Бессмертные (сборник) - Ганн Джеймс

Следя за тем, чтобы не коснуться проводов, она добралась до душевой кабинки и повернула кран с горячей водой. Он булькнул, но вода не полилась. Она на цыпочках прокралась назад, подняла скатанный коврик и швырнула его на кровать.

— Ну, спокойной ночи, милый, — сказала она, махнув Гарри на дверь и жестами предупреждая насчет проводов. Когда Гарри благополучно добрался до двери, Марна выключила лампу и сняла с нее куртку.

Выйдя из комнаты, она захлопнула дверь и выдохнула с огромным облегчением.

— Ну теперь-то все в порядке! — яростно прошептал Гарри. — Я не могу принять душ и вынужден спать на полу.

— Вам бы все равно не понравился такой душ, — заявила Марна. — Ведь он наверняка стал бы для вас последним. Здесь все под напряжением. И, конечно, вы можете занять кровать, если захотите, но я бы посоветовала лечь на пол вместе с нами.

Гарри не мог уснуть. Прежде всего из-за темноты и тишины в комнате, а уж затем из-за звуков тяжелого дыхания старика и более легкого — Кристофера и Марны. Будучи ординатором, он давно отвык спать в одной комнате с другими людьми.

Да еще и руку покалывало — не сильно, но достаточно, чтобы отпугнуть сон. Он слез с кровати и пополз туда, где на полу лежала Марна. Она тоже не спала. Он молча предложил ей лечь на кровать рядом с ним, объяснив жестами, что не собирается приставать к ней. У него и желания-то такого не было, а даже если бы оно возникло, его сдерживала клятва Гиппократа. Он просто хотел, чтобы стихло покалывание под браслетом и он наконец-то смог бы уснуть.

Она махнула рукой, приглашая его спуститься к ней на пол, но он отрицательно покачал головой. Наконец она смягчилась настолько, чтобы передвинуться поближе к кровати. Улегшись на живот и свесив руку с кровати, Гарри почувствовал, что покалывание стихает, и провалился в беспокойный сон.

Сновидения, один за другим, нахлынули на него. В одном из них Гарри проводил долгую и сложную резекцию легкого. Микрохирургические приборы скользили в потных пальцах; луч лазера случайно задел аорту. Пациентка начала подниматься с операционного стола, и кровь фонтаном хлестала из ее сердца. Это была Марна. Она гналась за ним по длинным больничным коридорам.

Лампы над головой уплывали все дальше и дальше, пока Гарри не оказался в полной темноте. Он бежал среди теплой, липкой крови, которая поднималась все выше и выше, пока не накрыла его с головой.

Гарри проснулся, задыхаясь, сражаясь с чем-то, накрепко спеленавшим его. Рядом раздавались звуки борьбы. Что-то хлопало и трещало. Кто-то ругался.

Гарри отчаянно, но безуспешно дергался. Что-то треснуло. Еще раз. Гарри уловил проблеск предутренней серости в абсолютной тьме и рванулся к нему, выбравшись через порез в натянутом покрывале, все четыре конца которого уходили под кровать.

— Быстрее! — скомандовал Кристофер, складывая свой карманный ножик.

И двинулся к двери, где его уже терпеливо поджидал Пирс.

Марна подобрала металлическую ножку, отвинченную у стола. Кристофер убрал кресло, подпиравшее дверную ручку, и тихонько открыл дверь. Он вывел Пирса из номера, Марна вышла за ними. Ничего не понимая, Гарри последовал за ней.

Из четырнадцатого номера раздался чей-то крик. Сверкнуло синим. Послышался шум падающего тела. Гарри почуял запах горелой плоти.

Марна кинулась вперед, к воротам. Она воткнула набалдашник ножки в землю, а металлический конец подтолкнула к забору. Забор полыхнул голубым пламенем, которое, потрескивая, перекинулось на ножку стола. Ножка раскалилась докрасна и прогнулась, когда металл размягчился. Затем все погрузилось во тьму, включая неоновую вывеску над ними и освещение на воротах.

— Помоги мне, скорее!

Марна задыхалась, пытаясь поднять ворота. Гарри просунул руки снизу и потянул. Ворота сдвинулись на фут и застряли.

Где-то позади хрипло, без слов, кричали. Гарри налег на ворота. Они наконец поддались и легко пошли вверх. Он поднял руку, не давая им опуститься, пока выходили Марна, Пирс и мальчик. Затем сам скользнул под ворота и отпустил их.

А через секунду снова вспыхнуло электричество. Ножка стола расплавилась и каплями стекла на землю.

Гарри оглянулся. Вслед за ними неслось инвалидное кресло с электроприводом. На сиденье высилась чудовищная, деформированная гора плоти, оживший ночной кошмар. Гарри не сразу смог понять, что это инвалид с ампутированными конечностями и сердечной недостаточностью. Аппарат искусственного кровообращения крепился к спинке кресла, напоминая вторую голову. За коляской неслось долговязое пугало с хлещущими по спине космами. Затрапезное платье намекало на особь женского пола…

Пораженный кошмарным зрелищем, Гарри замер, не в силах оторвать от него глаз. А в это время чудище на коляске добралось до одного из пулеметных гнезд. Провода выползли из ручки кресла, как волосы Медузы, и подключились к панели управления орудием. Пулеметная очередь прошила тишину. Что-то пробило рукав Гарри.

Опомнившись, Гарри развернулся и кинулся в спасительную темноту.

Полчаса спустя он понял, что заблудился. Марна, Пирс и мальчишка пропали. Он остался один, вымотанный, с пылающей рукой и болью в запястье, подобно которой ему еще не доводилось испытывать.

Он ощупал предплечье. Рукав был влажным. Поднеся пальцы к носу, он почуял кровь. Черт, пуля-таки зацепила его!

Совершенно убитый, Гарри уселся на обочине шоссе, окунувшись в чернильную темноту ночи. Кинул взгляд на светящийся циферблат наручных часов. Три двадцать. До рассвета еще пара часов. Вздохнул и попытался облегчить боль в запястье, вращая браслет. Кажется, помогло. Спустя пару минут боль перешла в покалывание.

— Доктор Эллиот, — тихонько позвал кто-то.

Он обернулся. Облегчение и что-то похожее на радость волной поднялись в груди. Едва различимые в тусклом свете звезд, рядом стояли Кристофер, Марна и Пирс.

— Ну, — мрачно проворчал Гарри, — рад, что вы не пытались сбежать.

— Мы бы так не поступили, доктор Эллиот, — заверил Кристофер.

— Как вы меня нашли? — спросил Гарри.

Марна молча подняла руку.

Браслет. Конечно. Вот она, цена доверия, — кисло подумал Гарри. Марна отыскала его, потому что не смогла больше выносить боль, а Кристофер пошел за ней, потому что побоялся остаться здесь один, без помощи, с дряхлым, требующим неустанной заботы старикашкой на руках.

Хотя если быть до конца честным, то там, за пару миль отсюда, помощь потребовалась именно ему, а не Пирсу с Кристофером. Если бы они положились на него, их головы висели бы сейчас в холодильнике мотеля, дожидаясь покупателей. А может быть, их, еще живых, продали бы в какой-нибудь банк органов подальше отсюда.

— Кристофера, — обратился Гарри к Пирсу, — должно быть, готовили в злостные неплательщики.

Пирс принял эти слова и за похвалу, и за извинение.

— Как обходить ловушки коллекторов и держаться подальше от санитарных инспекторов, — прошептал он, — это основы практического обучения подрастающих горожан… Вы ранены.

Гарри вздрогнул. Как старик догадался? Даже будь он зрячим, в такой темноте невозможно разглядеть ничего, кроме неясных силуэтов. Он попытался взять себя в руки. Это, должно быть, просто инстинкт. Ему говорили, что иногда подобное встречается у диагностов с многолетним стажем. Они чувствуют болезнь еще до того, как пациент окажется на смотровой кушетке. Приборы просто подтверждают их диагноз.

А может быть, все намного проще. Может быть, старик просто почуял запах крови, потому что его нос стал чувствительнее, когда он ослеп.

Пока он размышлял над этим, пальцы старика удивительно аккуратно ощупывали его предплечье. Гарри раздраженно вырвал руку.

— Всего лишь царапина.

Пальцы Пирса снова коснулись его руки.

— Она кровоточит. Принеси немного сухой травы, Кристофер.

Марна оказалась поблизости. Она испуганно качнулась к нему, когда Пирс обнаружил рану. Гарри и не думал расценивать это как сочувствие; ее ненависть была слишком ощутимой. Возможно, она размышляла, как ей быть, если он умрет.