Непокорная жена слепого ярла (СИ) - Деева Лина

— Улла! Голос Кельды прозвучал где-то совсем рядом: не то перед входом в сарай, не то за его стенкой, и я замерла, как зверь, мимо укрытия которого шли охотники. — Да, хозяйка? — Где новая тира, Сиара? — Не знаю, хозяйка! Её звали в долгий дом… — Она давно ушла оттуда, и в женском доме её нет. Ты больше не видела её? — Н-нет. — Увидишь — пусть всегда рядом с тобой будет. Одну никуда не отпускай, поняла? И ночует пусть с вами в женском доме. Я скажу Агде. — Да, хозяйка! Зашибись. Может, они меня ещё запрут где-нибудь, чтобы не болтала и не сбежала? И общества Агды захотели лишить — вдвойне фиговый знак. Эх, как бы мне её дождаться, не попадаясь никому на глаза… И чтобы масштабных поисков по одалю не устроили. — Сиара! Я даже дёрнулась, настолько неожиданно прозвучал голос у меня над ухом. Резко повернулась и увидела Уллу. — Ты что это лодырничаешь? — сузила та глаза. — Ну-ка бегом работать! «И как я не сообразила, что уж ей-то должны быть известны все закутки хутора!» — Хорошо, иду. — Если я не хотела оказаться запертой, нужно было до последнего притворяться покорной. Ульрик загнал меня в угол, однако ещё оставалась пусть призрачная, но надежда выпутаться. По крайней мере, пока я не обсудила всё с Агдой.

Глава 20

Улла выполняла распоряжение хозяйки с такой скрупулёзностью, что я даже в уборную ходила под конвоем. И чем ниже склонялось солнце к щетинившимся лесом холмам, тем сильнее нервничала. Где Агда? Когда вернётся? Получится ли с ней увидеться? Хорошо бы до того, как меня второй раз призовут в долгий дом! Сама-то она не спохватится, пока не подойдёт время ложиться спать — ужинала я обычно с остальными рабынями.

— Сиара! Ты опять порвала нитку! — Да, нечаянно. Прости, Улла. — У хозяйки будешь прощения просить! Работай внимательнее! Ну да, внимательнее. Поработаешь тут, когда голова тревожными мыслями занята! — Сиара! Злосчастная нитка снова оборвалась, однако мне было плевать. В дверях женского дома стояла Агда. — Идём со мной, — властно махнула она. — Поможешь травы разобрать. — Погоди! — незамедлительно взвилась Улла. — А прясть за неё кто будет? Как мне хозяйке объяснять… — Я тебе дам три мотка, положишь к остальным, — поморщилась старуха и бросила мне: — Что сидишь? Оленьим мхом надо сразу заниматься, не то он пользу потеряет! Я отмерла. Торопливо вскочила, положила веретено на лавку… — Стой! Агда, хозяйка Кельда велела, чтобы новая тира ночевала здесь! — Улла не могла сказать, что ей приказано не отпускать меня, и использовала последнюю попытку. — Переночует, — отмахнулась старуха. — Только прежде поможет мне с травами. И я, всеми силами пряча радость, вышла во двор следом за ней.

***

— Агда, ты знаешь, что от меня хочет Ульрик? — Знаю. — Стоило нам оказаться под защитой стен землянки, как старуха заметно помрачнела. — Ивар нашёл меня у фьорда и рассказал. Опасное дело затеяно. Хмурясь, она замолчала и принялась выгружать на стол содержимое своей сумки. — Они хотят сделать из меня разменную монету. — Я не спрашивала, а констатировала. — Как мне выжить, Агда? У старухи вырвался горький смешок. — Как нам всем выжить, хочешь сказать? Ивар прав: Ульрик слишком полагается на обещания Эйрика Чёрного и слишком торопится скинуть с доски Ронгвальда Зоркого, которого все так торопятся назвать Незрячим. Она достала последний ломкий кустик ягеля, положила его на столешницу и неожиданно тяжело оперлась на её край. Посмотрела на меня исподлобья. — Если ты хочешь совета, как избежать повиновения Ульрику, мой ответ: никак. Он обещал сделать тебя лейсинг? Не артачься хотя бы ради этого. Будь послушна, но держи уши и глаза открытыми. Только боги знают, что может случиться по пути на юг, а с тобой в Вестфольд поедет Ивар. Будешь не одна. — А ты? — вырвалось у меня. — Ты сможешь поехать? Агда опустила голову, и на сердце легла тяжесть: нет. — Стара я, а путь нелёгкий… Да и Ульрик не отпустит: пусть мне дарована свобода, без его дозволения я уйти не могу. Впереди же тёмные дни, когда хвори и лихоманки гуляют по миру. — Агда запнулась и с неожиданной силой продолжила: — Но подарок от меня ты получишь, вёльва Сиара. Хороший подарок, многим он костью поперёк горла встанет. А пока слушай внимательно сегодняшний урок. Не так много их у тебя осталось. И старуха, по-звериному встряхнувшись, начала рассказ о целебных свойствах ягеля.

***

Не знаю, попало ли Улле за то, что она меня отпустила. Возможно, никто из хозяев об этом и не узнал: я вернулась в женский дом до ужина, а Уллу, в отличие от меня, прочие рабыни любили и вряд ли стали бы на неё доносить. Как бы то ни было, я съела свою порцию похлёбки и только собралась отправиться на отведённое мне место, как Ульрик прислал за мной рабыню.

Я полагала, меня вновь позовут в долгий дом, но не учла, что в это время он полон народа, а Ульрику лишние уши были ни к чему. Потому он решил устроить тет-а-тет на свежем воздухе, и рабыня проводила меня к колодцу.

Тёмный мужской силуэт у оголовка вызвал яркое и неприятное воспоминание. Однако сейчас меня поджидал не Даген, а Ульрик, и опасность если и грозила, то в будущем. Потому я постаралась подойти как можно более ровным шагом и, приблизившись, без поклона произнесла: — Звали, хозяин Ульрик? — Звал. — Даже в почти полных сумерках взгляд Ульрика ощущался морозным покалыванием. — Слушай внимательно и запоминай. Завтра перед всеми свободными людьми одаля я дам тебе волю и признаю родственницей, как когда-то отец признал Агду. После этого ночь ты проведёшь в долгом доме, а на следующее утро отправишься с обозом в Вестфольд. Ты поедешь в одеждах Бьорг и с покрывалом на голове. В твои волосы вплетут белый конский волос, а о том, кто ты на самом деле, будут знать лишь Ивар, Даген и Улла, которую я отправлю прислуживать тебе. Не вздумай разговаривать с кем-то кроме них! — Разве это не покажется странным? — встряла я. Полное нарушение субординации, но мне хотелось хотя бы так пнуть Ульриково эго. И что характерно, у меня получилось. — Уже воображаешь себя свободной? — процедил Ульрик. — Рановато. — Помолчал, возвращая себе самообладание и сухо продолжил: — Не покажется. Завтра вечером Бьорг даст обет до самой брачной ночи не показывать лицо мужчине и не говорить ни с кем, кроме родственников. Этого будет достаточно, чтобы в дороге тебя не раскрыли. — А после? — требовательно спросила я. Конечно, Агда намекала, что в пути может произойти всякое, однако хотелось бы знать, как видел будущее этот интриган скандинавского разлива. — После того как ярл признает тебя женой, всё будет неважно, — отмахнулся Ульрик. — Главное, добейся от него этого и сиди на пиру под покрывалом. Ивар и Даген за тебя объяснят, что таковы обеты. Когда же свершится брачная ночь, ты вольна делать, что захочешь. Угу. И объясняться с ярлом и его свитой самостоятельно. Гениальный план, в котором мне отведена роль безмолвной пешки. — Будь послушной, тира, — голос Ульрика завибрировал угрозой. — Будь разумной. Используй данный богами шанс прожить лучшую жизнь, чем жизнь рабыни. «А то, что эта жизнь будет короткой, а смерть — очень долгой, тебя, конечно же, не волнует», — зло подумала я. Однако вслух произнесла единственное, что мне оставили: — Поняла, хозяин Ульрик. Получила в ответ внимательный, ощупывающий взгляд и короткий кивок: — Тогда ступай. Развернулась и зашагала прочь, вновь «забыв» поклониться.

Глава 21

Меня разбудило лёгкое прикосновение к плечу. Не до конца вынырнув из сна, я распахнула глаза и тотчас ощутила, как к губам прижались чужие пальцы. — Тихо, — шепнула темнота. — Идём, — и я не столько узнала, сколько догадалась: Агда. Остатки дремоты моментально слетели. Стараясь быть тихой, как мышь под веником, я поднялась с жёсткого ложа рабыни и сунула ноги в башмаки. Агда незамедлительно сжала мою руку, потянула за собой (как она вообще что-то видела во мраке женского дома?), и я, всеми силами напрягая зрение и слух, на ощупь двинулась следом.

Удивительно, но до двери мы добрались, ни на что не налетев и никого не разбудив. Мягко, так что даже петля не скрипнула, Агда открыла створку, и я змейкой выскользнула под звёздные россыпи.