Мичо опустилась в оставленное для неё кресло, сидела и молча слушала, пока музыка не завершилась чередой звучных, но нестройных аккордов. Все отложили и арфы, и ручные терминалы. Бертольд пошире открыл единственный зрячий глаз.
— Спасибо, что собрались, — сказала Мичо.
— Всегда пожалуйста, — ответила Лаура.
— Хочу уточнить, — спросил Джозеф. — Сейчас ты наш капитан или наша жена?
— Я ваша жена. Я думаю... кажется, я...
И она разрыдалась. Опустила голову, закрыла лицо руками. Тугой узел сдавливал горло. Она попыталась откашляться, но получались всхлипы. Пальцы Лауры коснулись её ступни. Потом рука Бертольда обвила её спину, он обнял Па и привлёк к себе. Откуда-то издалека, как из другого мира, до неё донёсся ласковый шёпот Оксаны:
— Ничего, дорогая, всё хорошо.
Это всё уже чересчур. Это слишком.
— Что я наделала, — наконец сумела сказать Мичо. — Это всё я, опять. Я подставила нас, привела под командование Марко, а он... Он — второй Ашфорд. Ещё один Фред мать его Джонсон. Я изо всех сил старалась, чтобы больше такого не случилось, и не справилась. И ещё увлекла за собой всех вас. Я так... Мне так жаль.
Семья окружила её, Мичо обнимали, касались, поглаживали. Старались утешить. Без слов говорили ей, что они здесь, рядом. Эванс плакал с ней, сам не зная о чём. От слёз какое-то время было горько и стыдно. Потом стало легче. Яснее. Худшее позади. А когда Па снова пришла в себя, заговорил Джозеф:
— Расскажи нам всю эту историю. Тогда в ней останется меньше горечи.
— Он бросает Цереру. Уводит весь Вольный флот, а людей оставляет внутрякам. Помните, мы захватили корабли колонистов? Он хочет законсервировать их за эклиптикой вместо того, чтобы доставить припасы на станцию.
— Ох, — задохнулась Надя. — Значит, вот он какой?
— Измениться нелегко, — сказал Джозеф. — Если долго называть себя воином, начинаешь этому верить. Тогда всё становится едино — что жизнь, что и смерть. Такое саморазрушение личности.
— Слегка отвлечённо, милый, — ответила Надя.
Джозеф поднял на неё взгляд и невесело улыбнулся.
— Конкретнее. Ты права. Как всегда.
— Мне так жаль, — повторила Мичо. — Я опять сделала всё не так. Доверилась этому человеку. Я пошла под его командование и... Я тупица. Просто дура.
— Как и все мы, — хмуро произнесла Оксана. — Мы все ему верили.
— Вы поверили, потому что я вас уговорила, — возразила Мичо. — Это моя вина.
— Ну-ка, Мичо, — сказала Оксана. — Какое у нас волшебное слово?
Мичо рассмеялась — против своей воли. Старая шутка, часть того, что делало их семьёй.
— Волшебное слово — упс, — сказала она и спустя мгновение повторила: — Упс!
Бертольду понадобилась минутка, чтобы высморкаться и утереть последние слёзы.
— Ну ладно. И что же нам теперь делать?
— Мы не станем больше работать на эту сволочь, — сказала Оксана.
— И не можем остаться здесь, дожидаться землян, — кивнула Надя.
Не сговариваясь, все посмотрели на Мичо, их жену. Но также и капитана. Она прерывисто и протяжно вздохнула.
— Чего он от нас хотел? Собрать корабли колонистов и раздавать еду и припасы астерам, которые в них нуждаются. Вот это и надо делать. Для этой цели у нас всё ещё есть боевой корабль. Возможно, на других кораблях кто-то думает так же, как мы. Итак, мы либо доводим миссию до конца, либо подыскиваем тихое местечко, ложимся на дно и исчезаем прежде, чем Инарос поймёт, что нас нет.
Семья молчала, казалось, довольно долго, хотя это были всего лишь несколько вздохов, один за другим. Бертольд тёр слепой глаз. Оксана и Надя обменялись взглядами, которые, видимо, что-то значили. Лаура покашляла.
— Скрываться — не значит быть в безопасности. Только не сейчас.
— Верно, — заговорил Бертольд. — Я за то, чтобы мы сделали, что обещали, и плевать на всё остальное. Предательства случались и раньше, и нас это не убило.
— А мы? — сказал Джозеф. — Разве мы сейчас не меняем сторону?
— Да, — сказал Эванс. — Меняем.
Джозеф обернулся и теперь смотрел прямо в лицо Мичо. Его лицо излучало добродушие и любовь, как тепло, исходящее от радиатора.
— Мы дрались с угнетателям. И продолжаем драться. Мы шли на зов наших сердец. Подчинимся ему и сейчас. Обстоятельства изменяются, но это не значит, что меняемся мы.
— Прекрасно. — Мичо взяла его за руку.
— Хотя и слегка отвлечённо, — добавила Надя, но в её голосе тоже звучала любовь.
— Всё, что ты совершала, — сказал Джозеф, — все ошибки, потери и раны. Всё вело тебя к этому, и как только за всем этим увидишь Его, ты будешь готова действовать. Может, и неудачно. Всё прошедшее было ступенькой к сегодняшнему.
— Что за чушь, — сказала Мичо. — Но спасибо тебе.
— Если вселенной нужен нож, она и создаёт нож, — пожал плечами Джозеф. — Если ей нужна королева пиратов — появляется Мичо Па.
Глава 12
Холден
Настенный экран в зале ожидания доков был настроен на развлекательный канал. Кто-то невидимый брал интервью у сногсшибательно красивой девушки, чье веко было то ли накрашено красным, то ли с татуировкой. Бегущая строка внизу экрана сообщала ее имя — Зедина Раэль. Холден не знал, кто она такая. Звук был включен, но неразборчив из-за гула шныряющих по залу толп. Субтитры шли на хинди. Раэль покачала головой, и по ее щеке скатилась крупная слеза, а на экране возникло изображение разрушенного города под грязно-бурым небом. Значит, это про ситуацию на Земле.
Нетрудно забыть, что индустрия развлечений — музыканты, актеры и просто разного рода знаменитости — так же пострадали от катастрофы, как и все остальные. Такое чувство, что эта часть реальности существует отдельно. Нетронутой. Эпидемии, войны и бедствия не должны посягать на искусственный мир индустрии развлечений, но конечно же, они его затрагивали. Зедина Раэль, чем бы она ни развлекала публику, тоже человек. И возможно, потеряла любимых при падении метеоритов. И скорее всего, потеряет еще кого-то.
— Капитан Холден? — спросил широкоплечий темноволосый человек с острой бородкой, на его лице были написаны усталость и добродушие.
В руке он держал ручной терминал. Судя по форме, он работал в портовом контроле, на бейдже значилось имя — Бейтс.
— Прошу прощения. Давно ждете?
— Нет, — отозвался Холден и взял протянутый терминал. — Всего несколько минут.
— Здесь столько дел... — протянул Бейтс.
— Ничего страшного, — сказал Холден, прижимая большой палец к считывающему устройству. Терминал пискнул. Тонкий и радостный звук, как будто терминал счастлив, что Холден разрешил доставку.
— Встретимся в доке H-15? — спросил Бейтс. — Освободим его для вас. Кто ваш координатор по ремонту?
— У нас есть собственный. Наоми Нагата.
— Да. Ну конечно.
Мужчина кивнул и ушел. Зедину Раэль на экране сменила Ифра Маккой с грубоватыми чертами лица. Холден хотя бы знал, кто это. Невидимый ведущий что-то произнес, и пауза в окружающем шуме позволила Холдену услышать слова Ифры: «Мы должны ответить. Мы должны выстоять». Боль и отчаяние в голосе Ифры встревожила Холдена, он не знал — потому ли это, что он с ней согласен, или потому, что боится того, к чему приведет этот ответ. Он развернулся к верфи и ведущимся там работам.
На вращающейся станции вроде Тихо или станциях на точках Лагранжа корабль бы пришвартовали в вакууме. Луна — совершенно другое дело. Длинные доки верфи с буксировщиками для кораблей, выдвижными шлюзами и воздухом вгрызались глубоко в грунт. «Росинант» стоял прямо, сопло двигателя направлено к центру Луны, а сужающиеся в остриё верхние палубы торчали в сторону звезд. Удерживала его паутина лесов. Док был достаточно обширен, чтобы в нем поместился и корабль втрое крупнее, его наполнял пригодный для дыхания воздух.
У стены громоздились ремонтные мехи, а четыре работали на «Росинанте», тихо ползая по его корпусу, как пауки. В одном сидела Наоми, в другом Амос. В третьем — Сандра Ип, ее вместе с другим инженером Фред Джонсон привел в команду «Роси» на время полета до Луны, когда настоящая команда, за исключением Холдена, рассеялась по всему космосу.
