— Они ещё не мертвы, — хотя система, которую они представляют, обречена, — заговорил ОгнеЛисс. — Новая Атлантида, Ниппон и менее крупные филы, достаточно глупые, чтобы объединиться под Протоколом, — динозавры. Их время прошло. Они контролируют мир, контролируя информацию — информацию о потенциальных поверхностях, определяемых некоторыми атомами, и о том, как их объединять, создавая структуры, известные под общим названием «нанотехнология». Но информация стремится стать свободной, — обречена стать свободной, — и вскоре она будет доступна каждому, несмотря на все усилия Контроля за соблюдением Протокола! Наша сеть на пороге окончательного разрушения монополии фил, соблюдающих Протокол!
В продолжение этой исступлённой тирады капитан Нэйпир пристально, с уверенной улыбкой смотрел на ОгнеЛисса, и ни один мускул на его лице не дрогнул, несмотря на то, что дреды ОгнеЛисса, как рыжие змеи, извивались у самого его носа!
— Знакомые слова, — сказал капитан Нэйпир. — Мы читаем их в бизнес-планах и проспектах стартапов Второй волны, появившихся, как грибы после дождя, тридцать лет назад. Потом эти стартапы лопнули или были поглощены титанами, которых они думали свергнуть. Мы слышали эти слова от парсов, исмаилитов, мормонов, иудеев, заокеанских китайцев, — а потом они увидели, что нанотех обещает благосостояние всем, и подписали Протокол. Сейчас мы слышим те же слова от пёстрого сброда синтетических фил, которые хотят убедить нас, что система, принесшая большей части мира невиданное процветание, — в действительности всего лишь хитроумный механизм угнетения. Спросите пейзанина из провинции Фуцзянь, который когда-то трудился на рисовом поле от рассвета до заката, угнетён ли он сейчас, когда может получать рис прямо из линии Подачи и проводить дни в играх с внуками или в рактивке на своём медиатроне?
— Работая на своём поле, этот человек был самодостаточен, — возразил ОгнеЛисс. — Он принадлежал к сообществу трудящихся, которые вместе добывали себе пропитание. Теперь это сообщество разрушено, и он зависим от вашей Подачи, как младенец от сиськи матери.
— Надо думать, ваш комплот каким-то образом спасёт этого несчастного пейзанина от обильного питания три раза в день? — съязвил капитан.
— Вместо Подачи у него будет Семя, — сказал ОгнеЛисс. — Взамен риса он посадит его, и оно вырастет и превратится в его собственный Источник, продукцию которого он будет использовать, как пожелает, — не полагаясь на Источник, которым владеют живущие за тысячу миль чужаки.
— Идиллическая картина, — сказал капитан Нэйпир. — Увы, она очень многое оставляет недосказанным. Это ваше Семя — оно ведь не просто фабрика по производству пищи. Потенциально оно — оружие, перед разрушительной силой которого пасуют ядерные бомбы Елизаветинской эпохи. Вот я, как ты уже, наверное, понял, живу на атлантской территории, где владение оружием строго контролируется. Дети и женщины Атлантиды могут ходить где угодно и не бояться насилия. Но рос я не там. Нет, я рос в занюханном клаве, где владение оружием никак не регулировалось, и мальчишкой часто натыкался в нашем квартале на мёртвые тела, исполосованные жуткими шрамами от «штамповалок». А вы собираетесь отдать технологию, в миллион раз более опасную, в руки людей без образования, без нравственного стержня и здравого смысла, — здесь капитан метнул вызывающий взгляд на маршала Вуковича. — Если ваш план сработает, мы все обречены; так что, если хотите вырвать у нас информацию под пытками, приступайте! Мы все торжественно клялись Богу и королеве и скорее умрём, чем нарушим клятву.
После этой дерзновенной речи, — каковая, надо сознаться, весьма укрепила мой пошатнувшийся было дух, — ОгнеЛисс будто взбесился и, не удержи его Карл Четырёхколёсник с одним из своих приспешников, придушил бы беззащитного капитана Нэйпира прямо на наших глазах!
— Ладно же! — вскричал ОгнеЛисс. — Ты будешь первым, раз уж ты военный и, скорее всего, нужной нам информацией не владеешь. Мы проверим тебя на прочность, капитан, а твои спутники пусть наслаждаются зрелищем. Посмотрим, что они запоют, увидев, как тебя раз за разом превращают в скулящий комок!
Маршал Вукович без лишних слов кивнул технику, и тот нажал на контрольной панели ряд механических кнопок, дёрнул рычаг. От электрического разряда капитан Нэйпир невольно вскрикнул и забился в верёвках.
Элементарная благопристойность запрещает мне описывать в подробностях следующие несколько часов; довольно сказать, что капитан Нэйпир оставался насколько же непреклонным, насколько Карл, ОгнеЛисс и маршал Вукович — жестокосердными, и что никто не хотел уступить, покуда мой друг не обвис без сознания в своих путах. Одного из приспешников Карла послали за ведром воды. Пока мы его ждали, три заговорщика шептались в дальнем углу, а мы с доктором Нкрумой смотрели друг на друга; не требовалось слов, чтобы обменяться мыслями: кто из нас на очереди, и окажемся ли мы столь же стойкими?
Наши тягостные раздумья прервало волнение в примыкающем коридоре. Один из охранников Карла выглянул в проём, взвизгнул от ужаса и, захлопнув дверь, задвинул все засовы. Через тяжёлую дверь мы услышали шум короткой, но жестокой схватки. Затем, к нашему изумлению, из стены забил фонтан бетонной крошки и пыли. Когда последняя осела, мы увидели шесть дюймов узкого, слегка изогнутого лезвия, кончик которого, очевидно, пронзил стену насквозь! Лезвие опустилось, как масло разрезая бетон со стальной арматурой, и описало неправильный овал размером с человека. Пыли было столько, что свет померк и все мы закашлялись. Карл, ОгнеЛисс и маршал Вукович, запертые в собственной своей темнице, могли лишь смятенно теребить в руках оружие для защиты от таинственного нападения. Долго ждать не пришлось; через секунды эллипс был завершён, и с другой стороны тяжело стукнуло. Вырезанный овал выпал в помещение и с чудовищным грохотом, поднимая клубы пыли, рухнул на пол. В прорубленном отверстии стоял, как мы с восторгом увидели, никто другой, как майор Ясухиро Одзава из контингента ниппонского отделения Контроля за соблюдением Протокола, в боевой броне и с чудо-мечом, способным резать бетон! За ним толпился полный взвод, экипированный подобным же образом. Большинство наших тюремщиков, вопреки приказам взбешённых командиров, тут же побросали оружие, и вскоре мучители капитана Нэйпира были задержаны, а майор Одзава любезно разрезал наши путы своим мечом.
— Это всё равно что цепная пила, — на нанометровом уровне, конечно, — объяснил он на безупречном английском. Я не мог не порадоваться, что столь опасная технология находится в надёжных руках дисциплинированных ниппонцев и не встроена в Семя, которое любой может взрастить на грядке.
Пока ниппонский врач занимался капитаном Нэйпиром, майор Одзава объяснил, что «письмо в бутылке» размером со спору, спроектированное мною по совету доктора Нкрумы, наш сигнал бедствия, достиг иммунного поля ниппонского плавучего мира, обретавшегося у берегов Лос-Анджелеса. Из-за диковинной формы спора попала к инженеру сил обороны, а тот, её изучая, нашёл скрытое послание. Капитан Нэйпир скоро пришёл в себя; полного выздоровления, впрочем, придётся немного подождать. Агенты Контроля за соблюдением Протокола, подданные императора и королевы, уже били по узлам сети, сплетённой ОгнеЛиссом, королём Карлом, маршалом Вуковичем и их сообщниками, и нам пока делать было нечего. Мы с нашими спасителями обменялись поклонами, подняли тосты за своих монархов, — великолепным саке нас заботливо снабдил майор Одзава, — и приступили к важнейшему этапу нашей миссии: воссоединению с семьями и написанию полного отчёта (настоящие записки можно рассматривать только как его краткое изложение) для Её Величества королевы Атлантиды Виктории II, кому и посвящена эта скромная работа.
Зодиак
(роман)
