- Я знаю.
- А та штука, которая появилась на вашем корабле - как раз из тех вещей, что и убили протомолекулу. Что уничтожили цивилизацию, которая всё это построила.
- И это знаю,- ответил Дуарте. - Как минимум, догадываюсь. Это наиболее многообещающее предположение. И я уверен, что это как-то связано с пропавшими кораблями. Здесь что-то глубокое, большое, что-то, что не любит, когда кто-нибудь использует эти технологии и силы. Ему не нравилось, когда это делали в прошлый раз, не нравится и сейчас, когда это снова делаем мы. Это интересная проблема.
Холден встал. Охранник шагнул вперед, но Дуарте жестом попросил его не вмешиваться.
- Интересная проблема? В вас что-то стреляло. В ваш корабль. Оно отключило людям по всей системе сознание, а вы называете это интересной проблемой? Это же было нападение.
- И это не сработало, - сказал Дуарте. - Те, кого оно тогда погубило, были совсем не такие как мы. И их оно убило, а нас уничтожить не смогло, хотя и на нас как-то повлияло.
- И вы, похоже, вполне уверены, что оно не найдёт другой подход, который уничтожит уже нас. Вы не собираетесь биться с протомолекулой. Вы хотите битвы с тем, что её убило. Хотите стать на порядок выше того, что было на порядок выше нас. Вы же понимаете, что если мы будем использовать эти технологии, то это лишь усугубит ситуацию.
- Эти технологии мы теперь будем использовать всегда. С того момента, как открылись врата, это стало неизбежным, - сказал Дуарте. - Если вы интересовались историей, то должны это знать. В человеческой практике никогда не случалось, чтобы мы нашли что-то полезное, а потом не стали это использовать.
Холден оглядел камеру, словно что-то в ней могло ему помочь. Дуарте не нужно было никакого нового восприятия, чтобы увидеть волнение в душе Холдена. Дуарте подпустил в голос мягкости, как в разговоре с Натальей и Эльзой, чтобы можно было услышать сочувствие и утешение если не в словах его, то хотя бы в интонациях.
- Не будет вариантов, в которых мы оставляем врата в покое. Не случится будущего, в котором мы не станем использовать эти технологии и полученные благодаря им знания. И вряд ли нам удастся избежать того же противодействия, что убило тех, предыдущих. И остаётся лишь два пути для движения вперёд - по одному мы идём бессистемно и беспорядочно, по другому - организованно, стабильно и дисциплинированно. А пропавшие корабли - обещание, что убийцы из бездны ещё вернутся. Что они и не уходили никуда на самом деле. Вам должно быть это понятно больше, чем кому бы то ни было.
- И я понимаю - сказал Холден. - Я понимаю. Вот почему я и пришел сюда. Чтобы предупредить вас.
Дуарте откинулся назад. Койка была узкой и неудобной. Не повезло Холдену, раз ему приходится на такой спать. Но здесь ведь есть окно, из которого дует лёгкий ветерок, и немного виден солнечный свет. И вообще, эта камера роскошней половины всех кают, в которых на заре карьеры приходилось жить Дуарте.
Холден раскинул руки, словно что-то предлагал. И что предложить у него было, но не то, о чём думал он.
- Мне нужны не предупреждения, сказал Дуарте, - а союзник. Вы видели то, что никто больше не видел. Вы знаете то, что хочу знать я, и при этом можете даже не осознавать всей важности этих знаний. Доктор Кортазар пытается во всём этом разобраться. Помогите ему. Поработайте с ним. И со мной.
- Чтобы что?
- Чтобы собрать все осколки разбитого меча протомолекулы и выковать его заново. Чтобы привести человечество к единому обществу, сильному и разумному. И подготовить нас.
Холден невесело рассмеялся. Дуарте понял, что достучаться до этого человека ему не удалось. Это разочаровывало.
- Подготовить к чему? Трясти заточенными палками, и тыкать ими в богов?
- Нет, капитан Холден. Никаких палок. - сказал Дуарте. - Сражаясь с богами, вы сотрясаете небеса.
14. Оберон
Старик откинулся в кресле, провел языком по зубам и закурил свежую сигару. Левую руку ему заменял протез из титана и карбоволокна, врощенный в плечевую кость, но и натуральная правая была страшновата на вид: изрытая шрамами старых ран. Волосы облепили затылок мохнатой белой шапочкой, а тонкие усики он носил как бы в насмешку – над собой или над другими.
– Ладно. Итак, у нас новый губернатор, и над ним новое начальство, – подытожил он. – Бывает. Все играют по правилам, пока кто-то не перекроит их по-своему. Поначалу случится переполох, но скоро кто-нибудь сговорится и с новыми хозяевами.
Его помощницу звали Агнет, хотя на самом деле имя у нее было другое. Она не стала возводить глаза к небу. Привыкла, что старика заносит в философию, особенно когда мысли его чем-то заняты. Он бессознательно пошевелил пальцами металлической руки, кисть скрючилась, как раньше, когда рука была настоящей.
Они сидели не в кабинете. Старик полагал, что дела можно вести где угодно, поэтому предпочитал маленький бар на плаца Зилвер Страат, где под потолком крутились вентиляторы с широкими лопастями, а с залива доносились запахи серы и соли. Старик уверял, что это местечко напоминает те дыры и норы, в каких он рос на Земле. Иногда люди приходили к нему сюда. Бывало, он сам приходил к людям в разных частях города. К людям, которым негде было взять ссуду. К людям, нуждавшимся в поставках сельскохозяйственных химикатов или лекарств, в порнографии или незарегистрированных работниках секс-индустрии, в незасвеченных охранных службах или в разработках программ нулевого дня, – все они рано или поздно оказывались перед стариком.
– Тут в чем штука, – говорил он. – Разобраться в новых правилах надо к сроку. Вот в чем засада. Приходится рассматривать ситуацию, будто пришел в новые места, поскольку она такая и есть. И, конечно, в ней могут быть те же улицы с теми же людьми. Но место уже не то. Ты принимал за должное, как все устроено, а теперь надо снова устраиваться и…
– Разрешите?
Он поморщился, но кивнул – говори.
– Босс, – сказала она, – это не просто новый губернатор. Нас завоевали.
Старик пренебрежительно хмыкнул. Он не любил, когда его перебивали. Агнет кивнула на экран на стене за стойкой. Новостной канал Сол показывал генерального секретаря Земли, спикера марсианского парламента и президента Союза перевозчиков – самых могущественных персон разбросанного в пространстве человечества, униженных и усмиренных новым порядком, – будто бюргеров наполовину стертого с земли средневекового города. Объединенный флот разбит. Космические города разрушены или захвачены. Станция Паллада обращена в пепел и раскаленный газ. «Медина», сердце системы врат, захвачена выплюнутыми лаконской системой нечеловеческими кораблями. Весь человеческий порядок опрокинут, люди и глазом моргнуть не успели. Верховный консул Уинстон Дуарте провозгласил себя правителем всего человечества и в подтверждение убил достаточно людей. Галактический император…
– В этот раз все иначе, – сказала она.
Старик отплюнулся дымом и снова хмыкнул.
* * *
Сеть врат открыла человечеству тринадцать сотен новых систем, и почти в каждой нашлось от одной до трех планет в зоне Златовласки. Эволюция под сотнями солнц изобретала свои ответы на общий вопрос: «Что есть жизнь?» При наличии углерода и азота, водорода и солнечного света жизнь принимала бесконечное, непостижимое уму разнообразие форм. Органическая жизнь Земли и ее колоний в системе Сол с ее ДНК и хиральностью страдала аллергией на творения большой вселенной. Даже те существа, которых давление отбора уподобило терранским формам жизни, – как древотравы Бара Гаона, горбатые голуби Нова Бразил или кожерыбы Нового Эдема, – под микроскопом тотчас обнаруживали отличия от терранских двойников, причем отличия эти были не меньше, чем между быком и велосипедом.
В огромных садах Сигурты человек мог умереть с голоду, объедаясь яркими фруктами и сочными овощами, среди жирных птиц в древесных ветвях, над рекой, кишевшей почти точными копиями форели.
