Наш кот Васька, мирно дремавший на кровати, проснулся. Спина кота выгнулась дугой, шерсть поднялась дыбом, и он стал яростно шипеть. Шар подлетел к нему и как будто бы стал рассматривать его, изучать. Внезапно раздался оглушающий треск, похожий на удар молнии, в комнате запахло грозой, а шар стал летать вокруг кота, который в свою очередь завертелся и медленно поднялся в воздух. Мне почему-то было не страшно, а даже смешно. Морда у Васьки стала какой-то глуповатой, он широко расставил лапы, а хвост вытянулся параллельно полу.
Кота я недолюбливал, он отвечал мне тем же. Ссорились мы потому, что Васька любил охотиться за моими золотыми рыбками и делал всякие пакости: ел цветы, иногда гадил где попало, однажды помочился в мои ботинки – и так далее.
Медленно кружась, Васька поднялся примерно на метр от пола, потом так же медленно опустился на пол. Заорав дурным голосом, прыгнул на аквариум и упал в воду, но в ту же секунду выскочил, мокрый и страшный, и убежал в коридор. Одна золотая рыбка-телескоп выплеснулась из аквариума и плавала по воздуху, потом она повернулась и исчезла, как будто заплыла за угол. Я посмотрел на аквариум, рыбка была уже там и пучила на меня свои телескопьи глаза. Я следил за шаром, он стал постепенно уменьшаться и превратился в шарик для игры в настольный теннис.
Шарик подлетел к моей картине, лежащей на полу, и растаял в воздухе, как будто его и не было. Я побежал по квартире искать Ваську. Одуревший от случившегося, наглый Васька сидел на шкафу и жалобно мяукал. Я вернулся в комнату, надеясь, что ещё раз увижу шар. Выбежал на балкон, но больше их не увидел. На полу возле балкона лежала моя картина и светилась голубоватым сиянием. Я осторожно подошёл к ней, сердце от страха и волнения выскакивало из груди. Склонившись, я увидел, что мои некогда рыжие шары-апельсины стали бело-голубыми, похожими по цвету на мамину брошь из лунного камня. Больше получаса я смотрел на свой рисунок как заворожённый и не мог поверить в то, что произошло. От испуга я спрятал рисунок в шкаф, чтобы не было видно этого свечения. Что-то подсказывало – наверное, внутренний голос, – что мне не следует рассказывать ничего друзьям и брату, который должен был вот-вот прийти из школы, – всё равно никто не поверит. Но долго я выдержать не мог, достал из шкафа свой рисунок и снова и снова любовался бело-голубым свечением шаров. Вся картина показалась мне другой, как будто её кто-то дорисовал, сделал её волшебной, неземной. Я предвкушал, как вечером покажу её отцу, и он скажет, что это чудо, хотя всегда говорил, что чудес не бывает, а есть только разум, труд и талант.
Зазвонил дверной звонок, я быстро спрятал картину в шкаф. В голове каким-то образом прозвучало, чтобы я никому не показывал свой «шедевр», хотя моим он был только отчасти. Пришёл старший брат Сергей, отругал меня за беспорядок в комнате, вода из аквариума была на письменном столе и полу. Я свалил всё на Ваську, который от страха присмирел и тихо сидел на шкафу.
Брат, пообедав, сел за домашние задания. А мне опять захотелось взглянуть на волшебную картину. Я потихоньку приоткрыл дверцу шкафа, там всё изменилось. Бледно-голубое мерцание делало и шкаф необыкновенным, даже вещи в шкафу волшебно мерцали. «Вдруг брату что-нибудь понадобится в шкафу!» – подумал я и спрятал рисунок в чёрную кожаную папку, которая застёгивалась наглухо замком. Свечения через папку не было видно, и я немного успокоился.
Спрятав папку под шкаф, я побежал во двор играть в футбол, но получалось всё как-то невпопад, гораздо хуже, чем обычно. Я всё время думал об огненных шарах, это, конечно, мешало игре. Мне показалось, что маленький шар со мной говорил, но не как мы, люди, а как-то по-своему, успокаивал меня, чтобы я не боялся, и самое странное, что я понимал его без слов. Ну, в общем, игра не заладилась, надоела критика и ругань пацанов, и я пошёл домой.
Дома достал энциклопедию и начал искать что-нибудь об огненных шарах, но ничего не нашёл, кроме маленькой статьи такого содержания: «Шаровая молния – редкое природное явление, выглядящее, как светящееся и плавающее в воздухе образование. Единой физической теории о возникновении и протекании этого явления к настоящему времени наукой не представлено. Также существуют научные теории, которые сводят этот феномен к галлюцинациям».
Из прочитанного в энциклопедии я понял, что ничего не понял, и вообще, может быть, мне всё показалось. Но нет… Васька же всё ещё сидел на шкафу и, судя по специфическому запаху, сделал там лужу. Я его попробовал снять, но он дальше забился к стенке в самый угол и даже не мяукал. Я сказал брату, что Васька чокнулся и нагадил на шкафу, а сам налил коту в блюдце молока, которое он обожал, и нарезал колбасы. Сергей притащил Ваську к месту, где он обычно ел, реакция кота была безумной. Васька заорал дурным голосом, вырвался у Сергея из рук, поцарапав ему лицо до крови, побежал как-то боком, с рёвом, и быстро залез опять на шкаф. Я подумал: «Ну ладно, если это всё мне привиделось, что тогда произошло с котом? Может быть, мы вместе свихнулись? Может быть, у нас массовая галлюцинация?» Все мои сомнения закончились, когда я осторожно открыл кожаную папку с моим рисунком, и опять она засияла бело-голубым свечением. Я быстро закрыл её и спрятал, но ещё дальше, под стопку чистого постельного белья.
С нетерпением я стал ждать отца, который, по моему разумению, должен был ответить на все вопросы. Он пришёл поздно вечером, уставший. Я дождался, пока поужинает, сядет в своё кресло и включит телевизор. Подошёл к нему и с гордостью сказал, что нарисовал сангиной картину с чудесными шарами, и она светится. Отец улыбнулся, кивнул и сказал: «Показывай свой шедевр». Держа в руках моё сокровище – чёрную кожаную папку – и предвкушая, как папа будет хвалить меня, дрожащими руками я достал свой рисунок. Каково же было мое изумление, что никакого свечения не было, а на месте волшебных шаров оказались две дырки, как будто кто-то аккуратно их вырезал. Отец засмеялся, а я разрыдался, да так, что прибежали брат и мама. Я ничего не мог понять, тем более объяснить. Мама меня успокаивала, принесла воды с валерьянкой, в конце концов я затих, унёс свою чудо-картину «с двумя дырками от бублика», как пошутил отец, к себе в комнату. Между тем кот Васька продолжал сидеть на шкафу, несмотря на запах валерьянки, к которой он был очень неравнодушен.
«Валерьяна, прозванная в народе “кошачья трава”, активно используется людьми в виде лечебного настоя, который успокаивающе действует на нервную систему, улучшает работу сердца, нормализует его ритм». Коты же, получив возможность отведать валерьянки, катаются по полу и мурлычат от восторга.
После валерьянки я уговорил сам себя, что всё, что произошло, мне привиделось, что это был сон, только наяву, что Васька обалдел по причине падения в аквариум, а рыбка по воздуху не плавала… Сам себя убаюкал и лёг спать. Мне приснился бело-голубой шар, мы были с ним в какой-то круглой комнате и опять говорили без слов. Он сказал, что мы ещё встретимся, и если я хочу заговорить с ним, то должен его мысленно представить и подумать о том, что хочу сказать. Но я должен этого очень-очень захотеть…
Вот так закончилась наша первая встреча. Об огненных шарах я никому не рассказывал, брат и родители быстро забыли о моих художествах и нервном срыве. Васька ещё долго сидел на шкафу, где его и кормили, а потом выносили на улицу по кошачьей нужде. На семейном совете решили отвезти его в деревню, где жили дедушка и бабушка. Там он быстро излечился от своего «психического недуга», стал настоящим деревенским котом, так как был большим забиякой и проказником. Завоевал в драках авторитет местной кошачьей публики, и через год у соседей, которые держали кошек, появилось боевое Васькино наследство в виде отряда полосатых «Васек» обоих полов. Кот ходил важный, весь покрытый шрамами, с обмороженными ушами и одним глазом, был похож на бывалого пирата, который знает цену себе и своим подвигам. Бабушка прозвала его «каторжанином».
