Холден кивнул и проглотил комок в горле. Дисплей отключился, и на камбузе стало чуть темнее.
— Это было до того, как мы добрались сюда.
— Ага, — осторожно сказал Амос. — Внезапно стало сложновато понять, кто входит в твое племя. Если ты новый Фред Джонсон, то решив не взрывать людей, изменишь и представление о том, кто в твоем племени.
— Это точно, – горестно согласился Холден. — Не знаю, поступил бы я сейчас иначе или нет. Я не жалею о том, что сделал. Но знаю, что такого больше не повторится.
— Наоми, наверное, тоже с этим справится.
— Я собирался поговорить с ней. Но что-то как-то все откладывал.
— И пришлось спросить мне, — сказал Амос.
— Да уж.
— Ты уверен, что подходишь для этой работы?
— Нет, — ответил Холден. — Но я ее получил и намерен выполнить.
Амос подождал пару секунд, анализируя, устраивает ли его такой ответ.
— Ладно, — наконец сказал он и встал. Суп остыл и подернулся пленкой. Амос бросил его в утилизатор. — Рад, что мы это прояснили. Что делать нам с Персиком? Мне кажется, надо бы осмотреть вооружение Бобби.
— Уверен, она уже сто раз сделала это сама, — выдавил улыбку Холден.
— Может, и так. Ну, ладно тогда.
Амос направился к двери, но его остановил голос Джима:
— Спасибо.
Он оглянулся. Холден показался ему сгорбленным, будто защищавшим что-то. Или будто кто-то пнул его в грудь. Забавно, что по мере того, как образ Джима становился значительнее в чужих глазах, сам он начал казаться меньше.
— На здоровье, — ответил Амос, толком не понимая, за что его благодарят. — И вот еще что. Если хочешь, я изменю настройки доступа, и ты больше не сможешь обезвреживать торпеды. Ну, если тебе так будет легче.
– Не надо. Со мной всё в порядке.
— Ну и славно, — сказал Амос и вышел.
В машинном отделении Персик убирала инструменты и просматривала последние данные диагностики.
— Проверила новые уплотнители, — сообщила она.
— Все хорошо?
— Терпимо. — На ее языке это означало, что всё в порядке. — Завтра перепроверю еще раз, когда полимеризация полностью завершится.
— Ладно.
Система звякнула, Персик прочла сообщение, нажала «ОК» и выключила дисплей. — Пойдешь на станцию?
– Не-а, — ответил Амос.
Теперь, когда он удосужился обратить внимание, он ощущал себя медлительным и отяжелевшим, как бывает после слишком долгой горячей ванны. Интересно, проснулась ли Мэдди? Если поторопиться, он может закончить ночь там. Хотя нет. К тому времени, как он начнет клевать носом, она уже заступит на смену и решит, что он пришел снова перепихнуться. Будет неудобно. Если только не... Он поразмыслил, не хочет ли еще раз, потом тряхнул головой.
— Не, я только вернулся. Пойду вздремну чуток.
— Рано вернулся?
— Да. Не мог уснуть. Но теперь смогу.
Глава 36
Филип
Чинить свой корабль — это значит быть астером. Земляне лениво проживают свой век, проедают правительственное пособие и эксплуатируют Пояс. Марсиане-пыльники жертвуют своими и чужими жизнями ради вечной мечты превращения Марса в новую Землю, несмотря на то, что ненавидят старую. А что остаётся астерам? Они чинят свои корабли. Добывают руду на спутниках и астероидах. Заставляют каждый обломок служить дольше, чем ему предназначено. Они используют все свои знания, ум и способности, чтобы выжить в вакууме, словно горстка цветов, растущих в дикой пустыне. Взяться за ремонт «Пеллы» — это правильно и естественно, точно вдох после выдоха.
Филип ненавидел себя за то, что ему не хочется этого делать.
В первые дни речь шла о простой работе, на ходу. Но даже тогда он постоянно ощущал на себе взгляды, а разговоры стихали, когда он подходил поближе. Занимаясь сваркой между корпусами, Джози и Сарта, не зная, что и он на их частоте, говорили про опасность кумовства, а когда он показался, сделали вид, что ничего такого не было. В столовой компанию Филипу составляли только новости с искалеченной ими Земли. Отец его не вызывал и обязанности не ограничивал. Но и это было бы лучше, чем такая неопределённость. Если бы его наказали — по крайней мере, он мог бы утешиться тем, что страдает безвинно. Вместо этого он просыпался в свою смену, шёл помогать с ремонтом и жаждал оказаться где-нибудь в другом месте.
Необходимость лететь в док возникла, только когда выяснилось, что для повреждённого двигателя требуется новый кожух. В другой жизни они попытались бы дойти до Цереры или Тихо, но станции второго порядка ещё неплохо функционировали. Рея, Паллада, Веста. Но ими они не воспользовались. Поступивший от отца приказ направил их к Каллисто.
Подошёл новый эскорт с орудиями наготове, готовый защитить «Пеллу» от торпед и атак вражеских кораблей. Но хотя и Земля, и Марс, и АВП Фреда Джонсона, возможно, следили за «Пеллой», они не позволяли себе отдаляться от своих баз и флота. «Пелла» оставалась добычей, но никто не хотел из-за неё рисковать.
Лёжа в своём аварийном кресле, Филип смотрел канал с Европы о группах нью-таараб, полдюжины плохих секс-комедий — только потому, что в них играла Сильви Кай — и мечтал о новой атаке. Напасть на какой-нибудь мелкий флот с «Росинантом» во главе. Гребаный Джеймс Холден и сука-предательница, мать Филипа, командуют, вопят за своими торпедами и рельсовыми пушками. Иногда фантазии кончались тем, что «Пелле» достаётся ещё больше от кого-то другого, и тогда все понимают, как непросто выиграть битву. Иногда — уничтожением «Росинанта», разорванного, превращённого в облако газа и обломки металла. А иногда Филип представлял, что они сами проиграли и погибли. И в этом последнем, самом мрачном сне, сливались самые мрачные мысли: это станет концом корабля, они никогда не доберутся до Каллисто.
Уцелевшая верфь Каллисто располагалась не обращённом в противоположную сторону от Юпитера полушарии спутника. Прожекторы отбрасывали длинные, не изменяющиеся тени на поверхность и руины соседней верфи, давно разрушенной марсианской базы. Уничтоженной одной из первых акций Вольного флота. Первой, которую возглавил Филип. Пыль и крошечные обломки, потревоженные людьми, медленно опускались на Каллисто, создавая иллюзию тумана там, где совсем не было воды, а атмосфера ничтожна. Филип наблюдал, как всё ярче и длиннее делались блики света на поверхности спутника — белые, сверкающие, как будто в пыль бросили горсти звёзд. Раздался гулкий удар и скрип зажимов, это «Пелла» стала в ремонтный док. Филип отстегнулся и поспешил к шлюзу.
Там уже был Джози — узкое лицо, жёлтые зубы, зачесанные назад длинные седеющие волосы. Джози, который вместе с Филипом участвовал в нападении на Каллисто, был под его командованием. Он поднял бровь, глядя, как Филип запускает цикл шлюза.
— Ты чего-то без формы, — сказал Джози, правда, с лёгкой насмешкой в голосе.
— Я не на вахте.
— Ту хаст увольнение, берег?
— Никто мне не запрещал, — Филип не мог скрыть раздражения. Взгляд Джози стал жёстче, но он только отвернулся. Давление выровнялось, ну, почти. Внешний люк «Пеллы» открылся с лёгким щелчком. Достаточно громко, чтобы Филип услышал изменение состояния, но не раздражающе. В доке ждала охрана —в лёгкой броне с обшарпанными участками на груди и плечах, где ещё проступали тенью полустёртые логотипы «Пинкуотер». Филип махнул им в знак приветствия и пошёл вперёд, наполовину боясь, что его остановят, наполовину желая этого.
До своего первого рейда Филип никогда не бывал на Каллисто. Никогда не видел станцию, пока не отдал команду ее разрушить. Он не знал, какой она была прежде, но всё же видел, что уцелевшая половина покрыта шрамами. По дороге из дока в жилой район он замечал заменённые стены. На настилах тут и там виднелись заплатки другого цвета, кое-где герметик выглядел более свежим. Неглубокие шрамы. Их можно и не заметить, если не знаешь, куда смотреть.
Однако всё справедливо. Необходимо было заполучить у марсиан антирадарное покрытие ради того, чтобы сброшенные на Землю камни стали невидимыми. Это часть войны. И всё-таки ведь он не старался разрушить Каллисто. Просто она оказалась совсем рядом с врагом. Это вина станции. Не его.
