Через несколько минут после прибытия второго автобуса один из ветеранов — крупный, круглоголовый черный мужчина с покатыми плечами — вышел в центр зала, свистнул в два пальца и крикнул:
— Слушайте меня!
Разговоры мгновенно смолкли. Люди выстроились вдоль стен, лицом в середину.
— Меня зовут Руфус Белл. Сегодня можете звать меня сержантом, — сказал черный. — Я представлю вам трех человек. Прежде всего, женщину, которая через полтора часа станет нашим новым вице-президентом: Элеанор Ричмонд.
Элеанор стояла у кофейного стола. Теперь она вышла в центр. Редкие аплодисменты побежали по рядам и быстро превратились в овацию. Руфус Белл снова свистнул.
— Заткнулись все! — заорал он. — Не будем беспокоить соседей.
— Спасибо вам всем, — сказала Элеанор.
Белл продолжил.
— Еще я хочу представить Мела Мейера, который будет Генеральным Прокурором Соединенных Штатов.
Мел просигналил, что услышал его, на мгновение вынув изо рта сигару.
— И наконец, — сказал Белл, — шефа полиции округа Колумбия, который приведет вас всех к присяге.
Шеф в парадной форме выглядел блистательно. Он вышел на середину, и его появление не вызвало аплодисментов: весь его вид говорил, что глупостей он не потерпит. Он повернулся кругом, осматривая выстроившихся вдоль стен людей и заглядывая каждому из них в глаза.
— Это серьезное дерьмо, — сказал Шеф, — не какой-нибудь веселый выезд в поля. Если вы не готовы положить жизнь за Конституцию Соединенных Штатов, то не выходите из этого здания в течение трех часов, и все с вами будет в порядке.
Он помолчал минуту, давая мысли впитаться, и снова окинул всех взглядом. Те таращились в ответ, как статуи. Две не смогли выдержать его взгляда и отвели глаза.
— Если вы готовы рискнуть, — сказал Шеф, — тогда повторяйте за мной. Он поднял правую руку ладонью вперед.
Все остальные сделали так же. Затем Шеф привел их к присяге, как представителей Департамента полиции округа Колумбия.
Тем временем Мел отвел Элеанор в сторону, чтобы поговорить.
— Покупали когда-нибудь дом? — спросил он.
— Раз или два, — ответила она, слегка удивленная.
— Помните все эти сраные документы, которые при этом приходится подписывать?
— Очень хорошо помню.
— Это ничто по сравнение с тем, что вам придется проделать сегодня, — сказал он.
Он раскрыл потертый кожаный портфель, стоящий на полу.
— У меня для вас два комплекта документов, — сказал он. — На два разных случая. Последние несколько месяцев я просидел в берлоге посредине ничего с текстовым редактором, лазерным принтером и целой кучей юридических книг, составляя их. Некоторые должны подписать вы. Некоторые уже подписал Вилли. Все рассортировано.
Мел извлек из портфеля белый конверт девять на пятнадцать дюймов.
— Эти на тот случай, если нам повезет, — сказал он. — Тогда вам не надо будет особенно напрягаться — большая часть ваших обязанностей будет относится к должности президента Сената [488].
Мел достал из портфеля второй конверт, черный. Этот был с резинками по бокам. Толщиной он был два дюйма.
— А эти, — сказал он, — на другой случай.
— Понимаю, — сказала Элеанор. — Белый — хорошо, черный — плохо.
— Нет, — сказал Мел. — Белый — Вилли, черный — Элеанор.
Шеф тем временем покончил с присягой и Руфус Белл начал расхаживать по комнате со списком в руке, формируя группы разного размера.
Элеанор раскрыла конверты, достала из сумочки черную шариковую ручку («Скилкрафт, Правительство США») и принялась подписывать документы. На всех бумагах из белого конверта значилось:
Элеанор Ричмонд
Вице-президент, Соединенные Штаты Америки
Документы из черного конверта гласили:
Элеанор Ричмонд
Президент
Руфус Белл и Мел Мейер подтаскивали картонные ящики и отправляли их по бетонному полу в направлении того или иного из организованных Беллом взводов. Люди начали вскрывать ящики и доставать из них футболки. Футболки были черные, из 100 % хлопка, самого большого размера. На груди была изображена белая звезда и слова «ПОЛИЦИЯ ОКРУГА КОЛУМБИЯ». На спине — «ДЕПАРТ. ЮСТИЦИИ».
60
Сферы юрисдикции в Вашингтоне всегда оставались спорным вопросом, поскольку в городе действовала дюжина различных органов правопорядка. Присутствие такого огромного количества людей с пистолетами и бейджами исключала всякую возможность разобраться, кто за что отвечает. Поэтому когда в течение нескольких последних дней люди с пистолетами и бейджами являлись на разные парковки — как уличные, так и при федеральных зданиях — дело обычно кончалось дискуссиями, спорами и даже угрозами. Однако решить эту проблему законным образом смог бы только съезд специалистов по Конституции, которых пришлось бы запереть в комнате до выработки решения. Люди, захватившие парковки, настояли на своем. Их победу закрепило появление тягачей с грузовыми контейнерами ГОСПОД на платформах. Один из них занял позицию у штаб-квартиры Профсоюза водителей на Луизиана-авеню, всего лишь в квартале от здания Капитолия. Сам Капитолий находился в прямой видимости — через Тафт Парк и Конститьюшн-авеню — забравшись на контейнер, можно было бы отчетливо разглядеть президента Коззано, произносящего инаугурационную речь не больше чем в тысяче футов отсюда.
Еще один грузовик ГОСПОД встал на Лафайет-сквер, через дорогу от Белого Дома. Остальные припарковались на Четырнадцатой улице, в тени Министерства торговли; на улице Си, перед Государственным Департаментом; рядом с Министерством финансов на Пятнадцатой улице; и, наконец, на парковке Пентагона.
После того, как грузовики заняли свои места, их стало не сдвинуть. Их владельцы — и таинственные люди, входящие и выходящие из контейнеров — обладали, казалось, неисчерпаемыми запасами бумаг от различных окружных и федеральных агентств, узаконивавших их расположение. Любой представитель власти любого уровня, пожелавший убрать эти грузовики, очень быстро обнаружил бы, что в каждом из них обитает адвокат, снабженный сотовым телефоном и портативной факс-машиной. И это были не старые добрые законники прежних времен; это были адвокаты-козлы, готовые при малейшей провокации разразиться угрозами и намеками на друзей в высоких эшелонах.
Если же накал дебатов превышал установленный для адвокатов предельный уровень, из контейнера возникала пара охранников в гражданском, которые принимались щелкать костяшками, играть мышцами и угрожающе таращиться на настырного визитера. Единственными, кто решался вступать в конфронтацию с этой компанией, были представительницы службы парковок округа Колумбия; грузовики оставались на своих местах, обрастая штрафными квитанциями и не испытывая иных проблем.
В одиннадцать утра в день Инаугурации Кир Резерфорд Огл находился в грузовике, запаркованном перед зданием Профсоюза, в тысяче футов от инаугурационного подиума. Он сидел в Оке Ки, присматривая за СОР-100 и пытаясь восстановить радиосвязь с чипами в голове губернатора Коззано.
Эта связь действовала в пределах прямой видимости, и поэтому разрывалась всякий раз, когда Коззано оказывался больше чем в паре тысяч футов от грузовика. Однако сегодня утром Коззано был как-то особенно неуловим. Подслушивающие устройства, спрятанные в его одежде и в одежде детей, не передавали ничего, кроме журчания воды. Секретная Служба застряла у парка Рок-Крик в кошмарной пробке, и не смогла найти никаких следов Коззано, помимо сброшенной одежды.
Все это чертовски напоминало похищение. Однако уходящий президент и редакции некоторых СМИ удостоились кратких, неотслеживаемых звонков от Мэри Кэтрин Коззано, которая заверила их, что все в порядке. Она пообещала, что отец появится на Инаугурации.
