Пространство. Компиляция (СИ) - Кори Джеймс С. А.

Ей не пришло в голову задаться вопросом, где был Марко. Она предположила, что он где-то в зале ожидания, готов выкурить какой-нибудь эквивалент сигары, как только придут новости о ней. О ней и их сыне. Может, так и было.

— Нам нужно быть там, или достаточно покинуть станцию? — спросила Наоми.

— Как минимум покинуть станцию. Лучше быть на месте, но точно не тут.

— И куда мы направимся?

— Кластер Венгрии.

Это была группа мелких астероидов с высокой отражательной способностью. Там не было станции, только хранилище со свободным доступом. Самые близкие к внутренним планетам камни.

— Мы там с кем-то встретимся?

— Не там. Есть корабль в паре дней пути. По направлению к Солнцу. Размещенный в Венгрии. Называется «Пелла».

— А потом?

Филип по-астерски пожал плечами. Видимо, ей не позволено знать больше. Ей было интересно, что произойдет, если надавить, но знала, что не пойдет на такой эксперимент. «Прости, — подумала она. — Я любила тебя больше всего на свете. Я бы осталась, если бы могла. Я бы забрала тебя с собой».

Филип взглянул на неё и отвёл взгляд.

После родов большую часть недели она провела в палате. Ребенок очень долго не давал ей уснуть, но, если не считать неделю адских колик, с ним не было ни легче, ни сложнее, чем она ожидала. Больше всего она страдала от скуки, но с этим ей помогал Марко. В местную компанию, с которой он выпивал, входили механики и техники, работающие в порту, и Марко рассказывал ей о инженерных проблемах, которые те пытались решить. Они были вроде консультантов, работающих за половину оклада. Она помогала им по доброй воле и из-за потребности делать то, что будет держать ум в тонусе. Пока Филип дремал в своей пластиковой кроватке, она настраивала программы диагностики очистителей воды. Построила виртуальный синхронный генератор последовательности, чтобы усилить чувствительность датчиков. Разработала программное обеспечение для тестирования ограничителей магнитного поля, сдерживающего ядро реактора.

Ограничителей вроде тех, которые вскоре погубят «Гамарру».

— Хорошо, — сказала Наоми. — Я посмотрю, что я могу сделать.

— У тебя есть доступ к другому кораблю? — спросил Филип.

— Я могу взять что-нибудь на прокат.

— Нельзя брать на прокат. Не должно оставаться следов.

Она понимала, если это произойдёт, вооружённые люди придут за Филипом, Цином и всеми остальными. Может, силы безопасности, может, соперничающая фракция, а может, кто-то ещё, о ком она даже подумала. Но будут последствия. И будет насилие.

— Я могу взять на прокат тайно, — сказала Наоми. — Если не получится, я позабочусь, чтобы следы не привели к тебе.

Филип сглотнул. На мгновение она увидела, как в нём промелькнул страх. Ему было шестнадцать лет. На год моложе неё, когда она встретила его отца. На три года моложе неё, когда она держала его на груди, чтобы покормить.

— Я бы искала тебя, если бы он мне позволил, — сказала Наоми. Слова сорвались с языка из-за потребности, которую она не могла контролировать. Он был мальчишкой. Он нёс бремя, которое на него уже возложил Марко. Которое сделало его ответственным, как она понимала, за далеко не доброе дело. Она поднялась на ноги. — Тебе не нужно ничего делать. Только мне. Если бы он мне позволил.

«Если бы он мне позволил, — слова были тяжелыми и токсичными, словно свинец. — Я бы сделала то, что хотела, вот только он всё ещё контролировал меня. Всё ещё контролировал. После всех этих лет, всех этих перемен, и после всего того, что я сделала и кем стала, я бы не оставила тебя ему, вот только Марко всё ещё контролирует меня. Сдерживает меня. Наказывает меня за то, что не позволяю контролировать себя открыто».

— Ладно, — сказал Филип. Выражение его лица было пустым.

Наоми кивнула. Её руки так сильно сжались в кулаки, что болели костяшки пальцев.

— Дай мне день, чтобы узнать больше.

— Приходи в клуб, — сказал Филип. — Если нас там не будет, просто подожди, и мы свяжемся. Мы должны быть в движении.

«Я думала, что смогу остаться с тобой,» — подумала она, а потом возненавидела себя за разочарование, которое почувствовала. Это было не воссоединение. Её незавершённое дело с Филипом, может, и привело её сюда, но он делал что-то ещё. Что-то, что привело давно потерянную мать обратно в его жизнь. Если она хотела сидеть рядом с ним, есть сладости и делиться историями, как они раньше никогда не делали, то это её проблема.

— Разумно, — сказала Наоми. Она поколебалась, а затем повернулась к двери. Когда она подошла к ней, он снова заговорил, его голос был жёстким. Будто слова было трудно произнести.

— Спасибо, что ты пришла.

Она почувствовала в груди, будто кто-то стучал молотком по костям над сердцем. Филип смотрел на неё из-за стола. Он был очень похож на отца. Она попыталась представить себя в его возрасте. Попыталась представить, что в этом возрасте она бы знала, как подобрать слова, чтобы они звучали совершенно пустыми, трогательными и жестокими. Она почувствовала на губах маленькую улыбку. Но она выражала скорее печаль, чем радость.

— Это он велел тебе сказать это, — заявила она. — Не так ли?

Были сотни способов истолковать молчание парня.

После «Гамарры» Марко пришёл домой пьяный и счастливый от своего празднования. Она попросила его вести себя потише, чтобы не разбудить ребёнка. Марко подхватил её на руки, закружил, пока она не ударилась лодыжкой и не вскрикнула от боли. Тогда он опустил её, потирая небольшой ушиб. Поцеловал его. Он посмотрел на неё с улыбкой, которая выражала не столько вопрос, сколько обещание, и она подумала, что они могли бы заняться любовью достаточно тихо, чтобы не разбудить Филипа. Вот о чём были её мысли, когда он уничтожил её.

— Нам удалось. Тебе, que si?[ «верно?», прим. ред.]

— Удалось что? — спросила она, откидываясь на гелевую кровать.

— Поквитаться за Террион Лок, — сказал Марко. — Отстоять Пояс. Ради нас. Ради него.

Марко кивнул в сторону ребенка. Филип спал, засунув большой палец в рот, глаза были настолько закрыты, что, казалось, больше никогда не откроются. Она знала ещё до того, как поняла, что знает. Волнующий холод прошиб её сердце, живот и всё тело. Марко почувствовал это. Воспоминание о его насмешливой улыбке и взгляде сквозь неё всё ещё горели в памяти.

— Что мне удалось? — спросила она.

— Идеальное преступление, — сказал он. — Первое из многих.

Она поняла: «Гамарра» был уничтожен её кодом. Люди, которые были там, погибли из-за неё, и все резкие высказывания и разглагольствования Рокку перестали быть пустой болтовней. Теперь Марко был убийцей. И она тоже. Они всё равно продолжили заниматься любовью, он был слишком горячий и опасный, чтобы отказать, она — всё ещё слишком шокирована, чтобы понять, как сильно она хочет возразить. Она ненавидела это, но всё было именно так. Это было началом тёмных времён, но, оглядываясь назад, всё остальное: депрессия, страх, потеря Филипа, её провалившаяся попытка самоубийства — уже было предначертано в ту ночь.

Надпись над вратами ада, выполненная мелким шрифтом.

Взять на прокат судно в порту было легко. У неё было достаточно денег, чтобы купить анонимный кредит, пропустить через обменно-валютную контору и перевести на одноразовый теневой счёт. Вот только во время всего процесса было странное ощущение, ведь она всего этого не делала уже очень долго. С тех пор, как нанялась на «Кентербери», и казалось, что это было семь жизней назад.

Она сидела на тонкослойной гелевой кровати и ждала, когда прекратят идти слёзы и её перестанет тошнить. Этот момент наступил, хотя в разгар истерики казалось, что этого не произойдёт никогда. Затем она долго принимала душ, переоделась в чистый комплект одежды, приобретенный в магазинчике. Превращение твёрдого, сжатого свёртка одежды в комбинезон напоминало ей насекомое, выбирающееся из куколки. Казалось, это должно было быть метафорой для чего-то.

Её ручной терминал показал полтора десятка сообщений от Джима. Она не воспроизводила их. Иначе искушение ответить, признаться ему и утешить, поговорить с кем-то, кому она всецело доверяла, было бы слишком большим. И тогда он бы чувствовал себя обязанным сделать что-то. Прийти и всё исправить. Вовлечь себя в неприятности и во всё то, что она натворила. Расстояние между «здесь» и «там», между Марко и «Росинантом» было слишком дорого, чтобы пожертвовать им. Время комфорта наступит позже, когда она сделает то, что необходимо. Когда спасёт Филипа. Когда сбежит от Марко. Так что она не воспроизводила сообщения. Но и не удаляла тоже.