48
Президентские кампании живут по собственному календарю — россыпи особых дней, определяемых по некой таинственной астрологической формуле. Самым важным их них является собственно День Выборов — первый вторник после первого понедельника ноября. Другая значительная дата — это День Труда, обозначающий для большинства американцев конец лета, а для политиков — формальное начало президентской кампании, которое оказывается совершеннейшим сюрпризом почти для всех остальных жителей Америки.
Итак, телезрители, ни один из которых в течение всего года не присаживался в кресло без того, чтобы не увидеть бесчисленные красно-бело-синие шарики и безупречно причесанных кандидатов, позирующих на фоне синих кулис в бальных залах отелей, были не на шутку озадачены вечерними выпусками новостей в День Труда, узнав, что Тип Маклейн, действующий президент и Уильям Э. Коззано объявили о начале своих президентских кампаний.
Кратчайшее расстояние между камерой и фоном — это прямая, проходящая сквозь голову кандидата. О том, кем были эти три кандидата и как они собирались вести свои кампании, можно было догадаться по тому, на фоне чего каждый из них стоял.
Президент стоял на фоне пустого завода «Бьюик» в городе Флинт, Мичиган. Телезрители заключали, что это серьезный, пекущийся о бизнесе тип, который всегда помнит об угнетенных (в отличие, к примеру, от Типа Маклейна) и твердо намерен обновить страну.
Нимрод Т. (Тип) Маклейн стоял на капустном поле в Калифорнии, где в былые дни трудился со своими родителями; фоном ему служили горы. Этот фон говорил телезрителям, что Тип Маклейн не забыл о корнях и является парнем от сохи, консерватором-традиционалистом, который не боится при необходимости закатать рукава и запачкать руки.
Уильям Э. Коззано и его соратница Элеанор Ричмонд дали старт своей кампании на взлетной полосе муниципального аэропорта к югу от Сиэттла. Это был на диво комплексный образчик выстроенного на многих уровнях фона. Прямо за ними расстилалась взлетная полоса, окаймленная разноцветными огнями и исчерченная следами колес, которая пробуждала в зрителях острое ощущение движения (Коззано идет на взлет!). Дальше громоздился огромный авиационный завод «Боинг»: новехонькие 767-ые в играющих свежей краской ливреях множества авиакомпаний выстроились на бетоне. И за всем этим из низкой, темной гряды холмов вырастала гора Рейнир. Она была столь велика, что казалась снятой телевиком даже через обычные объективы, и когда операторы делали на нее наплыв (от чего не удержался ни один), она превращалась в гигантский обледенелый астероид, висящий за плечами Уильяма Э. Коззано и Элеанор Ричмонд.
Компания «Боинг», разумеется, не имела никакого отношения к кампании Коззано — по крайней мере, так утверждали ее представители. Вся эта сцена снималась на муниципальной земле. Предприятие «Боинг» оказалось поблизости совершенно случайно.
Коззано выглядел щегольски в своем хомбурге — шляпе, которая вышла из моды, когда ее отказался носить Джон Фицджеральд Кеннеди, и которую Коззано снова сделал модной. В середине его стартовой речи на взлетную полосу выкатили новый 767 в ливрее «Джапан Эйрлайнс». Хвост его на мгновение оказался между Коззано и ледниками на склонах Рейнира, чтобы сузиться до вертикального лезвия, когда самолет развернулся, открыв взорам гору, залитую персиковым рассветным светом. Ледяная чистота Рейнира помутнела в горячих потоках, извергаемых турбинами лайнера. Затем эти турбины наполнились бело-синим огнем, самолет устремился по взлетке прямо на Рейнир, прыгнул в воздух, заложил восходящий вираж и полетел на запад, в сторону Японии. Это произошло в тот момент, когда Коззано упомянул торговый дефицит, секунда в секунду; и когда рев турбин затих вдали, из Флинта, Мичиган, и из Калифорнии донесся частый гулкий перезвон — это конкуренты Коззано и руководители их штабов бились в отчаянии лбами о стены.
Флойд Уэйн Вишняк наблюдал за этим великолепным спектаклем из прохладной, сумрачной лощины, затерявшейся в складках холмов Национального Парка Мононгахила в Западной Вирджинии. Он находился не более чем в сотне миль от Вашингтона, и при этом вряд ли мог найти более удаленное от мира место.
Он прятался тут уже пару дней, решив на некоторое время залечь поглубже, смотрел Коззано по своим телечасам, одновременно являющимся устройством для контроля над мозгом, время от времени забрасывал наживку в ближайшую речку, осушал банку за банкой, чтобы затем изрешетить их из своего «Флейшекера». Его грузовик был припаркован на каменистом дне оврага с почти вертикальными стенками, что превращало его в идеальное стрельбище. Он купил два ящика недорого пива, против обыкновения предпочтя банки бутылкам. В бутылку можно попасть всего единожды, а в банку стреляй себе и стреляй, пока от нее вообще ничего не останется; вот до какого крохоборства нынче довели людей.
Здесь, во временном поясе Восточного побережья, солнце уже несколько часов как встало, и озаренные рассветом склоны Рейнира выглядели странно и фальшиво. Вишняк был уверен, что взлетающий лайнер и покрытый льдом вулкан прекрасно смотрелись на тридцатидевятидюймовых «Тринитронах», которые покупают богачи, но на экранчике часов размером с почтовую марку картинка получилась так себе.
И пускай себе; все эти картинки сплошь ложь и манипуляция, дело рук зловещих гномов из «Огл Дата Рисеч», секретный штаб которых располагался совсем неподалеку, в таинственном месте под названием «Пентагон Тауэрс». Значение имели только слова. Поэтому когда Коззано шагнул к микрофону, чтобы произнести свою первую кандидатскую речь, Вишняк выпустил обойму в беззащитную пивную банку, щелкнул предохранителем, сунул пистолет в наплечную кобуру под ветровку, уселся на откинутый борт пикапа и стал слушать бормотание ручья и слова Уильяма Э. Коззано, которые тот говорил для него и всего остального американского народа. После вступления Вишняк вытащил из кармана маленький блокнот. На последней странице значилось:
ШЛЯПЫ КОЗЗАНО (НЕОКОНЧ.)
ВС Авг 24 ЧИКАГО БЕЙСБОЛКА ЧИКАГО КАБС
ПН Авг 26 КАСКА (ПОСЕЩ. СТАЛЕЛИТ. З-ДА)
ВТ Авг 27 БЕЗ ШЛЯПЫ — НО НЕ ВЫХОДИЛ НА УЛ.!!!
СР Авг 28 ХОМБУРГ
ЧТ Авг 29 БЕЙСБОЛКА С ФЛАГОМ США
ПТ Авг 30 ВЕЛОСИП. ШЛЕМ (ГОНКИ ОРЛАНДО БАЙКАТОН)
СБ Авг 31 ХОМБУРГ
ВС Сен 1 БЕЗ ШЛЯПЫ — ХОДИЛ В ЦЕРКОВЬ
Сейчас он добавил новую запись:
ВС Сен 2 ОПЯТЬ ХОМБУРГ
С этими шляпами творилось какое-то непонятное мутное дерьмо. Все говорили, что хомбург — Модная Заявка, но Уильям Э. Коззано сроду не нуждался в таких заявках и не делал их до тех пор, пока в мозгах у него не оказался чип. Все это явно было как-то связано с мозговыми волнами.
В своей речи Коззано охватил все основные темы: коррупцию в партийной политике и необходимость перемен. Перемен не только в политической системе, но и в системе ценностей всей страны. Перемен, которые возродят наше стремление к образованию и долговременным инвестициям в будущее. Эта тема неизбежно выводила на экономические вопросы — и тут Вишняк наконец навострил уши. Значение для него имела только экономика.
— Есть такие, кто говорят, что мы обречены превратиться в страну второго эшелона, подчиненную японцам, — сказал Коззано как раз когда «Боинг» начал свой разбег. Вишняк рассвирепел и заскрежетал зубами — такое с ним происходило всякий раз, когда он слышал подобные утверждения.
— Этим людям, — продолжал Коззано, — я могу сказать только одно: УЗРИТЕ!
Он повернулся боком и выбросил руку в сторону лайнера и замер, залюбовавшись огромным лайнером. Попытка перекричать рев турбин выглядела бы глупо и только подчеркнула бы его ничтожность на фоне огромной машины. Пока Вишняк наблюдал за далекой фигуркой самолета, за крутым поворотом, во время которого лайнер показал символ Восходящего Солнца на хвосте, гнев в его сердце сменился приливом гордости. Конечно, экономическая ситуация плачевна, но страна, способная строить такие самолеты, могла добиться чего угодно, стоит только захотеть.
