Статус: студент. Дилогия (СИ) - Федин Андрей

Нашёл я тут и романы отечественных авторов: «Волкодав» Марии Семёновой, «Дорога» и «Путь меча» Олди, «Стоунхендж» Юрия Никитина, «Вирус тьмы» и «Смерш‑2» Василия Головачёва, «Гибель богов» Ника Перумова, «Пешка в большой игре» Данила Корецкого, «Бешеная» Александра Бушкова, «Украденный сон» Александры Марининой… Почти все эти романы я едва ли ни с рождения видел на полках книжных шкафов у себя дома. Некоторые даже в детстве немного полистал в поисках картинок. Книгу Марининой и «Бешеную» Бушкова я купил – для изучения нынешних читательских интересов. Заметил, что Вася приобрёл роман Корецкого.

Наташа Зайцева пока воздерживалась от покупок.

Она дёрнула меня за локоть и спросила:

– Максим, ты это тоже заметил?

Глава 20

Погода в Москве установилась вполне осенняя; но здесь, на книжной ярмарке, было жарко и душно. Я видел, как по вискам продавцов и покупателей скользили капли пота. Шум голосов сливался в гул, точно на перроне вокзала перед посадкой в поезд. Он заглушал шуршание книжных страниц и денежных купюр. Из этой какофонии временами выделялся то отрывистый кашель, то звонкий смех.

Лоток, около которого мы остановились, был буквально завален художественной литературой. Детективы тут лежали вперемешку с фантастикой и толстыми изданиями романов Стивена Кинга. Доминировали на лотке произведения зарубежных писателей. Но заметил я и фамилии российских авторов. Вот только в основном они были на обложках серийных изданий, как я и предсказывал Наташе.

Зайцева снова дёрнула меня за руку и сообщила:

– Максим, всё, как ты мне и говорил. Много Кинга и Кунца. А кроме них – сплошная фантастика, детективы и книжки с картинками для детей. Я не вижу ни одного нашего, отечественного ужастика. Как так? Неужели мистику никто из наших писателей сейчас не сочиняет? Неужели нет ни одного подражателя Стивену Кингу или Дину Кунцу? Даже не верится.

– Может, и сочиняют, – ответил я. – Только не публикуют. Потому что для таких романов у издательств сейчас нет подходящей книжной серии. А без серии… Посмотри внимательно. Покажи мне хоть одну внесерийную книгу с русской фамилией на обложке. Я имею в виду: с фамилией писателя‑новичка. Книги Волкова, Семёнова и Вайнеров не в счёт.

Я увидел, как Наташа внимательно осмотрела лежавшие на лотке книги и покачала головой.

– Не вижу, – сказала она.

– Зато посмотри сюда, – произнёс я. – Видишь серию «Чёрная кошка»? В первых книгах серии напечатали популярные ещё в СССР романы братьев Вайнеров и Юлиана Семёнова. На известности этих книг раскрутили серию. Только потом добавили в неё романы других, пока менее известных авторов. Теперь печатают книги новичков. Вот они, видишь?

– Александра Маринина? Кто это?

– Это только первые её романы… или повести. Но я тебя уверяю: в этой серии она запомнится читателям. И через десяток лет появится отдельная серия именно для её книг. Как для книг того же Стивена Кинга.

– Ты думаешь?

– Я предполагаю. Потому что сейчас познакомить читателей с произведениями новичков можно только в рамках популярной серии. Наши люди такие серии покупают сперва из‑за некогда дефицитных произведений мэтров советской фантастики и детективов. Потом приобретают книги из любимой серии для коллекции. Или как новые номера журналов.

Я снова указал на лоток с книгами.

– Представь, что здесь появилась книга молодой российской писательницы Натальи Зайцевой. Вообрази себя восторженной поклонницей Стивена Кинга. Роман Зайцевой «Кровавая луна» или «Реки крови» возможно и привлечёт твоё внимание названием. Вот только рядом с ним ты заметишь «Врата ада» или «Полночь» Дина Кунца. Какую книгу ты купишь?

Наташа пожала плечами и ответила:

– Не знаю.

– Ты захочешь новую книгу Кинга. Но если такую не найдёшь, то… присмотришься к романам Дина Кунца. Потому что Кунц уже доказал своё мастерство по запугиванию читателей. Поэтому велика вероятность, что ты получишь от прочтения его романов именно те впечатления, на которые и рассчитывала. А Наташа Зайцева… кто это вообще такая?

– Думаешь… не купят?

Я развёл руками.

– Посмотри, какой сейчас выбор интересных книг известных зарубежных авторов. Всё это ещё не читано нашими согражданами. Время для рискованных экспериментов с покупкой произведений российских новичков пока не пришло: иностранной литературой россияне ещё не пересытились. Издатели это прекрасно понимают. Но уже работают на перспективу.

Я показал Наташе приобретённые мной на ярмарке книги.

– Российских авторов печатают сейчас в рамках раскрученных серий. Потихоньку создают из их фамилий новые узнаваемые бренды. Этот процесс только начался. У тебя сейчас есть прекрасная возможность вскочить на подножку уже тронувшегося поезда. Но только с романами, которые годятся для издания в рамках популярных серий. Только так.

– Не с мистикой?

Я снова указал на лотки и спросил:

– Ты видишь серию, в которой издали хоть один роман‑ужастик российского автора?

– Пока нет.

– Такие книги… вполне возможно, пишут. Но их сейчас точно не издают. Российские ужастики сейчас никому не нужны, при наличии Кинга, Кунца и прочих раскрученных иностранцев. Мы сейчас им не конкуренты. Но вот посмотри на другие жанры: Маринина, Леонов, Бушков и Корецкий уже потеснили Чейза и Агату Кристи. В фантастике тоже появились новые имена.

Я взял с прилавка книгу из серии «Фантастический боевик», показал её обложку Наташе и сказал:

– Вот тебе пример: Василий Головачёв.

Я вернул книгу на место и указал на обложку другой.

– Или вот: Мария Семёнова. Вон там, дальше лежат сразу несколько книг Сергея Лукьяненко. Своё имя он перед российскими читателями уже засветил. Заодно и доказал, что российская фантастика бывает вполне годной для чтения. В серии с его книгами и новичкам появиться будет несложно. Пока он не затмевает авторитетом коллег, как тот же Стивен Кинг.

Наташа печально вздохнула и спросила:

– Что же мне теперь делать?

– Первым делом хорошенько подумать, – ответил я. – Реши сама для себя, чего ты хочешь. Надеешься уже в скором времени увидеть свою книгу на одном из этих прилавков? Или будешь копить отвергнутые издательствами романы в ящике стола? А ещё представь, какие чувства ты бы сейчас испытала, если бы вон том, рядом с «Волкодавом» Марии Семёновой…

Я ткнул пальцев в направлении только что названной книги.

– … Если бы там ты увидела сейчас написанную тобой книгу. Пусть она была бы и не в любимом тобой жанре. Но на обложке бы значилось твоё имя. Посетители книжной ярмарки бы на него смотрели. Запоминали бы его. Чтобы когда‑нибудь в будущем на этих же лотках и в книжных магазинах появилась отдельная книжная серия «Романы Натальи Зайцевой».

Наташа мечтательно улыбнулась.

Я рассмотрел в линзах её очков отражения книжных обложек.

– Максим, ты думаешь… такое возможно? – спросила Наташа. – Что бы я…

Зайцева не договорила, словно у неё в лёгких закончился воздух.

Я хмыкнул и заявил:

– Маринина сможет. Лукьяненко сможет. Наталья Зайцева‑то чем хуже?

* * *

На книжной ярмарке мы устали от вида ярких (часто излишне ярких) книжных обложек, от шума и от духоты. На выходе из помещений ярмарки Ксюша заявила Мичурину, что проголодалась. Вася ответил ей, что тоже не отказался бы сейчас от «сочного гамбургера». Я подумал о чашке горячего кофе, когда в лицо мне на улице дохнул ветер. Наташа о еде не заговорила – она шла рядом со мной печальная и задумчивая. На книжные новинки Зайцева не потратилась: либо не посчитала нужным, либо попросту об этом позабыла. Василий скопировал ленинский жест: указал нам рукой в направлении «Макдональдса».

«Макдональдс» меня порадовал… очередной очередью. В Питере две тысячи двадцать шестого года я бы на такое долгое ожидание точно не решился (тем более, чтобы просто посетить обычную точку по продаже бургеров). Моих спутников очередь у входа в «ресторан» не удивила. Василий даже радостно заявил, что очередь сегодня «совсем маленькая». Рассказал, что этот ресторан «Макдональдс» открыли меньше месяца назад: восемнадцатого августа. Сообщил, что они с Коляном и с Персиком приезжали сюда двадцатого числа – тогда здесь, около входа, толпилось «намного больше» людей, чем сегодня.