Не тот Хагрид (СИ) - Савчук Алексей Иванович

Старик помолчал, давая нам переварить информацию.

— Среди старых магов, особенно тех, кто не понаслышке знаком с родовой магией и разбирается в генеалогии, существует теория. Многие склоняются к мысли, что змееусты за века такой склочной жизни нахватался проклятий. Наследственных, боевых, мстительных — самых разных. Когда ты веками создаёшь врагов, наживаешь обиды, рано или поздно тебя кто-то проклянет или наложит сглаз. А если таких «кто-то» набирается с десяток, а то и больше?

— Проклятия накладываются друг на друга? — уточнил я, вспоминая теорию магии из канона и фанона.

— Хуже. Они вплетаются в саму кровь рода, передаются по наследству, искажают магию и характер потомков. Одна порча на гнев, другая на паранойю, третья на жестокость. Представь, что получается, когда всё это смешивается через поколения с инбридингом и одержимостью чистотой крови.

— Токсичный коктейль, — негромко отметил Роберт.

— Именно, — кивнул Данновер. — И непонятно, что с таким наследием делать. Можно ли вообще это исправить или эта магия настолько пропитала линию, что спасения нет. Некоторые целители полагают, что единственный выход — полное смешение с другими ветвями, разбавление отравленной крови. Но Гонты категорически отказывались от подобного, считая это предательством наследия Слизерина.

Альберт задумчиво провёл рукой по документам.

— Теоретически в подобных случаях может помочь ритуальная магия. Древняя, мощная, требующая дисциплины и терпения. Судя по некоторым намёкам, Гонты прошлых поколений именно ей и пытались пользоваться. И, видимо, не безуспешно — иначе династия деградировала бы гораздо быстрее.

Дед сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Но лучше всего в таких случаях работает строгое, методичное проведение регулярных коллективных ритуалов. В первую очередь — ритуалов искупления, подкрепленными реальными действиями, выполнением соответствующих гейсов. Это долгая, кропотливая работа, требующая смирения, признания вины своей и предков, готовности искупать чужие грехи. Поколениями. Без гарантии успеха.

Он горько усмехнулся.

— Гонты же, судя по всему, пытались обходиться магией противоположного толка. Идти по лёгкому пути — использовать тёмные ритуалы для быстрого результата. Снова их гордыня включалась в дело: зачем каяться и очищаться, если ты потомок великого Слизерина? Зачем смиренно работать над исправлением, если можно просто заглушить проклятия новыми жертвами?

Альб сложил руки на столе, устремив на меня взор.

— В таких случаях тёмная магия не лечит первопричину болезни. Она помогает справиться с симптомами, временно облегчает состояние, создаёт иллюзию контроля. Но цена этого — испорченная кровь передаётся дальше, проблема усугубляется, бремя становится тяжелее. Каждое поколение перекладывает ответственность за настоящее лечение на следующее, надеясь, что те как-нибудь справятся. И те, в свою очередь, делают то же самое. И так веками, пока линия не деградирует окончательно.

Отставной чиновник отложил записи в сторону и придвинул к себе дело из архива.

— Но всё это теория, пусть и обоснованная наблюдениями. А вот конкретные факты из официальных документов.

Рядом легла папка из архива Отдела обеспечения магического правопорядка — картонная обложка, связанная тесьмой, с грифом конфиденциальности, который старик, очевидно, имел право игнорировать благодаря своему прошлому положению и сохранившимся связям. Либо же такое право нам обеспечили несколько звонких монет, отправленных в нужный карман. За время нахождения в этом мире я уже успел узнать, как тут делаются такие дела.

Внутри папки оказались бумаги на двух членов фамилии Гонт — Марволо и Морфина. Фотография Марволо показывала пожилого мужчину с властным, жестоким лицом, длинными седыми волосами, падающими на плечи неопрятными прядями, и выпученными глазами, в которых читалось что-то нездоровое, фанатичное, пугающее даже на статичном снимке.

Личное дело Морфина содержало фотографию мужчины средних лет с диким, отсутствующим взглядом, тёмными спутанными волосами, кривыми зубами и нездоровой бледностью кожи, характерной для людей, которые редко видят солнечный свет и плохо питаются.

— Отец и сын, — начал Данновер, раскладывая документы перед нами. — Последние представители прямой мужской ветви Гонтов. История их ареста весьма показательна для понимания всей ситуации с этой династией.

Двоюродный дед вытащил отдельный лист с хронологией событий.

— Нужно понимать контекст. Гонты хронически нарушали Статут секретности. Годами, десятилетиями. Применяли магию на глазах у маглов, не особо скрываясь. Пугали соседей, проклинали, насылали порчу, видимо применяли внушения, чтобы отнимать у соседей еду, выпивку и понравившиеся вещи. Министерство получало жалобы регулярно.

— И что делало Министерство? — поинтересовался папа.

— Закрывало глаза, — ответил Альб с горечью в голосе. — Долгое время не применяло никаких санкций или официальных мер. Министерские обливиаторы регулярно выезжали в Литтл Хэнглтон, стирали память маглам, которые становились свидетелями магии Гонтов. Авроры подчищали следы их выходок, исправляли последствия заклинаний, улаживали конфликты. Министерство лишь отправляло предупреждения, которые нарушители игнорировали. Это показатель отношения магического общества к их фамилии. Пока ты носишь имя, связанное с Салазаром Слизерином, пока твои предки записаны в родословные книги рядом с основателями самых знатных родов, тебе многое прощается.

— Но в какой-то момент терпение кончилось, — предположил я.

— В двадцать пятом году ситуация стала совсем невыносимой, — подтвердил старик. — Соседи-маглы стали вновь массово жаловаться на очередные бесчинства Марволо местным властям. Те, естественно, ничего не поняли, но шум поднялся достаточный, чтобы Министерство больше не могло игнорировать проблему.

Альберт открыл досье на первой странице, где шло описание инцидента.

— К этой семейке отправили не авроров для ареста, а представителя высокого ранга для переговоров. Боба Огдена — чистокровного из достаточно известной и уважаемой фамилии, на тот момент начальника Группы обеспечения магического правопорядка. Это был человек с безупречной репутацией, дипломатическими навыками и достаточным статусом, чтобы разговаривать с Гонтами на равных.

— Увещевать, а не арестовывать, — отметил Роберт понимающе.

— Именно. Огдена послали поставить последний ультиматум. Терпение Министерства истощилось, ситуация вышла из-под контроля. Огден должен был объяснить серьёзность момента: либо Гонты прекращают свои безобразия и хоть как-то соблюдают законы магического сообщества, либо их ждёт суд и Азкабан. Последняя попытка решить всё без официального разбирательства и скандала. Но все закончилось плохо, и отца и сына в итоге отправили в Азкабан.

Данновер извлёк из папки несколько документов с краткими сводками.

— История их ареста окутана разными слухами и противоречивыми показаниями, — начал дед, пролистывая бумаги. — Что именно там произошло по прибытии Огдена — толком никто не знает. Какая-то темная история.

— То есть детали неизвестны? — уточнил егерь.

— Сам Огден давал показания в суде, но они были довольно сумбурными, — пожал плечами Альб. — Судя по всему, Морфин напал на кого-то из местных маглов. Огден прибыл для разбирательства, попытался поговорить с хозяевами дома. Те встретили его крайне враждебно. Завязался конфликт. Кто на кого первый напал — версии расходятся. Но в итоге Огдену пришлось спасаться бегством, он вернулся в Министерство легкораненым и потребовал подкрепление.

Старик отложил бумаги.

— Группа авроров прибыла к дому Гонтов уже через несколько минут. На этот раз без предупреждений и переговоров — сразу с боевыми заклинаниями наготове. Марволо и Морфин пытались сопротивляться, но против пяти опытных боевых магов у них не было шансов. Обоих арестовали, доставили в Министерство и предъявили обвинения по целому списку статей.