Огл планировал восстановить контакт с биочипом Коззано из грузовика на Лафайет-сквер, когда тот нанесет утренний визит в Белой Дом, традиционный для вступающего в должность президента. Затем, когда оба президента поедут по Пенсильвания-авеню на инаугурацию, контроль последовательно перейдет сначала к грузовику у Министерства финансов, затем — у Министерства торговли. Потом будет разрыв в несколько минут, пока кавалькада двигается по Пенсильвания-авеню.
Но эти мгновения свободы ничего не дадут Коззано. Рано или поздно он окажется у Капитолия. Как только кавалькада появится из тени Верховного Суда, контейнер у Профсоюза — контейнер Огла — сможет установить прямой контакт с биочипом. С этого момента и далее Ки Огл сможет полностью контролировать ход инаугурации.
Уильям, Джеймс и Мэри Кэтрин Коззано вышли из станции метро «Фаррагут Уэст» в одиннадцать часов. Они успели дойти до Пенсильвания-авеню, прежде чем их узнали.
Их заметил прилично одетый мужчина в плаще, с аккуратной бородкой и очень короткой стрижкой, следовавший по Пенсильвания-авеню на запад. Он на углу в ожидании зеленого сигнала светофора, когда увидел приближающихся Коззано.
— Доброе утро, президент Коззано, — сказал он.
Загорелся зеленый свет и они вместе пересекли Семнадцатую улицу. Старое здание Исполнительного офиса располагалось справа от них, Белый Дом — в броске камня.
— Доброе утро. Как поживаете? — сказал Коззано.
— Просто прекрасно, сэр, а вы?
— Замечательно, благодарю вас, — сказал Коззано.
— Как ваша голова? — спросил мужчина, когда они достигли восточной стороны Семнадцатой улицы.
Здесь они опять остановились перед светофором. На той стороне Пенсильвания-авеню, у ворот Белого Дома, толпились копы и агенты Секретной Службы. Один из них заметил Коззано. Бинокли развернулись в их сторону. Отряд агентов бегом кинулся к ним прямо между несущимися автомобилями.
Коззано вопросительно посмотрел на мужчину.
— С головой у меня все в порядке, — сказал он. — Почему вы спрашиваете?
— Я должен знать, контролируют ли они ваш мозг с помощью радиоволн, — ответил мужчина, когда загорелся сигнал «ИДИТЕ». — Для мне это очень важно.
Лица Мэри Кэтрин и Джеймса превратились в неподвижные маски. Пересекая улицу, они втерлись между Коззано и человеком в плаще, холодно глядя на него. Коззано снисходительно хохотнул.
— Знаете, было такое кино, я смотрел его в детстве, в кинотеатре Тасколы — как раз о контроле над мозгом. Какой-то безумный ученый захватывал управление над мозгами людей и превращал их в зомби…
— Не надо мне ваших баек! — сказал мужчина. — Не хочу я слушать ваши дурацкие байки!
— Я просто пытаюсь ответить на ваш вопрос, — добродушно отозвался Коззано.
— С тех пор, как они взяли ваш мозг под контроль, вы даже думать не можете — знай себе травите душещипательные истории, — сказал человек в плаще.
Они подходили к южной стороне Пенсильвания-авеню. Джеймс придвинулся еще ближе и холодно посмотрел на мужчину.
— Вы забыли, с кем говорите — сказал он.
Тот уставился на него в ответ, ничуть не испугавшись.
— Это я-то забыл? — сказал он.
Полное отсутствие в нем страха подействовало Джеймсу на нервы, и он чуть не упал, споткнувшись о бордюр.
Внезапно Коззано оказались в кольце людей в костюмах и плащах. Мэри Кэтрин на секунду опешила, затем поняла, что это прибыла Секретная Служба.
Она поискала глазами странного незнакомца, но он исчез.
— Это было что-то странное, — сказала она. — Он не выказывал никаких внешних симптомов психического расстройства. Но говорил в точности как псих.
Президентская кавалькада отчалила от ворот Белого Дома в 11:30, заложила правый поворот и направилась к Капитолию. В разных машинах в ее составе ехали уходящий президент, его жена, уходящий вице-президент и его жена, Коззано, Мэри Кэтрин, Джеймс, Элеанор Ричмонд и двое ее детей. Мать Элеанор уже находилась у Капитолия в сопровождении двух сиделок.
Президенты сидели друг против друга в президентском лимузине и светски беседовали. Кавалькада пару раз повернула, миновав Министерство финансов и Вестерн-плаза, и выехала на длинный прямой участок Пенсильвания-авеню, ведущий к Капитолию. Уильям Э. Коззано наклонился и поверх переднего сиденья посмотрел на Капитолий и лужайку перед ним, где высился временный подиум. Федеральный Треугольник был справа; впереди, в полуквартале от них, вырастал шпиль старого почтамта.
Коззано дотянулся левой рукой до ручки двери, располагавшейся справа от него, и распахнул ее.
— Что вы делаете? — спросил уходящий президент.
— Честно говоря, понятия не имею, — сказал Коззано.
Он выпрыгнул из лимузина, двигавшегося со скоростью пешехода. Водитель, увидев, что случилось, ударил по тормозам.
— Но…
Коззано склонился к открытой двери.
— Не волнуйтесь, — сказал он, — думаю, все будет хорошо.
Затем он захлопнул дверь и зашагал на юг через перекресток.
К этому моменту остановился весь кортеж целиком. Мэри Кэтрин и Джеймс выпрыгнули из своего лимузина и побежали за отцом, который как раз ввинтился в толпу, выстроившуюся вдоль проезжей части. За ним по пятам следовали несколько агентов Секретной Службы; и хотя толпа охотно расступилась, пропуска троих Коззано, она тут же сомкнулась снова, превратившись в неприступный барьер из тел.
Очень крупных тел. Казалось, весь этот участок был занят мужчинами не меньше шести футов шести дюймов ростом и не меньше двухсот семидесяти пяти фунтов весом [489]. Агенты попытались протолкаться сквозь них, но безо всякого успеха.
Через некоторое время, только пригрозив применить оружие, они все-таки попали на тротуар. Однако Коззано уже исчезли. Опять.
Станция Метро «Федеральный Треугольник» была в полуквартале отсюда по Двенадцатой улице. Как и на всех станциях метро округа Колумбия, здесь имелся лифт для колясочников. В дверях лифта, не давая им закрыться, громоздился Руфус Белл; рядом наготове стояло кресло на колесах.
Коззано подбежали к нему, преследуемые несколькими собирателями автографов. Джеймс и Мэри Кэтрин нырнули в лифт первыми, Коззано влетел следом, повернулся кругом и рухнул в кресло. Белл отпустил двери и лифт пошел вниз.
Мэри Кэтрин встала слева от кресла; с плеча у нее свисала тяжелая сумка. Она расстегнула и распахнула ее пошире.
— Немножко поболит, — сказал Коззано.
Его левая рука нырнула в сумка, пошарила там и извлекла на свет божий черную коробочку с четырьмя торчащими из него металлическими клыками. Он надавил на кнопку, проверяя прибор, и между клыками проскочила сиреневая молния.
— Я уже проверила его, папа, — произнесла Мэри Кэтрин нежно, севшим голосом.
— Я знаю, что проверила, орешек, — сказал Коззано.
Затем он приставил клыки к виску и нажал на кнопку.
Тело его скрутило жестокой судорогой, он наполовину сполз с кресла. Джеймс и Мэри Кэтрин не приближались к отцу, выжидая, когда высоковольтный ток перестанет течь через его тело. Рука Коззано дернулась вбок, словно бы блокируя игрока из Арколы или Рантула, шокер ударился о стенку и запрыгал по полу. Руфус Белл подобрал его и сунул в сумку Мэри Кэтрин.
Мэри Кэтрин переключилась в бесстрастный медицинский режим. Она схватила отца за руку, взглядом приказав Джеймсу взяться за другую, и они втащили его безвольное тело на кресло и пристегнули ремнем.
Двери лифта разъехались; они находились на платформе метро. Поезд Синей ветки, направлявшийся на «Эддисон Роуд» стоял на путях, ожидая их; его двери были заблокированы несколькими членами команды Коззано, а шеф полиции округа, по-прежнему при полном параде, стоял у головного вагона, беседуя с машинистом.
Белл катил Коззано в вагон. Двери закрылись за ними, поезд пришел в движение. В вагоне они были одни; окна его загодя обклеили газетами, чтобы никто из потрясенных туристов на платформе не смог заснять избранного президента в бессознательном состоянии.
