Пища богов - Уэллс Герберт

– Первому, кто попробует мне помешать, я стреляю по ногам. Лошади идут с нами.

Признав таким образом инцидент исчерпанным, Коссар начал распоряжаться.

– Флэк, – сказал он коренастому маленькому человечку из своей свиты, – берите фургон, а вы, Бук, садитесь на фуру.

Возчики стали жаловаться Редвуду.

– Вы, друзья мои, свободны от всякой ответственности перед вашим хозяином, – отвечал им ученый, – потому что мы берем лошадей силою. Но беспокоиться вам все-таки нечего: мы вовсе не какие-нибудь грабители, а поступаем так потому, что нас вынуждают обстоятельства. Оставайтесь здесь до нашего возвращения, и я обязуюсь уплатить за лошадей, если с ними что-нибудь случится.

– Отлично, – одобрил Коссар, сам никогда ничего и никому не обещавший.

Импровизированные возчики расселись по козлам, а остальная компания пошла пешком, неся на плечах ружья. Удивительная это была экспедиция, совершенно не подходящая к мирной обстановке современной Англии и более соответствующая Дальнему Западу Америки в доброе старое время индейских нашествий.

Дойдя до поворота, с которого уже видна была ферма, экспедиция встретила маленькую группу людей с ружьями. В состав этой группы входили, между прочим, оба Фульчера и один обыватель из Мейдстона. Последний стоял впереди всех и смотрел в бинокль на ферму.

– Есть что-нибудь новое? – спросил Коссар.

– Да вон осы все летают туда и сюда, – отвечал старший Фульчер, – а не видать, таскают они что-нибудь или нет.

– Все очень быстро зарастает хмелем, – сказал человек, смотревший в бинокль. – Между соснами сегодня утром его еще не было. Растет на глазах.

Он вынул платок и старательно протер стекла бинокля.

– Вы, кажется, туда изволите идти? – спросил Скельмерсдэль.

– Да. Хотите с нами? – спросил Коссар. Скельмерсдэль, видимо, колебался.

– Мы там останемся на всю ночь. Скельмерсдэль решил, что не пойдет.

– Видали крыс? – спросил Коссар.

– Одну видели в лесу. Охотилась за кроликами, должно быть.

Коссар, отставший от своей партии, поспешил догнать ее.

Увидав теперь свою ферму, Бенсингтон мог воочию убедиться в достоинствах изобретенной им пищи. Домик показался ему теперь меньше, чем прежде, а растительность вокруг страшно разрослась. Крыша колодца едва виднелась из-за травы футов в восемь высотою, а хмель взобрался на крышу дома, обвил дымовую трубу и простирал свои побеги к небу. Цветы его были величиной с блюдечко, так что виднелись издали, а ветви казались толстыми канатами. Крапива, заполнившая почти весь двор, походила на коноплю, а местами чуть не равнялась с хмелем. Чем ближе подходила партия охотников к ферме, тем более напоминала собою процессию сказочных гномов, бредущих к кукольному домику, затерявшемуся в исполинском дремучем лесу.

Осы летали над своим гнездом и казались издали стаей больших птиц. По временам некоторые из них весьма быстро отлетали куда-то в сторону, – вероятно, за добычей. Шум они производили страшный, слышный, по крайней мере, за полмили. Раз одно из этих черно-желтых чудовищ подлетело довольно близко к партии и преследовало ее некоторое время, пристально всех разглядывая своими выпученными глазами, но выстрел Коссара, хотя и неудачный, заставил осу улететь.

В одном из углов двора, справа от дома, несколько ос ползало по каким-то костям, – вероятно, бренным останкам ягненка, которого крысы утащили с фермы Гекстера. При приближении к ферме лошади стали очень беспокоиться, а так как никто из импровизированных кучеров не умел править, то все сошли с козел и повели лошадей под уздцы, стараясь их успокоить.

Крыс нигде еще не было видно, и вообще вокруг домика все было спокойно и тихо, если бы в воздухе не стояло постоянное, утомлявшее слух, то высокое, то низкое гудение ос.

Лошадей ввели во двор, и один из приспешников Коссара, увидав, что дверь домика открыта, – средняя часть ее оказалась выгрызенной, – смело вошел туда. Сначала никто этого не заметил, потому что вся компания была занята выгрузкой серы и парафина, как вдруг – бац, бац! – грянули два выстрела в домике, и одна из пуль, просвистев над ухом Редвуда, ударилась в мешок с серой, пробила его и подняла столб желтой пыли. Редвуд схватил свое ружье и выпалил из обоих стволов во что-то серое, быстро промчавшееся мимо него. Он успел заметить только широкую спину, длинный голый хвост и розовые лапы, характерные для крыс. В то же время он увидел, что Бенсингтон, стоявший на пути крысы, падает.

Собственно говоря, в момент появления крысы не один Редвуд схватился за ружье. Это сделали все присутствующие, так что минуты три на ферме шла безумная пальба, и жизнь каждого из участвовавших в ней, висела на волоске.

В пылу охотничьего возбуждения Редвуд, не заботясь о судьбе Бенсингтона, бросился было преследовать крысу, но тотчас же был сбит с ног черепицами и штукатуркой, посыпавшейся со стен домика от чьего-то неудачного выстрела. Очнулся он, сидя на земле, с окровавленным лицом и руками, среди всеобщего жуткого молчания.

Спустя несколько секунд из домика послышался глухой возглас:

– Эй! Кто там?

– Я, – ответил Редвуд.

– Убили, что ль, этого черта?

К чести Редвуда следует отметить, что чувство дружбы заговорило в нем.

– А что, мистер Бенсингтон цел? – спросил он.

– Ну, что делать, в другой раз будем счастливее, – отвечал человек, находившийся внутри домика, не расслышав вопроса.

Тревога Редвуда усилилась. Позабыв о царапинах на своем лице и руках, он бросился искать своего друга, которого вскоре нашел спокойно сидящим на земле и заряжающим свое ружье.

– А ведь мы все-таки ей всыпали! – воскликнул Бенсингтон, смотря на Редвуда через очки. – Она перескочила через меня и сбила с ног, но я все-таки попотчевал ее из обоих стволов.

В эту минуту из дверей домика вышел инициатор всей тревоги.

– Я ей угодил в грудь, а другой раз в бок, – сказал он.

– А где же наши возы? – спросил Коссар, высовываясь из-за кустов хмеля.

К величайшему удивлению Редвуда, скоро стало очевидным, что, во-первых, никто не убит и не ранен, а во-вторых, что испуганные выстрелами лошади бросились в огород и стояли там теперь, ярдов за пятьдесят от домика, зацепившись колесами экипажей и спутав постромки. На половине этого расстояния лежал разбитый бочонок с парафином, а дальше были разбросаны мешки с серой. Вся компания направилась к лошадям.

– Куда же крыса девалась? – спросил Коссар. – Первую пулю я всадил ей между ребрами, а другим выстрелом расшиб всю морду! Она как раз повернулась ко мне передом… Ловко попал!..

Пока они распутывали лошадей, из леса появились два приятеля Коссара.

– Я убил крысу, – сказал один из них.

– Где же она?

– Джим Бете нашел ее за забором. Я в нее выпалил как раз, когда она заворачивала за угол… Ловко попал: под левую лопатку!

Справившись с лошадьми и экипажами, все пошли смотреть убитую крысу. Она лежала, согнувшись, на боку. Торчавшие изо рта резцы придавали ее физиономии обиженный вид, в котором не было ничего жестокого и ужасного. Голые передние лапы крысы напоминали исхудалые старческие руки. Помимо одной кругленькой ранки за правым ухом, никаких повреждений на теле ее не оказалось.

– Как же это так?.. – сказал задумчиво Редвуд, – должно быть, крыс было две.

– Должно быть… И та, в которую все попали, ушла, к несчастью, – заметил кто-то.

– Но я уверен, что мой выстрел… Говорите, что хотите, а я… Своими глазами видел… – заговорили все разом, и долго, может быть, говорили бы, если бы пронзительное жужжание осы, пролетевшей на близком расстоянии, не заставило импровизированный парламент прекратить дебаты и перейти к очередным делам.

Инцидент с крысой заставил всех быть осторожнее, но не лишил энергии.

Запасы были сложены в домике, очевидно, подвергшемся по уходу миссис Скиннер разграблению крысами; лошадей отвели назад в Хиклиброу; мертвую крысу перетащили через забор и положили в виду окон домика, причем случайно наткнулись на кучу уховерток. Эти насекомые (действительно необычайных размеров, хотя и не таких, как показывал мистер Скиннер), поспешили разбежаться, но Коссару, проявившему при этом необычайную деятельность, удалось передавить ногами и прикладом очень многих.