— Ага, слышал.
— Так вот, сейчас вы один такой увидите.
Аарон Грин достал из дипломата какую-то штуковину.
Выглядела она как супер-высокотехнологичные часы или типа того. Что-то вроде секретного военного прибора, который мог бы носить спецназовец из фильма.
Ремешок часов был не просто полоской кожи. Он был из твердого черного пластика, со множеством отверстий, и широченный, примерно три дюйма. Он состоял из нескольких платин, соединенных вместе так, чтобы обхватывать запястье.
Вместо циферблата у этих часов было что-то вроде маленького экрана, как у электронных, только в данный момент экран ничего не показывал и был пустым и серым. В дополнение к экрану в браслет были вмонтированы выступающие из внешней поверхности черные контейнеры безо всяких экранов, кнопок и прочего — должно быть, в них были батарейки или что-то типа того.
— Вот дерьмо, — сказал Флойд. — Что это за хреновина?
— Большую часть времени это просто электронные часы. Но иногда они превращаются в телевизор, причем даже со звуком.
— Смогу я смотреть на нем матчи «Уиплаш»?
— Боюсь, что нет. Этот телевизор будет показывать один и только один вид программ — политические шоу, имеющие отношения к выборам.
— Дерьмо, так и знал, что здесь какая-то подлянка.
— Именно поэтому мы и предлагаем вам деньги. Вам предстоит не в игрушки играть. В рамках нашей сделки на вас ляжет определенная ответственность.
Флойд Уэйн Вишняк подумал, что если бы Аарон Грин не пытался заплатить ему десять тысяч долларов, он мог бы вышвырнуть его в двор и там немного попрыгать на нем. Ему не понравилось, что этот коротышка, примерно его ровесник, а то и помладше, осмеливается читать ему лекции об ответственности. Его папаша любил выступать в том же духе.
Но пока что он твердо намеревался сохранять спокойствие. Он положил ноги на стол рядом с дипломатом, откинулся назад, поднял брови и уставился на Аарона Грина сквозь сигаретный дым.
— Ну, за десять тысяч баксов, наверное, я смогу стать ответственным человеком.
— Воспринимайте это как работу на неполный день. На нее будет уходить минут, может быть, по десять ежедневно. Она не помешает вам занимать чем-нибудь другим. И оплачивается она очень, очень хорошо.
— И что я должен делать?
— Смотреть телевизор.
Флойд заржал.
— Смотреть телевизор? Вот этот маленький наручный телевизор?
— Именно. Значит, большую часть времени он будет работать как обычные электронные часы. — Грин нажал кнопку на верхней панели и на сером экране появились черные цифра. — Это просто для удобства, — объяснил он. — Однако время от времени будет происходить что-то вроде этого.
Часы издали пронзительный писк. Цифры исчезли с маленького экранчика и их сменила тестовая цветовая таблица.
— Ого, да он цветной! — сказал Флойд.
— Ну да. Разумеется, пока прибор притворяется часами, он черно-белый. Но в другом режиме это маленький цветной телевизор.
Через пару секунд тестовую таблицу сменил видеоряд с Джоном Ф. Кеннеди, произносящим свою речь «Не спрашивай, что страна может сделать для тебя».
— Это просто демонстрация. Когда программа начнет работать, телевизор будет показывать освещение кампании. Дебаты, пресс-конференции и так далее.
— Почему я не могу смотреть их просто по телевизору?
— Потому что мы собираемся транслировать на ваши часы нашу собственную программу. Нам может понадобиться, чтобы вы увидели определенные события, которые не показывают по телевизору, отсюда и собственная программа. А кроме того, так мы обеспечиваем более полную отдачу.
— Отдачу?
— Предположим, вы ушли из дома. Отправились, например, на матч «Уиплаш». Обычный телевизор посмотреть уже не получится. А с помощью часов СОР вы можете смотреть его где угодно.
— СОР?
— Название программы.
— Сколько этой вашей ерунды мне придется смотреть?
— В какие-то дни вообще не придется. Несколько раз в неделю мы можем показать вам передачу пятнадцать минут или полчаса длиной. Иногда немного почаще и подольше. И будет период, в который от вас потребуется смотреть телевизор помногу — в июле-августе, когда пойдут съезды.
— Что еще я должен делать? Вы будете звонить мне и задавать вопросы или что?
— Больше ничего. Просто смотрите телепрограммы.
— И все?
— Да.
— А как вы тогда узнаете мое мнение? Я так понял, для вас оно главное.
— Так и есть. Но мы узнавать его с помощью электроники.
— Как?
— Через часы СОР. — Грин достал из дипломата видеокассету. — Я вижу, у вас есть видеомагнитофон. Посмотрите эту кассету. Она объясняет, как все работает.
— Ничего не понял.
— Часы СОР не просто показывают вам программы о кампании. Они еще и отслеживают вашу реакцию. Вы же бывали в молле или парке развлечений и видели, наверное, эти автоматы, которые выдают за четвертак ваши биоритмы, эмоциональное состояние и все такое?
— В «Таверне Дьюка» стоит автомат, который выдает сексуальный рейтинг.
— О, — Грин, кажется, смутился. — И как он работает?
— Хватаешься за здоровенный штырь, который торчит у него сверху, а он измеряет твой сексуальный коэффициент и показывает его на экране. У меня оценки всегда будь здоров.
— Что ж, это, наверное, устройство для измерения проводимости кожи.
— Чего?
— В часы СОР встроен такой же датчик, как в той сексуальной машине. Так что они могут оценивать ваш сексуальный коэффициент круглосуточно, если понадобится.
— Зачем вам мой сексуальный коэффициент?
— Мы бы, наверное, не сказали вам правду… без обид! — Грин нервно рассмеялся. — Но с помощью подобных датчиков мы можем понять, как вы реагируете на то, что видите на экране. Данные с них передаются нам по радио.
— Стало быть, часы сообщают вам мои эмоции. То, что думает мое тело.
Грин улыбнулся.
— Хорошо сказано. То, что думает ваше тело. Мне это нравится.
— Так а что насчет моего мнения?
Грин покачал головой и нахмурился.
— Не уверен, что понимаю вопрос.
— Ну, часы передают вам мои эмоции, так?
— Да.
— Но это ведь не то же самое, что мнение, нет, разве?
Грин, похоже, пришел в совершенное замешательство.
— Не то же самое? Не вполне понимаю, к чему вы клоните.
— Ну, допустим, я смотрю речь какого-то чувака. Может, он хорошо умеет говорить речи и эмоции у меня в порядке. После этого я ложусь и не могу заснуть, думаю о том, что он сказал, и вдруг понимаю, что никакой логикой там и не пахло, вижу, что его аргументы полны дыр. Тогда я меняю свое мнение и решаю, что он очередной дрищеватый, торгующий хлебалом сукин сын, который спит и видит, как бы ему вытянуть у меня последние деньги, а последние рабочие места перевести на Борнео. То есть окончательное мое мнение об этом чуваке будет такое, что он козел. Но вы узнаете только, что на его речь у меня был положительный эмоциональный ответ.
Флойд знал, что подловил Грина. Грину, умнику из большого города на приличной зарплате, ничего подобного явно и в голову не приходило. Он даже не предполагал, что кто-нибудь может выдвинуть этот довод. Он не знал, что и сказать.
— Не существует технологии, способной работать на таком уровне, — ответил он наконец очень осторожно. — Мы никак не можем прочитать ваши мысли посреди ночи и понять, что вы думаете, будто сенатор такой-то и такой-то собирается лишить вас рабочего места.
— Пфф, — сказал Флойд, качая головой.
— Но СОР — это только один из способов сбора информации, — продолжал Грин уже увереннее.
У Флойда возникла четкое ощущение, что он треплется, просто чтобы выбраться из угла, в который Флойд его загнал.
— Не стоит и говорить, что мы будем благодарны за любые сведения, которые вы готовы нам предоставить. Так что если у вас бывают такие мысли по ночам…
— Бывают, — подтвердил Флойд. — Постоянно. Подкрадываются ночью, как вор.
— … В таком случае, мы будем только приветствовать ваше стремление поделиться ими.
