— Ага.
Войдя в лифт, Эрих вдавил кнопку оперативной палубы. Амос туда не собирался, но разговор, казалось, ведется неспроста, поэтому он туда все-таки поехал. Лифт дернулся на старте, а потом мягко поднялся через высокие уровни корабля.
— Не понимаю, это корабль или декорированный тюфяк, — заворчал Амос.
— Я не шарю, — ответил Эрих. — Это первый, на котором я побывал.
— Да ну?
— Никогда раньше не выходил из атмосферы. Низкая гравитация — это странно.
Амос чуть подпрыгнул на пальцах ног. Где-то одна шестая g. Его такое не особо заботило.
— Ты привыкнешь.
— Ага, ты же смог, — сказал Эрих. — Так как вы познакомились?
— Мы столкнулись в одной заварушке, когда группка её неприятелей пыталась нас убить. Она вмешалась и помогла спасти наши задницы.
— И теперь вы друзья.
— Дружелюбные знакомые, — сказал Амос. — У меня не слишком много тех, кого можно назвать друзьями.
Лифт остановился с мягким рывком, которого в действительности не должно было быть. Верхняя палуба была выполнена в темных цветах, пол был цвета темного шоколада, стены из искусственного дерева, консоли и диваны обтянуты искусственной кожей. Или, может быть, это была настоящая кожа. Похоже он и не знал в чем разница. Эрих опустился на один из диванов и провел рукой по голове.
— Ты ведь понимаешь, что без нас у тебя бы ничего не вышло, — сказал он. — Без меня и твоей подружки из тюрьмы. А тут вдруг глава грёбаного правительства, так что вы уж извините, если мой мозг немного сломается.
— Ну, я…
— Нет, я понимаю, что-нибудь ты бы сделал. Просто что-то другое. Именно это ты сделать не смог бы. Этот план… Для него тебе понадобились мы. Мы все. И единственное, что нас всех связало — это ты.
Амос сел напротив, но Эрих избегал зрительного контакта.
— План — это громко сказано, — сказал он. — Я просто хватался за всё, что мог.
— Да, дело в том, что ты понимаешь за что здесь хвататься. Я провел много лет в Балтиморе. Знаю его, как свои пять пальцев. Вернее, знал. Теперь со мной здесь все мои лучшие люди, и, черт возьми, не понимаю, что здесь похоже на мою привычную жизнь, понимаешь? Кто контролирует наркотики здесь? Как вы подделываете удостоверения личности? Я понимаю, что основные схемы одинаковы в любом месте, но…
Эрих смотрел на стену так пристально, словно там было на что посмотреть. Амос вытянул шею, проверяя, что же это.
— Я не знаю, что нам здесь делать. Я не знаю, что мне здесь делать. Мои люди рассчитывают, что я проведу их через эту кошмарную маслобойку, а я не знаю, куда их вести и что нам делать.
— Да, отстой.
— А ты — да, — сказал Эрих.
— Я отстой?
— Ты знаешь. Ты здесь бывал. Всё это — привычная среда для тебя. Ты знаешь людей. Знаешь, как всё устроено. Ты в курсе, как здесь выжить.
— Вполне вероятно, ты переоцениваешь количество времени, которое я затратил на анализ происходящего, — сказал Амос. — У меня есть один корабль и три человека. Это не особенно много. Все остальное просто случилось по дороге.
— Но это привело нас сюда, — Эрих отвел глаза. Его взгляд был тяжелым. — У меня припрятано достаточно наличных, и если я получу к ним доступ, то смогу купить небольшой кораблик. Не слишком хороший, но хоть что-то. Или перевезти куда-нибудь команду. На одну из станций Лагранжа, или Палладу, или… куда угодно. Начать всё сначала. Занять новую нишу. Если ты захочешь нас возглавить, я уступлю.
— О, — сказал Амос. — Нет, спасибо.
— Им было бы лучше под твоим руководством, чем под моим.
— Угу, но мы с ними недостаточно хорошо знакомы, чтобы мне было не насрать. У меня своя команда. Я с ней.
Глаза Эриха расслабились. Он не мог сказать, означало ли это облегчение или разочарование. Возможно, и то, и другое. Лидия бы знала. Или Наоми. Или Холден. Или Алекс, наверное. Для него это было лишь небольшим изменением мышечного напряжения. И могло означать что угодно.
— Тогда я найду свой путь, — сказал Эрих. — Мы выйдем отсюда через пару дней, если у меня получится это устроить.
— Тогда давай, — сказал Амос. Чувствовалось, что должно было быть что-то еще. Он знал Эриха дольше, чем кого бы то ни было за всю свою жизнь. Даже если они и свидятся еще раз-другой, вот этот самый их разговор означал конец. Жизни их обоих могли бы сложиться совсем по другому, если бы Амос нашел несколько других слов. Казалось, по этому поводу надо бы что-нибудь сказать. Но раз уж в голову ему ничего не пришло, он вернулся к лифту и спустился к машинному отделению.
Прийти в техническую зону «Чжан Гуо» — в места, где хозяева и гости время не проводят — было все равно что попасть на другой корабль. Блеск и красота уступили место простому утилитарному дизайну, который был не так хорош, как на «Роси», но все-таки был лучше, чем на любом корабле из тех, на которых приходилось работать Амосу. Все углы были скруглены и покрыты мягким материалом для предупреждения травм. Все поручни были с двойными креплениями. Все ящики и шкафы в машинном отделении были зафиксированы в двух плоскостях. Воздух пах свежими фильтрами и смазкой. Кто-то сохранил это место в чистоте и порядке гораздо лучшем, чем заслуживал чванливый орбитальный шаттл. Жив ли еще этот кто-то, подумал Амос. Ну и так как это был вопрос, на который он ответить не мог, много сил на него он тратить не стал.
Персик сидела на верстаке. Костюм, который они добыли во время их поездки на велосипедах в Балтимор, выглядел довольно пестро в чистом и аккуратном окружении, был разорван на плече и все еще был достаточно велик для нее. Выглядело так, как будто она плавала в нем. Ее волосы были стянуты на затылке в хвост пластиковой стяжкой, и ее руки быстро и осторожно двигались над открытым корпусом модульной электроники. Ее движения были такими же точными и плавными, как движения пианиста над клавишами на старой видеозаписи. Она не подняла глаза, когда он вошел, но она улыбнулась.
— Для тебя кое-что есть. Ручной терминал из спасенного имущества. Вполне рабочий. Даже выходит на диалог с местной сетью. Закончишь настройку, и можно пользоваться.
Амос вытянул из стены сиденье рядом с ней. Она протянула ему терминал, все так же не глядя на него.
— По мнению Крисси, мы его не спасали.
— Ну, значит, я отпускаю его на свободу. Я думала взять его себе, но я не смогу. Мне не с кем по нему связаться.
— Можно использовать как одноразовый, — сказал Амос, начиная вводить информацию для настройки. — В крайнем случае будешь новости по нему смотреть.
— Оно мне надо?
— Ну если думаешь, что нет, по ходу не надо.
Она вздохнула. В ее глазах стояли слезы, а на лице была улыбка.
— У нас получилось. Мы смогли целыми и невредимыми добраться до Луны.
— Ага.
— Знаешь, чего мне по-настоящему не хватало, когда я была в Яме? Чего-нибудь, что действительно имело бы значение. Они кормили меня, поддерживали во мне жизнь, а еще у нас было что-то вроде группы поддержки, где мы могли разговаривать о детских травмах и прочем дерьме. Но я не могла делать ничего значимого. Не могла работать. Не могла поговорить с кем-нибудь с воли. Я просто существовала, существовала, существовала, а потом рано или поздно умерла бы, и они поселили бы кого-нибудь в мою камеру.
Она подалась вперед, положив локти на верстак. Она обо что-то обожгла большой палец — об паяльник, ствол пистолета, еще что-то — и кожа была гладкой, розовой, и выглядела болезненно.
— Я не хочу туда возвращаться.
— Персик, там больше некуда возвращаться. И вообще, я уверен, что Крисси знает, что ты здесь на корабле. Она не акцентирует свое внимание на этом, так что пока мы сохраняем спокойствие и действуем непринужденно.
Она коротко и горько засмеялась.
— И что с того? Ты не можешь взять меня с собой, Амос. Я не могу взойти на «Росинант». Я пыталась убить Холдена. Да и всех остальных тоже. И я убивала людей. Невинных людей. От этого никуда не деться.
— И в моей лавочке это уместно, — сказал Амос. — Я признаю, что, встреча с моей командой снова может заставить тебя немного понервничать, но мы все знаем, кто ты. Что ты сделала. Включая всё дерьмо, которое ты нам причинила. Всё это не в новинку для нас. Мы всё обсудим и что-нибудь придумаем.
