Синхронизация. Том 1 (СИ) - Бредвик Алекс

В какой-то момент отец решил переключиться: на его лице появилась хитрая ухмылка, и, несмотря на сданный мною тест по истории, он начал буквально штурмовать различными вопросами «новейшей» истории. Кто, как, почему, зачем. И каждый раз приговаривал, что это история, это, Мгла, знать надо! А мама каждый раз от этой фразы закатывала глаза, что-то шепча себе под нос.

Не знаю, сколько бы продолжался этот мозгоштурм, но раздался звонок в дверь, мама моментально подскочила и побежала открывать. Естественно, я тоже не удержался и помчался в коридор. Увидеть легенду города своими глазами! Причём не где-то там в стороне, а у себя дома! Чёрт! Да в школе все обзавидуются! Ха-ха!

— Добрый вечер, миссис Элизабет, — послышался тихий, низкий, но при этом басистый голос, который резонансом отражался от стен, усиливая сам себя. — Уютно у вас.

— Добрый вечер, генерал, — обошлась мама без обозначения фамилии, в его случае — без фамилии, ибо она у него хотя бы есть, — спасибо за похвалу! Мы с мужем долго занимались обстановкой наших модулей.

— Приветствую, — подошёл мой отец и протянул руку мужчине в возрасте, который выглядел явно моложе заявленных пятидесяти трёх лет.

— О, мистер Макс, — с теплотой в голосе проговорил генерал. — Примите мои самые тёплые слова, какие я могу вам высказать. Я чту вашу потерю, чту вашу заботу о городе. Благодаря вам мой сын остался жив, когда с ним приключилась примерно та же беда, что с вами.

— Это всё старания моей супруги, — чуть стеснённо проговорил папа, чем меня удивил.

Впервые в жизни я видел отца таким. Мало того, вот сейчас я впервые услышал, что потеря им синхры спасла кому-то жизнь… и не кому-то там, а сыну легенды! Да, гражданская категория родственников генерала сейчас не соответствует самому генералу, но всё же «родословная» работает. Его сыну всего двадцать восемь, а у него уже седьмой уровень гражданства. Ещё пару лет — станет восьмёркой и «вернёт» фамилию своего отца.

— О! А это новая легенда, — обратил на меня свой взор генерал. — Мистер Ник, человек, который может достигнуть ста процентов синхронизации, — поманил он меня рукой. — Не бойся, я не кусаюсь, хотя кусаться меня в академии рейнджеров тоже учили, ха-ха-ха-ха!

Я сделал несколько шагов вперёд и ответил рукопожатием на протянутую руку. Хватка генерала была… стальной. У меня очень сильно заныла кисть, когда он просто пожал. И он явно не старался сжать со всей силы, а просто вложил привычную силу. Я не подал виду, что мне было неприятно, а наоборот, улыбнулся. Можно было бы пошутить, что теперь не буду мыть руку всю жизнь, но это идиотизм.

— Собрались? — обратился он вновь к моей маме.

— Да, готова. Мы спешим?

— Ну минут десять у нас есть, может, двадцать, — на миг его взгляд потупился. — Машина сейчас загружается на складе в соседнем квартале. Как она тронется — можем выходить. Вы — последняя сотрудница научного отдела, за кем я зашёл. Хотел с вашим пацаном переговорить.

Я удивился ещё больше. Генерал пришёл не столько ради мамы, сколько ради меня. Мама, видимо, повод, его личная привычка обходить всех приданных к нему сотрудников. И его слова по поводу моей «легенды»… мне это не нравилось. Значит, вся верхушка знает о моей синхронизации. Город точно будет предпринимать все шаги ради того, чтобы склонить меня в нужную сторону. Если не хуже.

Мы проследовали на кухню, расселись и начали общаться. Мама предложила чай, генерал не стал отказываться. Но, на удивление, вопросы не были какими-то сверхъестественными. Генерал просто спрашивал, что я хочу и какие цели преследую. Относительно моей позиции даже Совет был уведомлён. Это напрягло, но не более того. Совет и создан для того, чтобы регулировать жизни и выживание города, не больше и не меньше, а если есть какие-то ключевые фигуры, которые могут на это повлиять… неудивительно, что за мной следят. Но как же мне это не нравится.

— Но вообще, все были удивлены, когда поступила информация относительно твоей синхронизации, Ник, — помешивая жидкость в кружке, задумчиво говорил опытный воин. — Никто не ожидал, что будет такой показатель. Ведь больше девяноста пяти процентов возможно в том случае, если ты сам машина — буквально, а не фигурально. Почему у тебя высокая синхронизация… вопрос отдельных исследований. И мой тебе искренний совет: если ты не хочешь стать объектом исследований, стань субъектом.

— Не понял… — покосился я на маму.

— Объект — что исследуют, — тут же сказала она, — субъект — кто исследует.

— Спасибо, — улыбнулся генерал. — А как стать субъектом тебе подсказать?

— Стать сёрфером? — тяжело вздохнул я.

— Вроде того, — кивнул он. — Как показала практика, после восьмидесяти пяти процентов синхронизации каждый процент открывал какие-то новые функции. Тебе всё это ещё предстоит открыть, предстоит понять, исследовать свои возможности. А получится это сделать только в том случае, если сам город даст тебе это делать, даст средства для исследований. Как твоему отцу в своё время: предоставит капсулу. Не ту, что у вас, а более раннюю версию, в которой всё и произошло.

Я глянул украдкой на папу, буквально скользнул по нему взглядом. Лицом он не изменился, а вот глаза… ему явно было неприятно вспоминать то, что произошло семь лет назад. Хотя, как показала практика, момент этот был действительно исторический, который позволил создать новый контур безопасности, как правильно понимаю. И он уже спас жизни.

— Я… подумаю, — честно признался я.

Всё же у меня не было абсолютной уверенности в технологиях, которые созданы. Реатум, как нам рассказывали, — это поле боя, враждебная нам среда, которую мы под себя ломаем. Почему она приняла такой вид, никто и нигде толком не говорит, просто как данность. Но в свою очередь… его вид… стоп. Не туда мысли потекли! Соберись, Ник!

Дальше генерал начал расспрашивать маму, всё ли она собрала, потребовал точно перечислить, а потом и показать. В итоге маме пришлось рюкзак ещё дособирать… но теперь у меня было даже больше уверенности. Но и позиция генерала была понятна: он привык работать так, он уже знает, что может понадобиться на вылазке. И вообще… дорогого стоит такие советы получить, так что я на всякий случай список, который он озвучил, сохранил, да мало того что сохранил, я попросил его переслать.

— Зачем он тебе? — усмехнулся он.

— В жизни всякое бывает, — пожал я плечами. — Лучше пускай будет и не пригодится, чем, когда понадобится, этого не будет.

— Умная мысль, — потупил на миг взгляд Георгий Дружинников, после чего я поймал целую методичку, разработанную им, как правильно собираться к походу за пределы купола. — Поймал?

— Ага, спасибо огромное! — не скрывал я своей радости. — Сохраню! Можно хвалиться, что получил лично от вас?

— О, эти дети, — рассмеялся он. — Ну расскажи своим одноклассникам.

— Да! — дёрнул я рукой, прижав локоть к телу.

Папа ударил себя ладонью по лбу, а генерал только рассмеялся. В общем, на этом наша встреча закончилась, ему поступило сообщение, что транспорт собран, а значит, маму сейчас заберут на перевалочную базу возле границы купола. Ну а там, когда Регулятор будет отключён, группа выдвинется в Туман. Настроение вновь начало пропадать… но такова жизнь: она учёный, а учёные иногда должны совершать открытия не только в уютных кабинетах, но и в полевых условиях. Опять же, слова мамы.

— Удачи желать не буду, — сказал папа, пока стояли мы с ним возле выхода из нашей квартиры. — Но ни пуха.

— К чёрту, — сказала мама и, что меня удивило, перекрестилась, а когда заметила мой взгляд, с ироничной улыбкой спросила: — Что?

— Никогда не замечал, что ты верующая… — отрешённо проговорил я. — Хотя сама недавно ругалась на церковь возле твоей работы…

— Верят не на показуху, сын, верят душой, — с теплотой и нежностью проговорила она. — Не обязательно каждый день ходить в церковь, чтобы подтвердить свою веру. Не обязательно каждый день молиться, чтобы утвердиться в том, во что ты веришь. Она в первую очередь для души, для спокойствия, а не для признания общественностью.