Ветеранские когорты и превенторы Шестнадцатого, а также отряд добровольцев из первой когорты Двадцать Пятого и шесть гомункулов отправились в старый город. Всего более трех с половиной тысяч человек через шесть прорех в стене. Увы, одна из шахт сработала хреново. Стена над ней получила серьезные повреждения, но устояла. Лезть там было слишком рискованно. Она могла обвалиться вместе с людьми.
Ударные когорты Двадцать Четвертого и Двадцать Шестого, а также две штурмовые когорты копейщиков ауксилии и когорта цестинской ауксилии отправились в трущобы. Всего примерно три с половиной тысячи легионеров и лучших ауксилариев через семь прорех в стенах. Для усиления им были приданы минотавр Хромой Зергат и полуциклоп Пакос.
Плюс в трущобы через два тоннеля зайдет отряд воинов Двадцать Первого.
На случай столкновения с магией между отрядами были распределены венаторы и другие подавители типа тех, которые отбирались среди легионеров.
Отряды союзных мне стратегов тоже отправились на штурм. Когорты тяжелой пехоты, превенторы и почти никаких стрелков.
Отряды Сандиса имели в своем составе много гомункулов. Ещё он использовал несколько десятков смертников-камикадзе. Звучит дико, но такой вот он наш Иворна. Реализовано это было следующим образом: не всех пленных его легионеры распяли на крестах. Некоторым был дан «шанс» помочь себе и своей семье, повоевав на стороне Империи. Многие шаддинцы согласились. Возможно, часть из них рассчитывала сбежать и снова влиться в гарнизон города. Но, конечно, Сандис предвидел такой расклад.
Сначала перебежчиков накачали дурманящими зельями, а ближе к штурму заставили проглотить особые пилюли. То было выгорание жизни. Магия, способная временно наделить любого человека повышенной силой, скоростью и живучестью. Правда потом он умрет, но для применения на таких вот одноразовых камикадзе средство подходило идеально. Именно такие пилюли Иворна когда-то применил для убийства сулимского Махараджи.
Далее Сандис использовал прокаченную версию единства, чтобы передать контроль над телами перебежчиков своим верным ассасинам. Кстати, я даже не уверен, что он использует для этого живых людей. Возможно, у Сандиса есть навык, позволяющий сохранять души избранных приспешников. И в тела своих марионеток он даже не живых людей кидает, а абсолютно преданных мертвяков.
Хрен знает какой вклад могут внести в штурм целого города несколько десятков камикадзе, обладающих баффом на физуху, но сломить сопротивление на каком-нибудь направлении они способны.
Гарпии, с наложенными чарами ночного зрения, позволяли нам сейчас видеть поле боя даже в кромешной темноте. Это былю частью плана сражения. Надеюсь, у противника проблемы с ночным зрением.
Пыль от рухнувших стен ещё не улеглась как следует, когда отряды легионеров начали взбираться по неустойчивым каменным завалам руин. В некоторых местах их встречали защитники города. Причём нифига не элита. В основном обычные шаддинские пешие копейщики и городское ополчение. В других местах сопротивления вообще почти не было. Легионеры спокойно пересекали завал, встречая отпор лишь при попытках сходу занять ближайшие стены.
Ещё одним нашим преимуществом было количество стратегов. Я уже понял, что кто-то управляет гарнизоном. Но, едва ли, в этом участвует несколько шаддинских стратегов. Удаленное управление городами — навык редкий. А значит микроконтроля у нас значительно больше. Внимание вражеского стратега просто будет раздергано между разными участками города.
Непривычное ночное сражение разворачивалось по всему периметру стен города. Практически не использовалось метательное и стрелковое оружие. Дротики, луки, арбалеты — все это воины отложили до рассвета.
Даже копья сейчас были не особо эффективны. В конце концов наконечником на древке тоже желательно целиться.
Щит, короткий меч и кинжал правили этой ночью. В искусстве резни на близкой дистанции легионеры сразу же дали защитникам города суровый урок. Первое сопротивление буквально смели. Причём успех сопутствовал практически всем отрядам. Тот же Зергат здоровенным топором легко прорубил себе путь сквозь неплотный строй ополченцев. Они быстро поддались панике.
Отряды прорыва стремительно расширяли плацдармы вокруг брешей. В таких условиях главной задачей стратегов было не дать войскам слишком загулять или сцепиться со своими же союзниками в темноте.
Этот разгромное наступление продлилось несколько минут, а затем…
Треск. Снова треск ломающегося камня и проседающей почвы. Очень быстро стало понятно, что это уже не последствия работы имперских инженеров. Кажется, начались сюрпризы…
Глава 28
Шум смерти
Треск ломающегося камня и шум проседающей почвы все громче звучал в ночи. Уже спустя несколько секунд мне было понятно, что происходит. Шаддинцы, если говорить в терминах Уно, использовали карту реверс. Пока мы копали тоннели под стену, они копали тоннели под наши тоннели. Или же там в глубине толщи земли уже присутствовала какая-то система катакомб.
«Назад!» — скомандовал я части легионеров, которые пытались взобраться на насыпи проломов.
Впрочем, сами воины уже поняли, что всё идёт не по плану. Часть из них отринула назад, другие наоборот спешно бежали вперёд. Началась опасная толчея.
Завалы камней, которые образовались в проломах, оседали и проваливались вниз. Стены рядом трещали. С них падали обломки. И это было лишь началом шаддинского ответа.
Среди темных улиц ещё недавно пустого города зазвучали боевые кличи. Защитники трубили в рога и били в барабаны. По этому сигналу отовсюду начали вылезать шаддинцы, идя в контратаку.
Хороший план. Ничего не скажешь. Пускай стратег у врага был один и он не мог вручную управлять всеми участками, противник заранее объяснил своим людям ситуацию. Каждый отряд знал, что услышав сигнал надо выскочить на определенную улицу и атаковать. Дальше вражескому стратегу оставалось лишь отдать приказ нескольким десяткам трубачей. Они провозгласили сигнал, а остальные группы к ним присоединились. Волна шума распространилась по городу как пожар, призывая защитников начать контратаку.
Штурмовые группы легионов, уже проникшие в Махен-Тир, оказались частично отрезаны от подкреплений. Проломы, через которые они зашли, сейчас оседали. Из горок неустойчивых камней превращались в ямы.
Впрочем, не везде ситуация была настолько неприятной. План шаддинцев сработал не на сто процентов.
В трущобы были направлены примерно три с половиной тысячи легионеров и лучших ауксилариев через семь прорех в стенах, три из которых пострадали слабо. Там чуть просела почва, покрылись трещинами стены, но глубоких провалов не образовалось. Подкрепления по-прежнему могли попадать в город.
Плюс в трущобы через два тоннеля зашли отряды воинов Двадцать Первого. У них тоже никаких проблем с подкреплениями не возникло. Однако приходилось отбиваться от яростных контратак врага.
В старый город отправились более трех с половиной тысяч человек через шесть прорех в стене. Там ситуация была куда сложнее. Из шести проломов в стене только один остался более-менее проходим. Остальные обвалились, превратившись в ямы, заполненные неустойчивыми камнями.
