Она пристегнулась к своему креслу, вызвала управление личным интерфейсом и открыла поступившие сообщения. Три из них были указаны, как непрочитанные. Первое было от командира одного из кораблей-беженцев, другое от капитана одного из кораблей коалиции, и последнее было от Адмирала Антона Трехо из Императорского флота Лаконии. Где-то в другой вселенной, завывание сирен стихло. Теперь ей хотелось, чтобы она взяла с собой хотя бы Вона. И, может быть, виски.
Она запустила воспроизведение сообщения.
Трехо сидел на своем рабочем месте, в безупречной и выглаженной форме. Жидкая черная шевелюра уложена, а глаза ярко-зелёные. У него даже не хватило манер, чтобы хотя бы выглядеть растрепанным. Его улыбка излучала теплоту и сочувствие. Она почти ожидала, что он начнет говорить с ней о своих отношениях с Богом, или поведает о бизнес-возможностях, о которых ей надо молчать из опасения, что начнется суета прознавших конкурентов.
"Президент Драммер, я надеюсь, - сказал он с тягучим выговором выходца из Долины Маринер. - Если нет, пожалуйста, примите мои соболезнования в связи с её кончиной. Я Адмирал Трехо с Лаконианского линкора Сердце Бури, но вы это и так знаете. Я обращаюсь к вам сейчас, потому что не хочу, чтобы меня поняли превратно. Несмотря на все военные действия, которыми меня приветствовали Транспортный Союз и Коалиция Земля-Марс, мы не враги. Ни вы и я. Ни союз и империя. Ни Солнечная система и Лакония. Высокий консул знал, что вы будете сопротивляться изменениям. Мы все это знали, и мы уважаем то, что вы следовали долгу."
"Когда такие люди, как вы и я, вступают в новую фазу истории, это сопровождается... Не знаю, как вы назвали бы это. Родовыми схватками? Всегда наступает время, когда вам приходится ожидать насилия, даже если вы ему не рады. Когда высокий консул впервые объяснил мне параметры этой миссии, я был недоволен. Один корабль, без поддержки, против всей системы? И все же он отправил меня. И этот момент, это сообщение, является частью того, почему я чувствую, что его подход был единственным нравственным путем."
"Я пытался связаться с Генеральным секретарем Ли, но он так и не ответил мне. Вы здесь, и вы, по крайней мере, равны по достоинству любому человеку на внутренних планетах. Вы можете прекратить всё это. Я понимаю, почему вам пришлось сражаться. Вы должны были попытаться уничтожить меня. Я не виню вас. Но в этот момент мне разрешено принять вашу капитуляцию. Сделайте это, и внутренние планеты последуют за вами. Новая администрация будет относиться к вам справедливо. Я обещаю вам это."
"Но если вы всё еще не готовы принять поражение, тогда позвольте мне, из уважения, надеюсь взаимного, задать вам один вопрос. Какое количество смертей требуется, чтобы показать истории, что ваш выбор, который положит этому конец, был мудрым? Чтобы убедить вас, что продолжать борьбу будет не отвагой, а глупостью. Ещё сто. Тысячу. Миллион. Миллиард. Скажите, сколько ещё трупов сделает это возможным для вас, и я их предоставлю. - Он развел руки. - Назовите мне число. Жду вашего ответа."
Сообщение закончилось. Драммер плавала, пристегнутая к креслу, и раздумывала, не проиграть ли сообщение снова, хотя бы для того, чтобы дать себе еще несколько минут, прежде чем вернуться в командный центр. Она чувствовала пульсацию в горле и запястьях - дрожь истощения. Она отстегнулась, и толкнула себя в сторону двери, к короткому коридору.
Все молча ждали её возвращения. Она посмотрела на свой амортизатор, на дисплей перед ним. На побитую молью зеленую волну. На маленькую, неукротимую оранжевую точку.
- Вон, я хочу чтобы вы отправили сообщение к Сердцу Бури.
- Мэм, - ответил Вон, с резким кивком. Я могла бы приказать ему умереть. Я могла бы уговорить их всех сражаться до последнего вздоха.
- Текст сообщения: "Число равно нулю". Отправьте его, и прикажите всем союзным судам остановиться.
Она хотела увидеть какую-то реакцию на лице Вона. Гнев, облегчение, может быть разочарование. Но похоже, проще было дождаться эмоций от камня.
- Да, мэм, - сказал он. - Что-нибудь еще?
- Нет, - ответила она.
Больше ничего. Дальше пути нет. Её бой закончен. Если и была хоть какая-нибудь надежда выстоять против этой империи, теперь она была где-то в другом месте.
Если вообще была.
Глава 46
Сингх
Он не видел, как пришла катастрофа. Даже когда стал ясен масштаб, он всё ещё пытался понять. Застигнутый врасплох.
Разговоры на станции - да и вообще везде - были только о Солнечной системе и её капитуляции. Сингх наблюдал, как словесные баталии разыгрываются в новостных лентах и дискуссионных форумах, приняв на себя роль официального цензора, больше из-за того, что ему нравилось быть свидетелем того, как разворачивается история, чем из-за насущной необходимости. Объединенный флот Транспортного Союза и Коалиции был повержен и остановлен. Новостные ленты из местных источников в Солнечной системе переполняли тоска и отчаяние, и только несколько отдельных неубедительно взывали к продолжению битвы.
Со своей стороны, Керри Фиск, и Лаконийский Конгресс Миров, оказались полезным инструментом для работы по восхвалению капитуляции Транспортного Союза, как момента освобождения для бывших миров колоний. Правила и ограничения на торговлю больше не диктовались политикой Солнечной системы, продвигаемой ими в течение поколений. Находясь вне пределов системы преференций, кумовства, политических махинаций и компромиссов, Лакония позиционировалась как нечто, способное претворить в жизнь именно те реформы, в которых нуждалось человечество. Он заметил, как она избегает упоминать имя Высокого консула Дуарте. В её словах всегда была только Лакония.
Это не страшно. Обе сущности неразделимы.
Но были и другие переговоры, не включавшие её, и других специально подобранных союзников, которые заставляли его чувствовать себя превосходно. Губернатор Кван из Комплекса Бара Гаон, сделал заявление о поддержке новой администрации так быстро, что Сингх был практически уверен, что оно было записано заранее. Местный парламент Оберона также выпустил публичное обращение, одним из первых спеша объявить себя сторонником нового режима. Новая Испания, Новый Рим, Ниньчи-Син, Фелисити, Парадиз, Родина, Убежище, Хризантема, Рихот. Крупные колонии, некоторые с миллионным населением, увидели битву в Точке Левктры, и сделали единственный разумный вывод. Центр силы человеческой расы сместился, и мудрые сместились вместе с ним.
Неизбежное прибытие Тайфуна также шло на пользу. Он знал Контр-адмирала Сонг с тех пор, как поступил на службу. Не то чтобы они были особенно близки, но она была лицом и именем, которое носило вес знакомства. Он обменялся с ней только несколькими сообщениями, в основном для того, чтобы устроить интервью для новостных лент, но, разговоры с ней, очень сильно напомнили ему о доме. Повседневные дела, которые у него были на Лаконии, вкус чая, те маленькие моменты, где он сидел с новорожденной Эльзой, пока Наталия спала. Наблюдение за нектарницами, плещущимися в пруду. Отправка Джеймса Холдена была началом, и приход Тайфуна станет финальной точкой, в открытии транспортного маршрута из Лаконии и обратно. Доказательством того, что большие дороги теперь открыты.
Тоска, которую это вызывало в нем, была необъятной и сложной. Открытое небо, которое он не сможет увидеть, пока остается губернатором Медины. Прикосновение кожи его жены к его коже, которого он с таким нетерпением ждал. Смех его дочери, и мягкие звуки, издаваемые ею на пороге пробуждения.
Каждый день, с момента его схода со Шторма, словно был паузой, задержкой дыхания. И скоро, скоро, сможет начаться его настоящая работа. С прибытием Тайфуна, с покорением Солнечной системы, империя станет неприступной, и будущее человечества будет гарантировано. Он игнорировал своё беспокойство и нетерпение, и теперь, когда он почти мог расслабиться, он чувствовал последнее напряжение перед грядущим освобождением.
