— Ну не знаю, — пожал плечами красавчик, наверное, устав слушать нытьё друзей о такой несправедливости. — Меня всё устраивает.
— Ещё бы тебя не устраивало! — хмыкнул Игорь. — Тебя дамочки берут в партнёры на две недели, пользуют и отпускают…
— Да никто меня не пользует! — возмутился Эндрю.
— Да? А сколько у тебя партнёрш было за последний год? — не желал так легко сдаваться толстячок.
— Ну… Много… Двадцать три… Хотя, нет! — задумчиво нахмурил лоб молодой актёр. — Был один забавный случай с близняшками — у них цикл РОСТа совпадал. Ох и порезвились мы с этими двумя кошечками! — мечтательно улыбнулся парень. — Так что, выходит двадцать четыре.
— Кхр… кхр… кхр… — подавился пивом не вовремя сделавший глоток Клим.
— Ну вот! А у меня сказать сколько? — обиженно посопел Игорь.
— Сколько?
— Ровно на двадцать четыре меньше!
— Это сколько? — не сразу понял красавчик. — Одна что ли?
— Если бы… — фыркнул толстячок.
— Ник, а правда, что сегодня в центре накрыли подпольную лабораторию? — с интересом посмотрел на меня второй блондин.
— Угу, — подтвердил я.
— Шайсэ! Я же говорил! — Клим легонько стукнул кулачком сидящего рядом с ним Эдика. — А ты — не может быть, не может быть… А как там всё было, расскажи!
— Да особо нечего рассказывать, — пожал я плечами. — Три трупа, две спасённые девушки, на которых тестировали стимуляторы, куча таблеток, спреев и порошка.
— Ник, а правду говорят, что девчонок по городу воруют и заставляют работать в борделях в Западном? Или это просто очередная страшилка?
— Никто их не заставляет работать, — вместо меня ответил молчаливый Эдик. — Их держат под стимуляторами, они сами добровольно работают.
— Ничего себе, добровольно! Это же низко! — удивлённо округлил глаза Клим.
— Бывал я в таком борделе однажды… — хмыкнул Эндрю и тут же выставил руки перед собой в оборонительном жесте: — Эй! Не смотрите так на меня! Я не специально. Наша элита туда частенько наведывается. Вся эта шушера, — брезгливо скривился он, будто был не одним из них, — актёры, музыканты, чинуши, детишки богатых родителей…
— А тебя как туда занесло? — заметил Игорь. — Захотел приобщиться к высшему свету?
— Да нет! — поморщился парень. — Я не знал, куда мы едем. А когда понял, уже было поздно спрыгивать. Но райончик там, конечно… Как будто после апокалипсиса, — покачал Эндрю головой, взяв небольшую театральную паузу и сделав несколько глотков пива из бокала. — Противотанковые ежи на улицах, колючая проволока. Повсюду оборванцы и нищие, дома с пустыми оконными проёмами без стёкол… Мы через блокпост проезжали — так там такое вооружение, скажу я вам! Там и армия не пройдёт!
— А что с борделем? — поинтересовался кто-то из парней.
— В смысле? — не понял блондин.
— Ну, какой он?
— А! Да ничего так, симпатичный… Я бы даже сказал — по высшему уровню! Солидное такое двухэтажное здание за двухметровым забором и охраной, похожее на частный особняк. Ковры везде, картины на стенах, новенькая мебель, серебряные подсвешники… А такой коньяк, как там, я больше нигде не пил.
— Да уж… — покачал головой мой кучерявый друг, открыв от удивления рот и ловя каждое слово Эндрю.
— Девочки все ухоженные, разодетые в прозрачное бельё, которое совсем ничего не скрывает… — продолжал делиться впечатлениями служитель Мельпомены. — Да ещё и красотки! Ластятся ко всем посетителям, как ручные кошки… Но я не смог… — покачал молодой актёр головой. — Не моё это, хоть и красиво обставлено. Я-то понимаю, что они это не по своей воле делают, а из-за стимуляторов. В общем, напился я там до беспамятства, отключился, а очнулся уже под утро, когда мы обратно ехали…
— Ох и друзья у тебя, Андрюх! — хлопнул по плечу сидящего рядом парня толстяк.
— Да я сам не рад… — виновато улыбнулся Эндрю.
— А вообще, говорят, раньше до всего этого, — наклонился над столом и зашептал Клим, — девчонки занимались сексом просто так!
— Так? Это как?
— Да так! Хоть каждый день, а не только во время этого поганого РОСТа! Нахрена вообще его придумали⁈
— Чтобы ты, идиот, от радиации не сдох! — хмыкнул Эдик.
— Да пусть бы лучше сдох! Никакого равноправия! Они сами выбирают себе партнёров, они спариваются только во время своего сраного цикла! Они выбирают только лучших, как в магазине! Заботятся о своём потомстве, якобы. Хрень полная!
— Так, этому больше не наливать! — громко произнёс Игорь, демонстративно ткнув в друга пальцем. — А то он тут быстро нам революцию организует.
— Нет, ну а что я — не прав? — обиженно пробормотал Клим. — Они вообще хорошо устроились — живут себе спокойно и девяносто процентов времени даже не думают о сексе! А я о нём круглыми сутками только и думаю! У меня молодой, здоровый организм!
— Ну ты загнул! — усмехнулся Сергей. — Зато они оставшиеся десять процентов своего времени себя вообще не контролируют и ничего не помнят об этом. Ты уверен, что хотел бы так?
— Ну, может, и хотел бы… — неуверенно пробурчал блондин.
— Да ничего подобного!
— О! — довольно потёр руки друг о друга Эндрю, увидев идущего в нашу сторону с большим подносом официанта. — А вот и горяченькое…
Погодите… Что-то я не понял…
Я уткнулся в свой бокал, сделал несколько неторопливых глотков и ещё раз прогнал разговор парней в уме…
Это что у нас получается? Женщин теперь в обычное время совсем не интересуют мужчины в плане секса? Могут только выпить пивка, посмотреть футбол, похлопать по плечу… То есть, секса теперь в стране действительно нет? И только в жалкие две недели цикла они ведут себя как течные кошки? Ещё и с памятью проблемы… Чёрт! Ох и выразился…
Хотя, у кошек ведь тоже непонятно, может и у них с памятью проблемы во время течки… ладно, не течки, а эструса. Кто это проверял? Никто…
Но при таких вводных не удивительно, что приходится контролировать рождаемость и выделять квоты, иначе они бы каждый год беременели не по своей воле. Как так вообще получилось? Где человечество свернуло не туда за эти 750 лет?
Да уж…
Ужин с друзьями Ника затянулся ещё на пару часов. Можно сказать, посидели мы хорошо. Поздравили Эндрю с успешной премьерой в театре и разошлись уже ближе к девяти вечера.
Я попрощался с парнями и двинулся в сторону своего дома, размышляя по пути о человечестве и о том, как это всё могло произойти и почему…
* * *
Домой я вернулся ближе к десяти и сразу попал на какую-то вечеринку, словно снова очутился в студенческой общаге моей молодости…
Дюжина девчонок оккупировала нашу маленькую кухню, каким-то чудом умудрившись на ней поместиться, из-за стены доносились визгливые тосты, смех и чоканье бокалов, а старенький кассетный магнитофон хрипел незнакомой мне музыкой, периодически перебиваемый не попадающей в ноты живой подпевкой.
Я глянул на всё это безобразие, буркнул что-то наподобие «ага… понятно» и пошёл к себе в спальню. Спать…
Ночка выдалась… весёлой. Смех и песни не смолкали почти до утра, прерываясь лишь звоном стаканов, а в потолок то и дело врезались пластиковые пробки, заставляя девчонок визжать от удовольствия и дурости.
Посреди ночи меня кто-то бесцеремонно растолкал в плечо и ещё менее бесцеремонно потребовал уступить место…
— Ник! Спишь? — прошептал знакомый голос Соколовой в темноте.
— А сама как думаешь? — проворчал я.
— Значит нет, — резюмировала девушка и тут же требовательно добавила довольно пьяненьким голосом: — Подвинься, я лягу.
— Сюда? Ко мне? — громким шёпотом удивился я, хотя шептать в этом хаосе не было никакой нужды.
— Ну не на пол же мне ложиться! — логично заметил заплетающийся голос блондинки.
— А с твоей кроватью что не так? — не желал я слишком уж легко сдаваться.
— Я её девчонкам отдала… Так ты подвинешься или как?
— Ты хоть не голышом? А то я придерживаюсь старых взглядов и не понимаю вот этих ваших молодежных веяний… — по-стариковски проворчал я.
