Выжить - Селютин Алексей Викторович

Присмотревшись в наступающих сумерках, я заметил, что небольшие чёрные пятнышки под мозолями, слегка светятся и пульсируют, словно гирлянда. Едва различимый красный свет, отражался в каждом и понемногу затухал. Стряхнув с ладони деревянную труху, я осторожно погладил каждое пятно большим пальцем, но ни жара, ни боли не ощутил. Присмотрелся внимательнее и меня прошиб холодный пот. Мне действительно не показалось: каждое пятнышко в форме шестиконечной звезды пульсировало красным светом. Неужели это не въевшаяся в кожу грязь? Неужели это что-то другое?

Поддавшись неожиданной догадке, я медленно сжал кулак, прислонившись кончиками пальцев к каждому пятнышку, и буквально через долю секунды ощутил тепло. Рука, казалось, задрожала и у кулака из ниоткуда начал материализовываться оранжевый диск. Он быстро увеличивался в размерах и принимал форму овала, равномерно распределяясь вдоль руки. В следующее мгновение прозвучал едва различимый сухой треск и диск остановил свой рост где-то в районе плеча. Находясь в шоковом состоянии, я с опаской отклонил голову и отвёл руку в сторону, чтобы держаться от него как можно дальше. Затем, не разжимая кулака, покрутил ею и этот непонятный оранжевый диск повторил мои движения, словно защитный барьер, полностью прикрывающий руку. Мой мозг наконец-то заработал и принялся обрабатывать информацию. Дал указание пальцам разжаться, но диск никуда не исчез. Он всё так же парил в воздухе над моей рукой. Я поменял положение руки, направив пальцы в небо, а локоть в сторону земли, и диск выровнялся перпендикулярно земле. От самых глаз и почти до колен он отгораживал меня от внешнего мира и защищал плотной энергетической стеной. Уже приблизительно понимая как это работает, я вновь сжал кулак, кончиками пальцев дотронувшись до чёрных меток на ладони. Тут же раздался треск и барьер исчез в мгновение ока. Я даже не успел заметить, как это произошло.

- Вот это да... - только и вымолвил я, поражённый увиденным. Затем, не испытывая никаких сомнений, проделал всю процедуру от начала до конца: приложил пальцы к меткам и задержал на секунду. Оранжевый диск опять появился из ниоткуда, увеличился в размерах вдоль руки и, щёлкнув, замер.

Очень осторожно я водил рукой из стороны в сторону, принимал различные позы, стараясь не поранить себя, и пытался смириться с этим. Я уже догадывался, что это. Это - щит! Щит из чистой энергии! Он активируется от прикосновения пальцев к меткам и так же выключается. Требует не более секунды для запуска и исчезает ещё быстрее.

Не меньше нескольких минут я стоял на негнущихся ногах, совершенно забыл про то, что сумерки сгущаются и ночь близится, и не отводил взгляда от оранжевого овала. Он не гудел, не шипел, не издавал никаких звуков. И самое главное - не прикасался к моей руке. Казалось, он рождался из пустоты в нескольких сантиметрах от моего кулака и равномерно распределялся вдоль руки. Перекрывал предплечье, плечо и заканчивался у надплечья, немного не доходя до шеи. Раздавался вширь и, если я менял положение руки, держа её перпендикулярно земле, полностью закрывал мой торс. Прикрывал причинное место и обрывался немного не доходя до колен.

- Обалдеть! - вырвалось у меня на незнакомом языке. Это действительно щит! Он появляется ниоткуда и полностью подчиняется мне. Он не имеет веса и исчезает стоит лишь вновь прикоснуться к меткам.

Желая его испытать, я подошёл к упавшему дереву и аккуратно воткнул закруглённый конец в пенёк. Не почувствовал никакого сопротивления и надавил сильнее. Древесина поддавалась легко, а края пенька быстро тлели и обугливались. Неплохо... Теперь-то мне понятно почему дерево разлетелось в щепки. Для этого щита оно просто не преграда. Он его даже не замечает.

Увидев начавшие чернеть края пенька, я спохватился. Огонь! Так я добуду огонь! И теперь мне нет необходимости проводить ночь на дереве. Я добуду огонь, разведу костёр и смогу запечь на углях корнеплод!

Проснувшийся от таких воспоминаний голод, подтолкнул меня к действиям. Темнело очень быстро и я заторопился. Решил заночевать в овраге и быстро натаскал туда сухой хвои, которой тут было в избытке. Насобирал хвороста и сбрасывал в овраг. Но этого мне показалось мало. Спать на земле у тёплого костра ещё можно. Но что делать, если ночью нагрянут волки? Опять на дерево залезать? Ну уж нет! Хватит! Пусть они боятся!

Я несколько раз прошёлся вдоль поваленного дерева, прикидывая, как лучше с ним поступить, и принялся за разделку. Пальцы соприкоснулись с метками и щит занял своё место у руки. Сначала я хотел рубануть наотмашь, но вовремя остановился. Медленно провёл им, перерезая ветку, и вздохнул с облегчением, когда он прошёл через неё, как нож сквозь масло. Я вообще не почувствовал сопротивления. Издав радостный рык, я принялся обрабатывать дерево, отрезая ветки у самого ствола. Складывал их в кучу недалеко, а потом занялся и самим стволом. Отрезал поленья длинной в руку и потом распиливал на 8 частей.

Когда закончил, стемнело окончательно и я подсвечивал себе фонариком на телефоне, ежеминутно наблюдая за тем, как уменьшаются цифры заряда аккумулятора. Торопливо выстраивал поленья пирамидками на вершине оврага, делая промежутки не больше метра между ними. Обкладывал сушняком и запихивал внутрь купюры для растопки. У меня ушло не меньше часа на всё это и я расстраивался всё больше и больше, наблюдая как тает батарея. Заряда всего на 50% и мне надо начинать жёстко экономить. Остаться без фонаря никак нельзя.

Отключив его и погрузившись в кромешную тьму, я прислонил пальцы к меткам. Щит освещал слабо и я поспешно поднёс к нему скрученную в трубочку купюру. Бумага начала тлеть моментально. Я аккуратно на неё подул и, когда появился огонёк, засунул банкноту в оставленное для растопки место. Огонь быстро съел хвою, облизал сухие ветки и запылал, наполняя моё сердце радостью и гордостью за самого себя.

- Да-а! Вот так-то! - я с силой сжал зубы и показал кулак неизвестно кому. Я добыл огонь! Пусть даже таким способом, но всё равно я это сделал!

Обкладывая разраставшийся костёр твёрдыми поленьями, я уже был уверен, что он не потухнет. Сухое дерево схватывалось моментально. Небольшой овраг осветился полностью и я сдвинулся в сторону из-за жара. Затем вытащил обуглившуюся ветку и прошёл по периметру оврага, поджигая заготовленные пирамидки. Как спасительные маяки разгорались они, окружая моё убежище кольцом огня. Впервые с того момента, как очутился здесь, я почувствовал себя в безопасности. Огонь делал меня смелым и добавлял уверенности.

Я спустился обратно, достал грязную футболку из ямки и выжал себе в рот ещё пару глотков воды. Сейчас она уже не казалась мне такой прекрасной как ранее и я даже скривился. Не, пить такую дрянь - это перебор. Просто отвратительно. Если бы вопрос выживания не стоял на повестке дня, я бы никогда не прикоснулся к такой воде. Но днём она, вполне возможно, спасла мне жизнь. Я уже почти отчаялся и мне очень повезло, что я угодил в этот овраг.

Я воткнул в землю у костра две ветки и развесил на них футболку - пусть сушится. Затем достал носовой платок из заднего кармана джинс и перемотал рану. Ладонь побаливала, но не до такой степени, чтобы страдать. Главное, чтобы не было никакого заражения, ведь продезинфицировать её нечем. Даже воды нет, чтобы вскипятить. Да и кипятить-то не в чем...

Костёр в овраге разгорался, как и десяток тех, что я соорудил снаружи. Местность в округе была освещена на несколько шагов и я ни о чём не беспокоился. Расслабился, развалившись на пригорке, и наконец-то понял насколько устал. Хоть я парень спортивный и выносливый, это испытание выживанием давалось мне тяжело. Я нормально не спал уже несколько дней, а от того, что сутки здесь длятся не 24 часа, а меньше, чувствовал себя не в своей тарелке. Какой-то вареный был, что ли. Иногда было такое чувство, что всё это происходит не со мной. Что я наблюдаю за собой со стороны и иногда сам удивляюсь своим поступкам.

Я перевернулся на бок, расшевелил палочкой огонь, отгребая в сторону появившиеся угли, достал тот самый корнеплод и засунул его в самое пекло. Затем вернул угли обратно и облегчённо вздохнул. Возможно, ожидаемый поздний ужин мне понравится. Главное, чтобы огонь выбил из него всю горечь. Иначе жрать это будет невозможно.