Робертс резко выпрямилась от терминала, глаза округлились.
— Его поймали!
Салис опустил руку и обернулся к ней.
— Кого?
— Крота! Координатора. Его нашли.
Она развернула к ним терминал. На нём маршировали восемь охранников в форме Вольного флота, со всех сторон окружая плотного широкоплечего человека с тёмными волосами и всклокоченной бородой. Вандеркосту он показался знакомым, но вспомнить не удалось. Изображение перепрыгнуло на капитана Сэмюэльс, за ней, чуть сбоку, стоял Джон Амаш. Политическая власть и служба безопасности, рука об руку и плечом к плечу.
Губы Сэмюэльс зашевелились.
— Включи звук, — попросил Салис.
Робертс повозилась с терминалом и пристроилась рядом с ними, чтобы все могли видеть экран.
— ...связанный не только с поселениями, агрессивно настроенными против нас, но и с реакционными силами в Солнечной системе. Перед казнью он будет надлежащим образом допрошен. С учётом всего, что мне стало известно, могу заверить — до тех пор, пока мы сохраняем бдительность, непосредственная опасность станции Медина не грозит.
— Казнь, — произнесла Робертс.
Салис пожал плечами.
— Когда рискуешь кораблем, такое случается. Эти ублюдки из колоний явились не в кости играть и веселиться.
— По крайней мере, всё кончено, — сказал Вандеркост.
— Вот почему тебя отпустили, — Робертс качнула ручным терминалом. — Его нашли. Поняли, что ты ни при чём.
«Или выбрали другого козла отпущения», — подумал Вандеркост. — Хорошо, что не меня».
Но это ведь вслух не скажешь. Не то нынче время.
Глава 33
Холден
Прихожая была больше кают-компании «Росинанта». Широкие столы со встроенными мониторами и металлическими стульями. Мягкое рассеянное освещение особого спектра, напомнившее Холдену утро на Земле его детства. У него не было мундира, да и звания не было, но рабочий корабельный комбинезон показался не подходящим случаю. Холден выбрал темную рубашку без воротничка и брюки, чем-то напоминающие военную форму, но без претензий и опознавательных знаков.
Входящая через желтые двойные двери Наоми выглядела под стать, но Холдену почему-то казалось, что на ней такая одежда смотрится лучше. Итак, из всей троицы только Бобби была в форме, хотя и без опознавательных знаков. Правда, и крой, и посадка буквально орали, что она из марсианской морской пехоты. А собирающиеся дальше по коридору люди, с которыми им предстояло встретиться, всё равно знали, кто она такая.
— Ты постоянно одергиваешь рукав, — сказала Бобби. — С ним-что-то не так?
— С рукавом? Нет, с ним всё в порядке. Это со мной что-то не так. Знаешь, сколько раз я занимался подобной дипломатией? Я бывал в сражениях и записывал видео, но чтобы вот так войти, сесть за стол вместе с кучей людей из АВП и объяснять им, что они должны ко мне прислушаться? Этим я занимался ровно ноль раз. Никогда.
— Илос, — сказала Наоми.
— Ты про то, как один парень убил другого прямо на улице и сжег живьем кучу людей?
— Да, про это, — вздохнула Наоми.
Бобби положила ладони на встроенный в стол экран. Тот на мгновение вспыхнул в ожидании команды, но когда ее не последовало, снова потух. У двери раздались приглушенные голоса. Женщина с астерским акцентом спрашивала что-то насчет стульев. Ей ответил мужчина, но слишком тихо, чтобы разобрать.
— Я уже бывала в подобных местах, — сказала Бобби. — Политика. У каждого свои интересы, и никто не говорит вслух, чего хочет на самом деле.
— Да? — протянул Холден.
— Полное дерьмо.
Сбрасывая скорость, набранную по время сражения, «Росинант» затормозил у станции Тихо резче, чем они планировали, и все чувствовали себя не в своей тарелке, как будто из-за недомогания или печали. Холден устроил в кают-компании небольшую церемонию, все поделились своими воспоминаниями о Фреде Джонсоне и погоревали вместе. Молчали только Амос, дружелюбно улыбаясь, как обычно, и Кларисса — она сосредоточенно сдвинула брови, словно пыталась решить головоломку.
Когда все разошлись, Холден обратил внимание на то, что Алекс и Сандра Ип вышли вместе, но у него не было ни времени, ни морального настроя для беспокойства об их сближении. С каждым часом они еще на несколько тысяч км приближались к Тихо и этой встрече. Холден проводил всё свободное время у себя в каюте за закрытой дверью, посылая в пустоту Солнечной системы сообщения. Мичо Па. Драммер на Тихо. Дэмиану Шорту, взявшему в свои руки бразды правления на Церере. Но в основном Крисьен Авасарале.
Каждый долгий и тяжелый день он обменивался сообщениями с Луной. Длинные лекции Авасаралы о том, как вести себя на встрече, как представить себя и свои аргументы. А что еще важнее, как услышать, что говорят и не говорят другие. Она послала Холдену досье на всех главных игроков АВП, которые могут там быть: Эйми Остман, Мику эль-Даджайли, Ляна Гудфорчуна, Карлоса Уокера. Всё, что известно о них Авасарале — семьи, чем занимались их фракции и что, как она подозревала, они совершили. За ними тянулся огромный шлейф пересекающихся и расходящихся интересов, личных обид, влияющих на политические решения, и политических решений, влияющих на личные связи. И вместе с этим Авасарала вливала в его уши поток отшлифованных всей ее жизнью политика озарений, пока Холден не пьянел от этих разговоров до тошноты.
«Выступать с точки зрения сильного или просто задиры, капитулировать или напроситься на оскорбления — годятся только смешанные стратегии. Всё это слишком личное, но и они это знают. Попытку подольститься они чуют с такой же ясностью, как если бы кто-то пёрнул. Если обращаться с ними как с драгоценностью в тот момент, когда можешь перегнуть их об колено, ничего не выйдет, ты уже облажался. Они неверно тебя оценивают, так воспользуйся этим».
Войдя в переговорную комнату станции Тихо, Холден решил прикинуться упрощенной версией Авасаралы, живущей в его подкорке. Это как за несколько недель сделать работу, планируемую на десятилетия, и в какой-то степени так оно и было. Холден не мог спать, но и бодрствовать не мог. Когда они наконец добрались до станции Тихо, он не знал, что сильнее — страх или чувство облегчения.
Прогулка по обитаемому кольцу Тихо в первый раз после возвращения вызывала ощущения призрачности. Всё так знакомо — бледные пенистые стены, терпковатый запах в воздухе, звуки музыки в стиле бангра, просачивающиеся из далеких мастерских, но сейчас всё это приобрело другое значение. Станция Тихо была домом Фреда Джонсона, а теперь перестала. Холдена не покидало чувство, что кого-то не хватает, а потом он вспоминал кого.
Драммер не показывала свою печаль на публике. Встречая их, она была всё той же главой службы безопасности, как и раньше — резкой, настороженной и деловой. Она встретила их в доках с вереницей каров, в каждом по паре вооруженных охранников. От этого Холдену уж точно не полегчало.
— Кто теперь здесь за главного? — спросил он, когда они остановились у перегородки, за которой находилась административная секция.
— Официально — Бредон Тихо и совет директоров, — ответила она. — Вот только они в основном на Земле и Луне. Даже носа сюда не показывали. Всегда боялись замарать руки. А мы здесь, так что пока кто-нибудь не явится и не докажет свои претензии, то управляем станцией мы.
— Мы?
Драммер кивнула. Ее взгляд посуровел, не то от горя, не то от гнева.
— Джонсон хотел, чтобы я присматривала за станцией до его возвращения. Так я и планирую поступить.
***
Его должны были ждать четверо.
А их оказалось пятеро.
Холден узнал всех, о ком ему говорила Авасарала. Широкоплечий и круглолицый Карлос Уокер, ростом даже ниже Клариссы, выглядел неестественно невозмутимым. Эйми Остман сошла бы за школьную учительницу, но несла ответственность за большее число атак на военные объекты внутренних планет, чем все остальные вместе взятые. Лян Гудфорчун, которого Фреду удалось завлечь за стол переговоров только обещанием амнистии для его дочери, бывшей важной шишке в АВП, ныне содержащейся в секретной тюрьме на Луне. Мика эль-Даджайли с мясистым, пронизанным венами носом пропойцы полжизни занимался координацией независимых школ и больниц в Поясе. Его брат был капитаном «Аэндорской волшебницы», когда ее уничтожил Вольный флот.
