Пища богов - Уэллс Герберт

– Не знаю, что это было такое, не знаю, – повторял он.

Каменщик хотел было принести ему водки, но доктор побоялся остаться один в прихожей, и они сидели здесь оба до тех пор, пока доктор не пришел в себя.

На дворе тем временем огонь успел погаснуть, и крысы вновь принялись за лошадь. Они оттащили ее к забору и ели до самого утра, так как никто не смел к ним приблизиться…

2

На другой день, часов около одиннадцати утра, Редвуд пришел к Бенсингтону с кипой вечерних газет. Бенсингтон на положении больного скучал в это время за чтением какого-то нелепого романа, взятого для него в Бромтонской библиотеке.

– Есть какие-нибудь новости? – спросил он.

– Да вот осы еще двоих искусали около Чартэма.

– Кто же в этом виноват? Надо было выкурить дымом все гнездо.

– Разумеется, мы не виноваты.

– Ну, а как насчет купчей на ферму?

– Да агент все затягивает дело. Говорит, что есть другие покупатели, а когда я ему говорю, что для нас это – дело жизни или смерти, то он, потупив глаза, советует накинуть еще двести фунтов. Мне кажется, я скорее согласился бы иметь дело с гигантскими осами, чем с агентами по продаже недвижимости… Никакого понятия об общественной пользе!..

Поговорив немножко об адвокатах, агентах, вообще деловых людях и позлословив на их счет, Редвуд подошел к окну и стал смотреть на улицу.

Бенсингтон тем временем, отложив в сторону роман, сидел задумчиво в кресле и рассматривал свои руки, сложенные ладонями вместе.

– А что, Редвуд, – спросил он наконец, – должно быть и нас с вами порядочно пробирают в газетах?

– Не так сильно, как можно было бы ожидать.

– Значит, нас считают непричастными к этому делу?

– Не совсем так, но, с другой стороны, нас не особенно обвиняют и вполне соглашаются с моим мнением насчет мер, которые следует принять. Вы знаете, я ведь послал в «Тайме» письмо с объяснением всего дела…

– Не знаю. Мы получаем «Кроникс», – сказал Бенсингтон.

– Да, послал, и «Тайме» поместил длинную передовицу об этом. Очень хорошую, прекрасно написанную, с латинскими изречениями. Когда ее читаешь, то так и кажется, что-то безличное, очень авторитетное, страдая инфлюэнцей, говорит сквозь респиратор или шарф, которым закрыт его рот и нос. В общем, вывод такой, что много толковать о данном вопросе бесполезно, а надо немедленно принять какие-нибудь меры, так как иначе, пожалуй, гигантские осы и уховертки наделают еще больших бед. Какие следует принять меры – об этом5, конечно, ни слова. Вполне государственная статья! Притом характерно английская!

– А тем временем гигантские животные размножаются?

– Очевидно.

– Неужели Скиннер был прав относительно гигантских крыс?

– О нет! Это было бы уже слишком, – сказал Редвуд. Подойдя затем поближе к Бенсингтону, понизив голос и указав на дверь, он прибавил:

– А как она относится к этому?

– Кузина Джен? Она ничего не знает. Ей не приходит в голову, что мы имеем какое-нибудь отношение к гигантским животным. Да она и газет не читает.

– К счастью для нас, – заметил Редвуд.

– Так же, как и миссис Редвуд, я полагаю?

– О нет, – отвечал Редвуд, – она как раз теперь приходит в отчаяние по поводу ребенка.

– Растет?

– Ужасно. Почти на четыре фунта прибавился в десять дней. Весит теперь больше тридцати фунтов. Это шестимесячный ребенок! Действительно, есть от чего в отчаяние придти!

– А здоров?

– Богатырь! Кормилица ушла, потому что слишком больно дерется. Не успевают шить распашонки: чуть не каждую неделю приходится менять! На днях возили его гулять, а у колясочки колесо сломалось – рыночная работа! – так привезли домой на тележке молочника. Толпа собиралась, да… Принуждены теперь класть его в кроватку Джорджины, а Джорджина спит в его люльке. Ну, мать, конечно, боится. Сначала гордилась им и все хвалила Уинклса, а теперь нет! Замечает, знаете ли, что это не совсем нормально.

– А я думал, что вы его посадили на малые дозы,

– Пробовал.

– Ну что же?

– Ревет. И прежде он кричал довольно громко, но это, знаете ли, так и следует: легкие развиваются; а теперь, с тех пор, как принимает Гераклеофорбию…

– Гм! – произнес Бенсингтон, рассматривающий свои пальцы с еще большим вниманием, чем до сих пор. – Если судить по курам и осам, то он вытянется футов на тридцать или около того… при соответствующих размерах всего прочего…

– Что же мы с ним будем тогда делать?

– Вот это-то и интересно, – отвечал Бенсингтон,

– Черт возьми! Одно платье чего будет стоить… Да, наконец, – прибавил Редвуд, – как он будет жить, оказавшись единственным Гулливером среди пигмеев?

– Почему единственным? – сказал Бенсингтон и, не получив ответа, еще раз повторил: – Почему единственным?

– Не думаете же вы…

– Я ничего не думаю, я только спрашиваю: почему единственным? – сказал мистер Бенсингтон с самодовольством человека, загадавшего трудную загадку.

– Вы хотите сказать, что, может быть, и другие дети…

– Я хочу сказать только то, что сказал. Редвуд стал ходить по комнате.

– Конечно, – произнес он, помолчав немного, – возможно, что и другие… А все-таки, до чего же мы дойдем?

– Не забудьте, Редвуд, – сказал мистер Бенсингтон, очевидно наслаждаясь смущением приятеля, – что ведь и мозг его, надо думать, будет на тридцать пять футов, или около того, выше нашего уровня, а это… Что там такое?

Редвуд стоял у окна и, видимо, взволнованный, во что-то пристально всматривался.

– Что там такое? – повторил Бенсингтон, вставая.

– Надо купить газету, – сказал Редвуд, бросаясь к двери.

– Да в чем дело?

– Там газетчик… с заголовком большими буквами…

– Ну, так что ж?

– Да я не разобрал хорошенько… Надо купить газету… Что-то о гигантских крысах.

– Крысах?

– Ну да. Скиннер оказался прав, очевидно.

– Так вы думаете.

– Что я могу думать, пока не куплю газеты? Гигантские крысы! Уж не съели ли они его?

Поискав шляпу, Редвуд выбежал без нее. Пока он спускался с лестницы, на улице слышался крик газетчика:

– Ужасное событие в Кенте! Ужасное событие в Кенте! Крысы съели доктора… Ужасное событие! Доктор съеден огромными крысами! Подробное описание!..

3

Коссар – известный инженер – нашел их обоих у подъезда дома. Редвуд держал газету, а Бенсингтон, стоя на цыпочках, заглядывал в нее через плечо своего приятеля.

Коссар был здоровый малый, с неуклюжими конечностями, как бы случайно попавшими на предназначенные места, и лицом, похожим на неоконченный резной барельеф, забракованный в самом начале работы: глаза были едва обозначены, нос остался четырехугольным, нижняя челюсть выдвигалась вперед, волосы расходились от головы по касательным линиям. В общем, вряд ли кто нашел бы его красивым. К тому же он сильно пыхтел, а говорил тоненьким голосом и всегда с оттенком недовольства или горькой жалобы. Одет он был в серую пиджачную пару, а голову слегка прикрывала шелковая шляпа.

Подъехав к дому в кэбе, он засунул свою громадную красную руку в карман брюк, вынул кошелек, расплатился с извозчиком и начал грузно подниматься по ступенькам, причем под мышкой у него оказалась аккуратно сложенная афиша, которую он взял в руки, как только освободился от кошелька.

– А что там насчет Скиннера? – спросил Бенсингтон, не замечая Коссара.

– О нем ничего нет, – отвечал Редвуд. – Должно быть, съеден.

– Оба съедены. Это ужасно! А, Коссар!

– Это ваше дело? – воскликнул Коссар, размахивая афишей. – Чего же вы не прекратите эти безобразия? Разве ферма не ваша?.. Бессмыслица! Я знаю, вы такой народ, что вам все равно!.. Что вам делать? Как что делать? Я вам скажу, если хотите!.. Ступайте в оружейный магазин… конечно… Зачем? А затем, чтобы ружья купить… Магазин тут недалеко… Купите восемь ружей, самых больших… Для слонов?.. Нет, поменьше… Пехотных?.. Нет, побольше. Скажите – в быков стрелять… Не в крыс, помните. Никто не поймет. Скажите, для охоты на буйволов. Слышите? Почему восемь? Да меньше нельзя… Да не забудьте купить патронов… а то ведь вы, пожалуй, купите только одни ружья. Берите сейчас же извозчика. Где это? В Уршоте? Значит, на станцию Чаринг-Кросс. Поезд будет после двух часов дня. Согласны? Прекрасно!.. А разрешение у вас есть?.. Какое разрешение? На ружья разрешение. Не на охоту, помните. Ведь это крысы, не дичь. Это не охота. Возьмите сразу восемь разрешений… обязательно восемь… В почтовой конторе… Ну, что еще? Ах, да, у вас есть телефон? Есть? Ну, так я сейчас позвоню к пятерым моим товарищам по клубу… Почему к пятерым? Да потому, что ружей будет восемь: нас трое да их пятеро… Куда же вы, Редвуд?.. За шляпой? Чепуха! Берите мою! Нам нужны ружья, а не шляпы!.. Деньги есть? Хватит? Ладно!.. А где ваш телефон, Бенсингтон?