Кабинет был сплошь заставлен коробками. Утром сюда привезли коробки Коззано. Коробки Элеанор отправились в Морскую Обсерваторию. Теперь коробки Коззано выносили, а коробки Элеанор везли из Обсерватории и вносили в кабинет.
Одного из грузчиков она отдельно попросила доставить некую конкретную упаковку. Восьмифутовую картонную трубу. Наконец он возник в дверях, неся ее на плече, как копье. Он содрал липкую ленту с одного ее конца, и она извлекла ее содержимое на свет божий: полоску дешевой деревянной опанельки с торчащими из нее гвоздями. Элеанор одолжила молоток у техников и лично прибила ее прямо к стене Овального кабинета — к вящему потрясению обслуживающего персонала, сбежавшегося на стук. Планка выглядела дешевой и не к месту, каковой и являлась. Приблизившись, можно было разглядеть горизонтальные черточки, нанесенные шариковой ручкой, даты и имена детей. Элеанор она нравилась.
С Мэри Кэтрин ей удалось увидеться только после девяти вечера. Они встретились на ступенях Мемориала Джефферсона, сопровождаемые футболистами и седыми вьетнамскими ветеранами, которые были с ними весь день.
Все вокруг проверили и очистили. Элеанор и Мэри Кэтрин поднялись по ступеням Мемориала, повернулись кругом и посмотрел через Приливной бассейн в сторону Белого Дома, сверкающего в лучах прожекторов в полутора милях от них.
Элеанор и Мэри Кэтрин сели на верхнюю ступеньку и прижались друг к другу под холодным ветром, дующим с Потомака. Мэри Кэтрин положила голову на плечо Элеанор и некоторое время плакала. Элеанор терпеливо ждала, поглаживая ее по голове.
Затем она махнула рукой в сторону Аллеи.
— Взгляни. Это прекрасно, — сказала она.
Мораторий на полеты все еще действовал в Национальном Аэропорту за рекой, и там впервые за несколько десятилетий царила тишина. В этой тишине Приливной бассейн выглядел так, каким и задумывался: спокойным, не тревожимым визгом и ревом 767-х, заходящих на посадку. Небеса были кобальтово-синими, Венера, как сверкающий алмаз, висела над изогнутыми башнями Росслина. Силуэты полуспущенных американских флагов вокруг Монумента Вашингтона слегка шевелились на фоне белого известняка.
— Красиво, — сказала Мэри Кэтрин, внезапно почувствовав себя лучше. — Но я замерзла.
— Я тоже, — призналась Элеанор.
Она кивком указала на Белый Дом.
— Не хочешь зайти ко мне и помочь распаковаться?
1994
Переводчик: Г. Бородин
Анафем
(роман)
Фраа Эразмас — молодой монах-инак, живущий в конценте (когда-то их называли обителями) святителя Эдхара, убежище математиков и философов. Это монастырь, защищающий ученых от пагубного влияния внешнего светского мира как древними каменными стенами, так и сложными ритуалами и традициями.
Случайно взвалив на себя ответственность за судьбу мира, Эразмас оказывается главным действующим лицом в драме, которая определит будущее всего сущего, и отправится в необычное путешествие, которое приведет его в самые опасные и негостеприимные уголки незнакомой планеты… и далеко за ее пределы…
План концента Святого Эдхарта
Анафем. 1. (протоорт.) Поэтический либо музыкальный гимн Нашей Матери Гилее, со времён Адрахонеса составляющий главную часть ежедневной литургии (отсюда флукское слово «антем»: песнопение, вызывающее сильный эмоциональный отклик, например, желание подпевать). Прим.: это значение устарело и употребляется только в ритуальном контексте, где его трудно спутать с более распространённым вторым значением. 2. (новоорт.) Актал, при котором неисправимого фраа или сууру выгоняют из матика, а их труды изымают (отсюда флукское «анафема», означающее брань, проклятия). См. отбросить.
«Словарь», 4-е издание, 3000 год от РК.
Предисловие
Если вы привыкли читать фантастику и любите во всём разбираться сами, то пропустите это вступление. Если нет, то знайте, что действие книги происходит не на Земле, а на планете Арб, во многом напоминающей Землю.
«Арб» произносится с коротким призвуком в конце, как француз прочёл бы последние две буквы в слове «Arbre», но можно говорить и просто «Арб». Все гласные в именах и названиях следует читать в соответствии с написанием, без редукции, как в словах, заимствованных из греческого языка.
Арбские единицы измерений переведены в земные. Действие книги происходит примерно через тысячу лет после принятия на Арбе общей системы мер и весов, которая теперь воспринимается как очень старая. Соответственно, в книге использованы традиционные земные меры (футы, мили и так далее) вместо современных метрических.
Ортоговорящая культура Арба в книге пользуется лексикой, основанной на арбских прецедентах многовековой давности; в этих случаях я придумывал слова, исходя из древних земных языков. Первый и самый яркий пример — «анафем», составленное из латинского «антем» (гимн, антифон) и греческого «анафема». Орт, классический язык Арба, имеет совершенно другой словарь, и слова для «антем», «анафема» и «анафем» в нём совсем иные, однако составляют такой же ассоциативный ряд. Чтобы не употреблять ортские слова, лишённые для земного читателя всякого смысла и коннотаций, я постарался сочинить приблизительные земные эквиваленты, сохраняя некий аромат ортской терминологии. То же — или примерно то же — проделано и в других местах книги.
Названия некоторых арбских растений и животных переведены земными аналогами. Поэтому герои упоминают морковь, картошку, кошек, собак и тому подобное. Это не значит, что животный и растительный мир Арба идентичен земному. Разумеется, на Арбе свои растения и животные. Грубые земные соответствия подставлены, чтобы избежать длинных отступлений, в которых подробно объяснялось бы, например, чем фенотип арбского аналога моркови отличается от земного.
Далее приведена очень краткая хронология Арба. До прочтения хотя бы части книги она будет совершенно непонятна, но затем может пригодиться как справочный материал.
С –3400 по –3300: Приблизительное время жизни Кноуса и его дочерей, Деаты и Гилеи.
— 2850: Адрахонес, отец геометрии, основывает Орифенский храм.
— 2700: Диакс изгоняет фанатов, закладывает аксиоматические принципы теорики и даёт ей теперешнее название.
— 2621: Орифена разрушена извержением вулкана. Начало Периода странствий. Многие уцелевшие теоры стягиваются в город-государство Эфраду.
С –2600 по –2300: Золотой век Эфрады.
— 2396: Казнь Фелена.
С –2415 по –2335: Жизнь Протеса.
— 2272: Эфрада насильственно включена в состав Базской империи.
— 2204: Основание базской скинии.
— 2037: Базская скиния становится государственной религией империи.
— 1800: Расцвет Базской империи.
— 1500-е: В результате военных поражений Базская империя резко сокращается в размерах. Теоры отходят от общественной жизни. Светительница Картазия пишет «Секулюм» и кладёт начало Древней матической эпохе.
— 1472: Падение База, сожжение библиотеки. Уцелевшие грамотные люди укрываются в базских монастырях или картазианских матиках.
— 1150: Возвышение мистагогов.
— 600: Эпоха Пробуждения. Изгнание мистагогов. Возвращение книг.
— 500: Рассеяние матической системы. Эпоха исследований, открытие законов динамики, создание современной прикладной теорики. Начало эпохи Праксиса.
