Фил и все остальные, как один, повернулись к черной бархатной портьере. В нескольких дюймах от пола из-за нее выглядывала зеленая голова Везунчика. Она была похожа на огромный изумруд, заполняющий все вокруг своим сиянием. А потом Везунчик полностью вышел из-за портьеры.
Тут же со всех сторон к нему подлетели кошки и образовали вокруг него плотное кольцо.
— Началось! — восторженно молвил Сачеверелл. — Мир меняется!
— Святой Франциск Ассизский,—прошептала Мэри, — в образе кота.
Везунчик медленно пошел по комнате. Остальные кошки расступались и на почтительном расстоянии шли следом. Кот проплыл мимо Мэри и Куки, мимо Сачеверелла, который немного расстроился, и легко запрыгнул на руки Филу.
Никогда еще Фил не ощущал в своих объятиях нечто столь легкое, мягкое и наэлектризованное. Казалось, сердце его выросло до невероятных размеров и больше не помещается в груди.
Сачеверелл тихо, но звучно произнес:
— Вы — избранный.
Фил посмотрел на хозяина дома, а затем — неизвестно почему и зачем — на черное окно за его спиной.
Стекло вибрировало, из центральной точки расходились концентрические серые круги.
В тот же миг левая рука Фила — та, на которой устроился Везунчик, — отнялась, кот подскочил, пролетел футов шесть по воздуху и упал на пол, где и остался лежать.
Кошачья свита Везунчика бросилась врассыпную.
Прямо в окно с неожиданными для столь громадной туши грацией и легкостью вошел Мо Бримстайн. Он стоял в проеме, сжимая в гигантской лапе парализующее ружье. Филу показалось, что его двойной подбородок измазан за-оконной чернотой, а очки — два продолговатых бельма из той же субстанции.
— Снаружи у меня двое ребят с орто-пушками, — сказал Мо, делая шаг в сторону. — Вы же не хотите, чтобы вас искромсали на кусочки, как колбасу?
По всей видимости, никто этого не хотел, хотя слово «орто-пушки» Фил слышал впервые.
— Теперь внимание, — сказал Мо. — Если обещаете забыть о том, что случилось сегодня, и больше никогда не вспоминать, я тоже готов о вас забыть. Это касается тебя, Джек, хотя такому тупице и не стоило бы давать поблажек. Мог ведь запросто десятку заработать — а не захотел! Также это касается Джуно и Куки. Но если вы не забудете, если хоть словом обмолвитесь о сегодняшних событиях... я лучше промолчу.
Мо внимательно изучил их лица.
— Прекрасно.
Он переложил ружье в другую руку, шагнул вперед и поднял с пола Везунчика.
— Он... он... — в отчаянии пробормотал Сачеверелл. Одним взглядом Мо заставил его замолчать.
— Долго кот спал после того, как его обездвижили? — спросил он Джека.
Тот облизнул губы.
— Да вот до сих пор... Минут пять назад очнулся.
Мо стал пятиться к окну.
Фил ощутил внутри себя какое-то движение, непреодолимый позыв двинуться вперед, хотя сам он боялся даже пальцем пошевелить.
Трясясь всем телом, он шагнул навстречу Мо. Внутри все рвалось на части, словно его рубили на куски загадочными орто-пушками.
— Отпусти кота, — прохрипел Фил.
Мо смерил его скучающим взглядом.
— Да он просто псих, — тревожным шепотом заверил его Джек. — Не обращайте на него внимания.
— Я и не обращаю, — сухо ответил Мо, перекладывая ружье в руку, на которой висел Везунчик.
Однако Фил все шел и шел на громадную тушу. Он хотел остановиться, но таинственный внутренний мучитель не позволял — и этот же мучитель заставил его вновь разомкнуть зубы и губы.
— Положи кота. Он не твой. Он ничей. — Левая рука отказалась даже сжиматься в кулак.
Гигантский кулачище полетел Филу в челюсть — очень медленно. Вот только увернуться от него он не успел.
VIII
Фил бился с бодрящей серой волной, пока не понял, что это мокрое полотенце. Орудовала им Джуно.
— Как голова? — спросила она с улыбкой, обнажившей шрам на внутренней стороне губы.
Голова казалась в два раза больше и тяжелее обычного, но никакой особой боли Фил не чувствовал — пока его руки не добрались до шишки на подбородке.
— Ты цел, — сообщила ему Джуно, бросив полотенце на перевернутый черный столик.
Фил вовсе не был в этом уверен.
— Как думаешь, может, Мо Бримстайн и есть Вельзевул?
Он осторожно покрутил головой. Сачеверелл, чье зеленое одеяние напоминало теперь грязный банный халат броской расцветки, а темная кожа вновь стала просто загорелой, о чем-то совещался с Джеком и Куки. Мэри возилась с куклами.
— Кто-кто? — подозрительно переспросил Куки.
— Ну, сатанист, поклоняющийся дьяволу, — быстро пояснил Сачеверелл. — Это бы объясняло, зачем он украл Зеленого. Сатанисты не хотят, чтобы в мире расцвело добро.
— Да хватит нести чушь! — осадил его Куки. — Мо Бримстайну плевать на всякую мистическую белиберду, да и на все остальное — кроме бабок. Мистеру Биллигу, между прочим, тоже. И Мо Бримстайн может работать только на себя или на Биллига. Правда, Джек?
Джуно сунула Филу стакан.
— На, пей.
Фил посмотрел на коричневую жидкость.
— Что это?
— Да уж не соевое молоко. Пей, говорю! До дна!
Виски — с привкусом чего-то очень горького — обожгло горло, из глаз тут же потекли слезы, зато в голове моментально прояснилось. Фил осмотрел гостиную. Стол Мэри вернулся на место, а в остальном в комнате по-прежнему царил хаос, только кто-то залепил молитвенным ковриком разбитое окно.
— И кстати, — безапелляционно говорил Куки, — твоя идея о мистической природе кота — тоже чушь собачья!
Сачеверелл в смертельном потрясении уставился на него и на Джека.
— Разве вы ничего не почувствовали? Не ощутили в себе глубоких перемен?
Джек неловко поерзал на стуле и отвел взгляд, а Куки пожал плечами и начал оправдываться:
— Подумаешь... Мы все просто малость перенервничали. Сначала ты нам головы задурил, потом эта драка!.. Во что угодно поверишь.
— Как же так? А вселенская любовь и взаимопонимание, что расцвели в наших душах? Их ведь нельзя списывать со счетов!
— Любовь-шмюбовь! — грубо отрезал Куки. — Я ничего особенного не почувствовал. А ты, Джеки?
Король не то чтобы кивнул, но и головой не покачал. Глаза его по-прежнему были устремлены в пол.
Сачеверелл посмотрел на собеседников с печальным недоумением.
— Вы уже все забыли... Заставили себя забыть. — Он вновь обратился к Куки: — Как же ты тогда объяснишь поведение остальных кошек? Они ведь признали Зеленого, поклонялись ему!
— Не поклонялись, а просто за ним бегали. Может, он какой-нибудь мутант-гермафродит с повышенной сексуальностью. И еще: если этот кот волшебный и обладает даром, почему он позволил в себя стрелять? Почему не поразил Мо Бримстайна своей вселенской любовью-шмюбовью?
— Бримстайн стрелял из-за стекла, с приличного расстояния, — напомнил Сачеверелл. — К тому же, если он — Вельзевул...
— Ладно, — не унимался Куки, — а как же Джеки его парализовал? Джек, ты ведь не почувствовал тогда никакой особой любви, правильно?
Король нахмурился.
— Я по нему машинально пальнул. Увидел движение краем глаза — ну и шарахнул из ружья. Я вообще-то думал, что это мышь.
— Машинально или нет, мы его парализовали и сразу спрятали в шкафчик — как увидели, что он зеленый, — решительно проговорил Куки. — А значит, никакого дара у кота нет. Просто Сач нам головы заморочил! В таком состоянии любой во что угодно поверит! Войди в эту комнату человек в оранжевой простыне и скажи, что он пророк Мухаммед, я бы ему поверил, ей-богу!
— Хорошо, допустим, Зеленого застали врасплох, — согласился Сачеверелл. — Боги не всемогущи. Вероятно, Зеленый не столько умеет читать мысли, сколько телепатически объединять разумы и сердца простых смертных.
Куки грубо фыркнул. Джек покосился на него одновременно злобно и умоляюще, словно говоря: «Да успокойся уже! Ты доказал свою правоту — теперь помолчи!»
Сачеверелл пожал плечами.
— Допустим, я снизойду до твоего материалистического уровня. Зачем Мо Бримстайну понадобился Зеленый?
