кому интересно, а вот даже низовые командиры этого мяса ценятся уже куда выше. Я ведь не просто так кое-какие навыки показал, я тем самым превратил себя в желанный приз. Тут ведь не Земля, тут свои особенности ведения военных действий. Задача противников — не просто меня убить, а убить правильно.
И убивать должен не кто зря, а достойный представитель элиты.
Так-то обычному человеку против приличного аристократа ловить нечего, однако всякое случается. И вот ведь парадокс: иногда лучше позволить себя убить, чем прикончить противника. Ведь если благородная особа в бою гибнет от руки простолюдина, в большинстве случаев, того ждёт мучительная казнь.
Ради усиленных недругов на войне устраивается особая охота, где задача рядового состава — лишь загнать, чтобы аристократ из командования настиг свою законную добычу без помех и сыграл в лотерею ПОРЯДКА. При благородных концовках может состояться схватка один на один, в самых неблагородных случаях «дичь подают к столу» связанной (а в самых нехороших случаях даже с отрубленными конечностями и выжженными глазами).
Возможно, «почётный караул» просто ждёт прибытия того, кому предназначена моя шкура. Но знать наверняка я это не могу, и потому пришлось скорректировать курс, выбрав неудобную тропу, что забиралась на гряду холмов. Высотой они похвастать не могли, зато выделялись крутизной склонов. Спасибо, что лошадь действительно неплохая, шла уверенно.
Лишь у вершины я смог, наконец, оценить то, что происходило дальше, так сказать «в тылу» десятка преследователей.
И улыбнулся.
Около двух сотен всадников шли тесной колонной. Причём не особо торопились. Если вспомнить слова вчерашнего офицера и выводы, сделанные по результатам нескольких стычек, приблизительно столько в состоянии продолжать затянувшуюся погоню. Все прочие должны давно отстать по причине недостатка личных сил и неприспособленности их лошадей.
Если я прав, получается, враги клюнули. А то, что они не торопятся меня нагонять, прямо указывает, что где-то там, за горизонтом, следует кто-то солидный, мечтающий обогатиться за счёт моей тушки.
Может ли в передовом отряде армейского крыла найтись противник, способный меня неприятно озадачить?
Да я сильно сомневаюсь, что во всём Тхате такой найдётся. Эти лимитрофы слишком ничтожны, чтобы содержать по-настоящему сильную аристократию. Таких, как я, местные клановые бойцы разве что толпой забивать способны.
Но на здешней традиционной охоте, как правило, убийца один. Никто не любит делиться чужой силой.
Множество идей промелькнули в голове, прежде чем я остановился на не самой красивой и эффектной. Но она выглядела понадёжнее остальных и сулила сиюминутные выгоды.
