Нет, внешне почти ничего не изменилось. Стены стояли под обычными углами, коридоры изгибались с тем же градусом. Воздух пах, как обычно пахнет воздух. Только в лицах людей появилось нечто, сделавшее всё вокруг уменьшенным, недалёким, похожим на тюрьму. И ещё контрольно-пропускные пункты.
Наоми пришлось набирать код на дверном замке их арендованной квартиры, ведь ручные терминалы не работали. Внутри она сползла по закрытой двери на пол, совсем обессиленная. Холден молча распаковал сумку, разложив припасы на маленьком выдвижном столе. Пад тай и красное карри, всё с тофу, всё такое острое, что глаза слезятся даже от запаха. В какой-нибудь другой день, такое меню было бы роскошным.
Наоми прошла в ванну, умыла лицо, и вернулась назад с каплями воды, запутавшимися в волосах и ресницах. Она села напротив него, и помешала вилкой еду.
- Есть какие нибудь мысли? - спросила она.
- О чем?
Она очертила вилкой маленький круг, указывая на комнату, станцию, вселенную. Пронзив кубик тофу, положила в рот.
- Еще нет, - сказал он. - Должен признаться, мне бы хотелось, чтобы те мудаки не пытались убить этого парня, Сингха.
- Или чтобы сделали работу получше, - сказала Наоми, а в животе Холдена дернулась тревога. Не следит ли служба безопасности за их комнатой? На кой чёрт они попёрлись сюда, угодив прямо в тюрьму? Наоми читала все это на его лице.
- Извини, - сказала она, отчасти ему, отчасти - микрофонам, которые могли быть или не быть здесь. - Плохая шутка.
- Полагаю, это снимает консультационные контракты с повестки дня.
- Похоже на то. И Титан.
- Вот жалость. Мне бы понравился Титан.
- Выйди мы на неделю раньше, - сказала Наоми. - И всё было бы иначе.
- Да, - сказал Холден. Лапша пад тай была густой и горячей, и пахла почти так же, как пахла бы лапша с настоящими лаймами и арахисом. Почти, да не совсем. Он опустил вилку. - Я не знаю, что делать.
- Ешь, - сказала Наоми. - А когда закончишь, прими со мной душ.
- Серьезно? - сказал он. Она подняла бровь и улыбнулась.
Дальше они ели молча. Он хотел добавить немного музыки для фона, и даже потянулся за своим ручным терминалом, но вспомнил, что тот мертв. А потом Наоми сложила тарелки и вилки в переработчик, и обхватив его запястье, потянула его в ванную. Она медленно раздевалась, а его тело отвечало ей, несмотря на стресс и страх. А может, благодаря им. Вожделение и тревога смешались, превратившись во что-то вмещавшее больше одного оттенка отчаяния. Пока он раздевался, она настроила температуру воды, и они стояли там, обнимая друг друга под теплым каскадом, заливавшим изгибы их тел, образовывая лужицы и водоемы. Она опустила голову ему на плечо, и её губы оказались напротив его уха.
- Теперь поговорим, - промурлыкала она. - У нас пятнадцати минут до того, как нормирование отключит воду.
- Ох, - сказал он. - А я то думал, всё дело в моем мужском очаровании.
Она осторожно прихватила его в чувствительном месте.
- Это тоже, - сказала она, и смех в её голосе был лучшим событием за последние несколько дней. - Нам нужен какой-то реальный план. Не знаю, что будет с нашими деньгами. Комната снята только до конца недели, и я не знаю, останется она за нами, или нас тут же вышвырнут. Или что-нибудь еще, серьезно. Только не в такой момент.
- Надо вернуться на Роси, - сказал он.
- Может быть, - сказала Наоми. - Только если это не привлечет лишнего внимания к ребятишкам. Может быть не к добру, если Джеймс Холден с Росинанта снова окажется в строю. Если, конечно, ты не хочешь быть частью этой драки.
- Думаешь, мы влезем в драку?
Она переступила с ноги на ногу, и их тела лениво скользнули под струи воды.
- Что бы сказала Авасарала? - спросила Наоми.
Холден погладил её маленькую спину, обнял, осторожно притянул к себе. Нежно поцеловал.
- Что Губернатор Сингх облажался, - сказал он мягко. - Что закручивание гаек с такой жестокостью, это признак страха.
- Точно, - сказала Наоми. - Люди, которые пришли за ним, были мудаками и дилетантами. Настоящее подполье впереди, и вот там будут профессионалы. И если мы с тобой будем держать нос по ветру, очень, очень внимательно, мы сможем не вляпаться во всё это. Но если свяжемся с командой, безопасники могут решить, что мы собираем всю банду вместе.
- Ладно, оставим их в покое. И что, полностью погрузимся в нашу новую жизнь военных беженцев?
- Или пошлем всё к черту, соберем банду, и умрем все вместе как диссиденты.
- Я бы так хотел, чтобы Титан все еще был в этом списке вариантов.
- Дождись вчерашнего дня, милый.
Он положил голову ей на плечо. Прокаркало предупреждение о водной норме. Только первое. Время ещё есть.
- Почему мне кажется, что меня все это бесит больше, чем тебя? - спросил он, и почувствовал щекой её улыбку.
- Ты новичок здесь, - сказала она. - А я Астер. Безопасность цепляется к тебе, только потому что может? Пропускные пункты, и проверки личности? Можно закончить в переработчике, по любой причине, или без причины? Я выросла с этим. Как и Амос. Я никогда не хотела вернуться к такому, но я знаю, как всё устроено. Детские воспоминания, sa sa que?
- Да уж, дерьмо.
Она провела рукой по его спине и оттолкнула назад. Стена была холодной. Её поцелуй был грубым и сильным, и он ответил на него с такой страстью, какой не было уже давно. Когда они оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, глаза Наоми были жесткими. Почти сердитыми.
- Если мы это сделаем, - сказала она, - это будет уродливо. У нас нет оружия, нет планов, и я не вижу способа победить.
- Я тоже, - сказал он. - И я не вижу, как мы сможем остаться в стороне.
- Значит собираем банду?
- Да. А ведь мы были так близки к тому, чтобы уйти.
- Были, - сказала она.
Предупреждение нормирования прозвучало более требовательно. Холден почувствовал, как огромная волна непонятно эмоции поднимается в груди. Печаль, или гнев, или что-то еще. Он отключил воду. Белый шум, защищавший их от прослушки, стих. От мягкой прохлады испаряющейся воды побежали мурашки. Глаза Наоми были мягкими, тёмными и бесстрашными.
- Пойдем в кровать - сказал он.
- Конечно - ответила она.
Блокиратор двери светился в темноте янтарём. Зеленый означал, что дверь открыта. Красный, что заблокирована. Янтарный сообщал о том, что управление контролируется извне. Категорическое заявление, что их дверь принадлежит сейчас службе безопасности станции. Наоми спала, вдыхая глубоко и размеренно, а Холден сидел в темноте, не двигаясь, чтобы не разбудить, и смотрел на янтарный огонёк.
Это было затишье комендантского часа между рабочими сменами. Сейчас коридоры в Медине, изогнутые поля и парки барабана пусты. Лифты заблокированы. Безопасники Лаконии передвигаются свободно, а остальные прижаты к месту. Включая его. Огромный налог, измеряемый рабочими часами. Если сравнить с Роси, это как потерять члена экипажа на восемнадцать часов в день. Медина же накладывала свой коэффициент, чуть не с тремя нулями в конце. И кто-то в командовании Лаконии считал жертву оправданной, что само по себе говорило ему о многом.
Наоми пробурчала что-то, сдвинула подушку, зарылась в неё, даже близко не вынырнув из сна. Но скоро она проснется. Они делили постель так давно, что он легко читал все неосознанные знаки её тела. Чувствовал, когда она начинала просыпаться. Он надеялся, что она поспит ещё немного, пока их дверь снова не станет их дверью. Тогда ей не придется чувствовать себя запертой в ловушке, как ему сейчас.
Долгие годы Роси выполнял честную долю в перевозке заключенных. Хьюстон был последним, но ещё с полдюжины успело побывать на борту с тех пор, как Тахи стал Росинантом. Он помнил первую, Клариссу Мао. Все заключенные проводили месяцы в комнатке, меньшей, чем эта, уставившись на дверь, которую не контролировали. В отвлеченном, умозрительном смысле, он всегда знал, как неуютно им было, но не усматривал разницы между их заключением, и своим нынешним.
