Недвижимость (СИ) - Путилов Роман Феликсович

Мне не хотелось тащиться на коляске под дождь, а уж скакать сайгаком, накинув на ноги галоши было вообще безумием, поэтому я крикнул, что если визитер желает войти, он может отодвинуть щеколду, сунув руку в отверстие. Когда я никого не жду, щеколда обычно блокируется замком, но сегодня любой желающий мог ее открыть.

На, выложенной плитками, дорожке показался мой вчерашний гость, опер Миша, который в миру звался Михаилом Олеговичем Нарышкиным, уже приступил в работе на меня, притащив сумку с продуктами и отчет о выполнении задания.

— Я, Паша… — опер выкладывал продукты в холодильник, не глядя в мою сторону: — Твое задание выполнил — подошел к своему знакомому в разрешительной системе города и поинтересовался, что за бардак творится в охранной фирме «Шериф» с хранением и использованием оружия, что у них заместитель директора, в пьяном виде самоубивается из этого самого служебного оружия весьма странным способом, и им еще до обеда позвонили, сказали, готовить документы для самой тщательной проверки. Скажи, а что у тебя за дело до этого самого «Шерифа»? Где ты?

Миша закрыл холодильник и обернувшись, бесцеремонно обвел взглядом мою фигуру в инвалидном кресле и закончил свою мысль:

— И где ты умудрился пересечься с этими «шерифами»?

— Тебя интересует, не вгоняет ли вас ваш новый знакомый в какой-то блудняк? — прямой вопрос требовал прямого ответа.

Я хлопнул ладонью по папке с бухгалтерскими документами, что привезла мне вчера госпожа Огородникова:

— Никакого блудняка нет. Пока я валялся в больничке, покойный заместитель директора фирмы «Шериф», вместе с со своей сожительницей, которая в моем магазине раньше работала внаглую надавали по морде вчерашней бабушке, которая числится в магазине директором и выкинули ее за порог, заодно уничтожив все документы, подтверждающие, что она директор. После чего эта сладкая парочка не придумала ничего более умного, как выводить прибыль магазина через этот самый «Шериф», заключив с ним договор на пультовую и физическую охрану, по расценкам, как будто магазин десяток охранников с оружием круглосуточно охраняло. Так вот, так как я сейчас практически нищий, а деньги мне нужны, в том числе, чтобы платить вам, я хочу забрать свои деньги себе обратно. А для этого мне нужен доступ к документам охранной фирмы, особенно в части, на какие посты выставлялись за последние месяцы вооруженные сотрудники. И если в рамках проверки твои знакомые запросят у «Шерифа» ксерокопии таких документов, которые останутся в материалах проверки, то я буду этим людям очень благодарен. Я приподнял клавиатуру и вынул из-под нее, заготовленный заранее, конверт.

— Ага, понял. — Миша, не чинясь, сунул конверт в карман: — Завтра передам, без проблем.

— И еще, Миша, просьба к тебе будет, в следующий раз, кто ко мне пойдет, пусть принесет побольше газет с продаваемыми автомобилями. Мне вас неудобно каждый день гонять, а я на своей коляске далеко отсюда не уеду.

— И какая тебя машина интересует?

— Миша, ну что-ты наивные вопросы задаешь? — я показал на свои исхудавшие за последние несколько месяцев ноги: — Что-то инвалидное, для безногих, типа мотоколяски или «запорожца» с ручным управлением.

Глава 6

Обретение «ушастых» крыльев.

Июль 1995 года. Город. Садовое общество.

Дачный домик.

Хорошо, что у меня, в связи с обретением «длинных рук», появилось много бумажной работы. Пальцы от беспрестанного битья по клавиатуре, казалось раскалились, матричный принтер изжевал красящую ленту, а я с непривычки весь измазался чернилами, меняя ее на новую. Но, к следующему визиту ко мне я подготовился основательно и вручил Виталию Самохину целый пакет почтовых конвертов.

— Это что у тебя тут? — участковый сунул нос в тару.

— Это надо отнести на почту и отправить заказными отправлениями, вот тебе реестр и деньги на отправку. Если тетки на почте будут орать, что писем слишком много и надо какой-то договор с ними заключать, смело посылай их всех и настаивай на своем. Просто стой у окошка и не давай работать, пока они все письма у тебя не примут.

— Так они что, все в одном доме живут? — Самохин достал из пакета несколько конвертов и прочитал адреса получателей: — И зачем так сложно и дорого, наверное?

— Это все мои должники. Я, наверное, плохой христианин и не готов прощать должников своих, но чтобы с людей деньги истребовать, надо долгую процедуру пройти. Кстати, потом еще будут отправки, и если хочешь заработать деньги, то можешь сам обойти этих граждан и всучить им документ, с подписью в получении на копии, а я на конвертах сэкономлю.

Участковый пообещал подумать и сунул мне две газеты с объявлениями по продаже машин.

Парни за два дня успели обзвонить все варианты, и оставили на мое усмотрение два объявления. Одно было о продаже мотоколяски, слава богу, не такой, на какой ездили жулики в приключении студента Шурика, а более позднего варианта, с металлической крышей, но Самохин честно предупредил, что в эту двухместную «лайбу» он просто не поместится. Второй же был «ушастым» «Запорожцем» после аварии, но на ходу. С обоими машинами была одна и та же проблема — их владельцы умерли, а управлять специфическими агрегатами, ни наследники, ни мои новые сотрудники не могли, и поэтому из двух недвижимостей, «авто» или человека, проще было переместить одну — меня.

Мотоколяска меня, честно говоря, не прельстила совсем, больно специфический это транспорт, а вот к месту хранения «Запорожца» я был готов переместиться хоть сегодня.

Нынешняя владелица средства передвижения встретила нас у ворот гаражного бокса, с жалостью посмотрела на меня, которого здоровяк Самохин вынул из салона такси и на руках перенес в, извлеченное из багажника, инвалидное кресло, после чего попросила Виталия помочь открыть ворота.

Ну что сказать вам за машину? У нее было ровно два достоинства. По документам автомобиль был оборудован агрегатом мощностью в сорок лошадиных сил, и она была белая, следовательно, не бросалась в глаза. Заводить машину пришлось «кривым стартером», так как аккумулятор ее был практически сухой, на заднем крыле красовалась вмятина, а на месте левого фонаря торчала лишь лампочка «поворотника», а так машина была в состоянии «садись и езжай». Смешная шутка, честное слово. Целый час я учился трогаться на этом агрегате, обладавшем одной педалью, тормозом в виде кривого рычага и двойной гашеткой под рулем, заменявшем педаль «газа». Не могу не признать, что этот час не пошел нам всем на пользу. Аккумулятор чуть — чуть зарядился, Виталий Самохин научился заводить двигатель «Запорожца» со второго поворота «кривого стартера», а я научился трогаться с места, да и то, наверное, потому что Самохин сказал, что больше не будет крутить блестящую пусковую рукоять.

— А что у нас с документами? — поняв, что смогу худо-бедно передвигаться по Городу вот на «этом», я повернулся к терпеливо стоящей у ворот, хозяйке автомобиля.

— Ой, мальчики, с документами все в порядке… — затараторила та так быстро и жизнеутверждающе, что стало понятно, что с документами беда. Ну ладно, не совсем беда, но оформление документов закончилось на стадии получения в органах собеса справки, что государство отказывается от получения данного автомобиля после смерти ее владельца — супруга хозяйки, по причине повреждения указанного транспортного средства, и справки от нотариуса, что автомобиль переходит в собственность гражданки в порядке наследования по закону.

— И почему в ГАИ документы не оформили? — пристально глядя в глаза пожилой женщины, строго спросил я: — По идее, это не документы, а набор филькиных грамот…

Из рассказа владелицы транспортного средства выходило, что наша с Самохиным «команда мечты» дальше всех продвинулась в попытках выгнать машину из гаража и добраться до регистрационного подразделения государственной автоинспекции, а было их всего шесть. Четыре добровольца не смогли завести проклятый транспорт, пятый умелец двигатель завел, но тронуться с места не сумел, ну а последняя попытка закончилась на площадке перед боксом — заглохнув шесть раз при троганье с места, мужик сказал, что ни за какие коврижки, и обратно машину закатывали уже мужики из соседних боксов с помощью грубой мускульной силы.