Новые опасные видения - Коллективные сборники

– Однажды ты видел великанов, верно, Коро?

– Однажды, – сказал старик.

Он видел сны; порой, будучи дряхлее и слабее, чем раньше, он проваливался в сон надолго. Настал следующий день, перевалил за середину. Перед домом прошли охотники, щебетали дети, переговаривались женщины голосами журчащей воды. Сухой голос окликнул Коро Мену от двери. Он выполз на вечерний свет. Перед норой стояла его сестра, с удовольствием принюхиваясь к благоухающему ветру, но все же с суровым видом.

– Чужак проснулся, Коро?

– Еще нет. За ним приглядывает Торбер.

– Нам надо услышать его историю.

– Он наверняка скоро встанет.

Эбор Дендеп нахмурилась. Будучи старейшиной Кадаста, она переживала за своих людей; но все же не хотела тревожить раненого или оскорблять Сновидцев, требуя своего права войти в их Дом.

– Ты не мог бы его разбудить, Коро? – спросила она наконец. – Вдруг… за ним погоня?

Чувства сестры не шли в одной упряжке с его собственными, но отдались в нем; в него впилось ее отчаяние.

– Если позволит Торбер, разбужу, – сказал он.

– Постарайся разузнать от него вести, и поскорее. Жаль, он не женщина и не говорит понятно…

Незнакомец уже пробудился и лежал в жару, в полутьме Дома. В его глазах еще мчались необузданные сны о болезни. И все же он сел и заговорил, стараясь рассказывать ясно. И пока Коро Мена слушал, кости в нем словно съеживались, стараясь скрыться от этой ужасной истории, от этого нового явления.

– Я был Селвер Теле, когда жил в Эшрете, что в Сорноле. Мой город разрушили землянины, вырубив в том краю леса. Меня среди прочих заставили им прислуживать, как и мою жену Теле. Один изнасиловал ее, и она умерла. Я напал на человека, который ее убил. Он бы убил и меня, но меня спас другой и отпустил на свободу. Я покинул Сорнол, где теперь нигде нет житья из-за землянинов, и пришел сюда, на Северный остров, и поселился на побережье Келме Дева, в Красных Рощах. Теперь землянины пришли и туда и начали вырубать мир. Они уничтожили большой город Пенле. Они поймали сотню мужчин и женщин, чтобы те жили в загонах и служили им. Меня не поймали. Я жил с другими сбежавшими из Пенле, в трясинах севернее Келме Дева. Иногда я по ночам приходил к нашим, сидевшим в загонах землянинов. Мне рассказали, что там есть и тот самый. Тот самый, кого я пытался убить. Сначала я хотел попытаться еще раз – либо выпустить людей из загонов. Но сколько я там был, столько видел, как падают деревья, как мир потрошат и бросают гнить. Мужчины бы сбежали, но женщин стерегли надежней, и они уже начали вымирать. Я говорил с теми, кто скрывался в трясинах. Мы все очень боялись и очень злились, и не могли выпустить страх и злобу. И наконец, после долгих разговоров, и долгих снов, и разных планов мы пришли среди бела дня и убили землянинов в Келме Дева стрелами и охотничьими копьями, и сожгли их город и машины. Мы не оставили ничего. Но того самого не было. Позже он вернулся один. Я пел над ним – и отпустил.

Селвер замолк.

– Потом? – прошептал Коро Мена.

– Потом из Сорнола прибыл летающий корабль и охотился на нас в лесу, но никого не нашел. И тогда они подожгли лес; но пошел дождь, и они не наделали много вреда. Многие пленники из загонов и другие разошлись далеко на север и восток, к холмам Холле, ведь мы боялись, что нас придут ловить много землянинов. А я пошел один. Меня землянины знают, знают мое лицо; и это пугает меня – и тех, с кем я нахожусь.

– Что у тебя за рана? – спросил Торбер.

– Эта рана от того, что он стрелял в меня из оружия человеков; но я пел над ним и отпустил.

– Ты в одиночку поверг великана? – спросил Торбер со свирепой улыбкой, всей душой желая поверить.

– Не в одиночку. С тремя охотниками и с оружием в руках – этим.

Торбер отпрянул от незнакомой штуки.

Какое-то время все молчали. Наконец Коро Мена проговорил:

– Твой рассказ черен, а дорога ведет только вниз. Ты Сновидец своего Дома?

– Был. Дома Эшрета больше нет.

– Они все едины; мы вместе говорим на Древнем Языке. Среди ив Асты ты обратился ко мне, назвав Властителем Сновидцев. Так и есть. Ты видишь сны, Селвер?

– Теперь редко, – ответил Селвер, подчиняясь катехизису и склоняя израненное, взмокшее от жара лицо.

– Наяву?

– Наяву.

– Хорошо ли ты видишь сны, Селвер?

– Нет.

– Держишь ли свой сон в руках?

– Да.

– Ты по своей воле ткешь и ваяешь, направляешь и следуешь, начинаешь и прекращаешь?

– Иногда, не всегда.

– Можешь ли идти по дороге своего сна?

– Иногда. А иногда мне страшно.

– Кому не страшно? У тебя все не так уж плохо, Селвер.

– Нет, все плохо, – ответил он, – не осталось ничего хорошего. – И его начало трясти.

Торбер дал ему ивовый настой и уложил обратно в постель. Коро Мена все еще не задал вопрос старейшины; скрепя сердце, он присел к больному и произнес:

– Великаны – эти землянины, как ты их зовешь, – идут ли они по твоему следу, Селвер?

– Я не оставлял следов. Никто не видел меня между Келме Дева и этим местом, все шесть дней. Угрозы нет. – Он попытался снова сесть. – Слушайте, слушайте. Вы не видите опасности. Как же вы ее увидите? Вы не делали того, что сделал я, вам такое даже не снилось – принести смерть двум сотням людей. Они не придут за мной, но придут за нами всеми. Будут охотиться, как охотники загоняют даманов. Вот где угроза. Они попытаются убить нас. Убить нас всех – всех людей.

– Приляг…

– Нет, это не бред – это правда и сон. В Келме Дева было двести землянинов, и теперь все мертвы. Мы убили их. Мы убили их так, будто они не люди. Разве они не ответят тем же? Они убивали нас по одному, а теперь будут убивать так же, как убивают деревья: сотнями, и сотнями, и сотнями.

– Спокойно, – сказал Торбер. – Так бывает только в горячечном сне, Селвер. Так не бывает в мире.

– Мир всегда новый, – возразил Коро Мена, – как бы ни были древни его корни. Селвер, что это за существа? Они выглядят как люди и говорят как люди, так разве они не люди?

– Не знаю. Разве люди убивают других людей, кроме как в припадке безумия? Разве зверь убивает своих? Только насекомые. А землянины убивают нас так же легко, как мы – змей. Тот, кто меня учил, говорил, что они убивают и друг друга – в ссорах, или в большом числе, будто муравьи. Этого я не видел. Но знаю, что они не щадят того, кто просит о жизни. Они добивают тех, кто подставляет горло, я видел это сам! В них есть желание убивать – и потому я решил предать их всех смерти.

– И сны всех людей изменятся, – сказал Коро Мена, сидевший в темноте, скрестив ноги. – Они уже никогда не будут прежними. Больше никогда я не пройду по тропе, где прошел с тобой вчера, от ивовой рощи, где ходил всегда. По той тропе прошел ты – и она полностью изменилась. До того дня то, что нам приходилось делать, было правильно; путь, которым приходилось идти, был верным и вел нас домой. Где теперь наш дом? Ведь теперь ты сделал то, что пришлось сделать тебе, и это неправильно. Ты убивал. Я видел их пять лет назад, в долине Лемган, когда они прилетели на корабле; я спрятался и наблюдал за шестеркой великанов, и видел, как они переговариваются, как осматривают камни и растения, как готовят еду. Это люди. Но ты жил среди них, Селвер, ты и ответь мне: грезят ли они?

– Как дети – во сне.

– Они не умеют?

– Нет. Иногда они говорят о своих снах, их целители пытаются применять их для лечения, но никто не обучен и не умеет грезить. Любов – тот, кто меня учил, – понял, когда я показал, как грезить, но даже он зовет время мира «настоящим», а время снов – «ненастоящим», как будто между ними есть разница.

– Ты сделал то, что тебе пришлось, – повторил Коро Мена после паузы. Их взгляды встретились в тенях. От лица Селвера отлило отчаянное напряжение; израненные губы расслабились, и он откинулся назад, больше не прибавив ни слова. Уже скоро он снова спал.

– Он бог, – произнес Коро Мена.

Торбер кивнул, чуть ли не с облегчением принимая вердикт старца.