Алекс и Бобби стояли на приподнятой платформе и смотрели на корабль. Нанесенные Вольным флотом повреждения выглядели ярким шрамом. Вокруг корабля на лесах возвышались широкие панели — недавно доставленные секции корпуса, их перемещали лапы манипулятора. Алекс протянул наушники, Холден подсоединил их к своему ручному терминалу и подключился к каналу увеличенного экипажа.
— И как всё выглядит? — спросил он.
— Они прилично нас потрепали, — отозвалась Наоми. — Я под впечатлением.
— Ломать — не строить, — сказал Холден.
— Это уж точно, — сказала Наоми, по-астерски подняв кулак в знак согласия. — И эти секции для замены...
— Есть проблемы?
Ответила Сандра Ип. Звук незнакомого голоса немного раздражал.
— Они из углесиликата. Прямо-таки произведение искусства. Идущий по касательной снаряд ОТО от них отскакивает.
Едва различимые оборонительные нотки в голосе дали Холлдену понять, что тема всплывает уже не в первый раз.
— Пока что отскакивает, — сказала Наоми.
Холден переключил микрофон только на канал команды «Росинанта», но продолжал слышать всех остальных.
— Ну что, только по-семейному? Что за дела с новыми панелями?
— Да ничего такого, — ответила Наоми. — Они отличные. Всё в точности, как о них и говорят. Но через пять лет или через десять?..
— Они быстро изнашиваются?
— Ну, в том-то и дело, — протянул Алекс. — Пока что нет ни одной старше десяти лет. С появлением протомолекулы ученые получили грандиозный пинок под зад. Напридумывали кучу новых игрушек. Как эти тонкие панели. Теоретически, они должны быть прочными, как настоящие. А на практике... на практике они испытываются на нас. Я кучу времени уговаривал «Роси», что их вес правильный. Теперь им придется управлять по-другому.
Холден скрестил руки на груди. Над его головой лапа меха переместила новую секцию корпуса и приставила его к борту «Роси».
— А нам точно это надо? Мы могли бы настоять на обычных панелях.
— Не могли бы, если хотим в ближайшее время отчалить на станцию Тихо, — сказала Наоми. — Идет война.
— Можем отказаться от контракта, — сказал Холден. — Фред подыскал бы для нас другое задание.
— Ну, не знаю, кэп, — вставил Амос. — При таком положении дел неплохо иметь работу. В смысле, пока деньги еще что-то значат. — Он помолчал. — Эй, а деньги еще что-то значат?
— Будут, если мы победим, — откликнулась Наоми. — Но в портах Вольного флота нас в любом случае не станут заправлять и чинить.
— Точно, — сказал Амос. — Так что неплохо иметь работу.
Два меха поспешили к краю новой панели корпуса. Разгорелись похожие на маленькое солнце сварочные аппараты, спаивая вместе старую и новую технологию. Было в этом нечто, что Холдену не нравилось, чему он не доверял. Но и нечто потрясающее. Сам этот материал не существовал, когда родился Холден, и вот он здесь.
Протомолекулу создал грандиозный разум, а с ней и кольца, и странные, безжалостные руины, покрывающие новые миры. Их можно истребить, но можно и встроить в человеческое знание — понять, на что всё это способно и как себя ведет. Родившийся сегодня ребенок вырастет в мире, где углесиликатная ткань так же буднична, как титан или стекло. Сотрудничество между человечеством и призраками могучего инопланетного разума пойдет людям на пользу. Холден был представителем того поколения счастливчиков, которые перешагнули через порог, границу между «до того» и после того, что прямо сейчас воплощают в жизнь Наоми, Ип и Амос, и Холдена восхищало, насколько это круто. Страшновато, но круто.
— Это будущее, — сказал он. — Стоит к нему привыкнуть.
Остальные из временной команды Фреда Джонсона либо были уже на «Росинанте» вместе с Клариссой, либо в пути из своих квартир на Луне. Все с нетерпением ждали предстоящее задание. Впервые все они — Земля, Марс и даже наименее радикальное крыло АВП — вместе схватятся с Вольным флотом. Основное бремя ляжет на Землю и Марс, но «Росинант» присоединится в качестве корабля-наблюдателя, на котором полетит Фред Джонсон — представитель Пояса, пусть и не идеальный. Они готовы.
Вот только Холден готов не был.
В особенности сейчас, когда родители поднялись из гравитационного колодца Земли, желание быть рядом с ними его удивило. Бо́льшую часть сознательной жизни он провел вне планеты. Если бы кто-нибудь спросил, он бы ответил, что не скучает по Земле. Только по некоторым людям. Может, по некоторым местам из детства. Но он не тосковал по планете. И лишь теперь, когда ее атаковали, Холдену хотелось ее защитить. Может, так было всегда. Он вырос из дома своего детства, но в глубине души по-прежнему считал, не осознавая этого, что принадлежит Земле. Он изменился. Повзрослел. Но всё равно его место там. Только теперь этого места больше не существовало. Желание остаться было сродни желанию переместиться в прошлое, когда ничего этого еще не случилось.
Пришло сообщение от Фреда Джонсона. Он закончил встречу с техниками по оружию Сун И Штайнбергом и Гором Дрогой. Как только сварят новый корпус и проведут испытания давлением, можно отчаливать. Если у Холдена еще остались дела на Луне, самое время ими заняться.
У Холдена осталось дело на Луне.
Сварочный аппарат вспыхивал и угасал. «Росинант» стал немного другим, как снова и снова происходило уже многие годы. И с каждой переменой корабль двигался от прошлого в будущее. Как и люди на нем.
— Всё нормально? — спросила Бобби.
— Что? — встрепенулся Холден.
— Ты вздыхаешь.
— С ним это бывает, — сказал Алекс.
— Правда? — отозвался Холден, сообразив, что Бобби подключена к каналу команды «Росинанта». И он был этому рад. — Я и не знал.
— Не переживай, — сказала Наоми. — Это мило.
— Так когда вы закончите, Наоми? — спросил Холден. — Фред уже на подходе.
— Ага, — ответила она, и возможно, Холден лишь вообразил в ее голосе ужас. — Всё готово.
***
Кар, на котором они ехали в сторону лагеря беженцев, двигался на электромагнитной подушке, удерживающей колеса на поверхности.
Он издавал не то ворчание, не то посвистывание — но звук был достаточно громким, чтобы Холдену пришлось повысить голос.
— Если ей по-прежнему будут платить ООН или Марс, это совсем другое, — сказал он. — Если мы предложим ей постоянное место в команде, нужно сделать это аккуратно.
— Она молодец, — сказала Наоми. — Готовилась к работе как раз на корабле вроде «Роси», чего не скажешь о любом из нас. И с командой ладит. Почему бы не взять Бобби на борт?
Воздух в более глубоких коридорах стал сырым и спертым. Системы жизнеобеспечения работали на полную мощность, даже чуть больше. Люди шарахались от кара, некоторые рассматривали его пассажиров, а некоторые как будто вообще ни на что не смотрели.
В лагере беженцев пахло утратами и ожиданием. Почти все проходящие мимо потеряли целую жизнь и все свои корни. Холдену и Наоми по сравнению с ними повезло. У них был дом, пускай он и слегка изменился.
— Дело не в Бобби, — сказал Холден. — Конечно, я хочу взять Бобби. Дело в условиях... Мы будем ей платить? Сделаем ее совладелицей «Роси», чтобы она получала одинаковую долю с нами? Мне это не кажется хорошей идеей.
Наоми посмотрела на него и подняла бровь.
— Почему?
— Потому что, если мы поступим так с Бобби, то придется и со всеми остальными, кого принимаем на борт.
— То есть с Клариссой?
— Мне не хочется делать Клариссу совладелицей «Роси». Просто... Она здесь, ну ладно, пускай. Мне всё равно неспокойно, но я могу это пережить. И я хочу взять Бобби в команду, но просто... просто не могу. Не могу согласиться с тем, чтобы Кларисса когда-нибудь назвала мой корабль домом. Одно дело — позволить ей здесь находиться, а другое — сделать вид, будто она похожа на Бобби. Или на тебя. Или на меня.
— Никакого прощения? — спросила Наоми, наполовину с подтруниванием, наполовину всерьез.
— Море прощения. Океан прощения. Но есть определенные пределы.
