Не тот Хагрид (СИ) - Савчук Алексей Иванович

Отставной чиновник убрал в сторону один лист, взял другой.

— Когда Меропе исполнилось одиннадцать лет и пришло письмо из Хогвартса, это стало неожиданностью для всех. Марволо был вынужден признать, что дочь всё-таки обладает магическим даром, пусть и слабым в его понимании. Однако финансовое положение Гонтов к тому моменту было настолько плачевным, что полный курс обучения оказался им не по карману.

— Я потратил некоторое время на разговоры с торговцами, владельцами магазинов и лавок в Хогсмиде и Косом переулке, — продолжал Данновер после паузы. — Теми, кто помнил Меропу лично или слышал о ней от своих родителей, работавших в те годы. Картина получилась удивительно последовательной, хотя и печальной.

— Один старый аптекарь из Хогсмида, мистер Пипин, рассказал мне о Меропе с явным сочувствием, — Альб перестал перебирать бумаги и сосредоточился на рассказе. — Его отец владел аптекой в начале века, и девушка была их постоянной покупательницей. Точнее, единственным представителем этого клана, кто вообще появлялся в магазинах.

— Она приходила одна? — уточнил я.

— Всегда одна, — подтвердил старик. — Пипин-старший запомнил её как тихую, испуганную девушку с потрёпанной мантией и вечно опущенными глазами. Она приобретала самое необходимое: ингредиенты для бытовых зелий, простые компоненты для приготовления еды, дешёвые лекарственные травы. Никогда ничего дорогого или редкого. Всегда торговалась за каждый кнат, пересчитывала монеты по несколько раз, словно боясь ошибиться.

Альберт изменил позу вытянув на секунду ноги, а затем вернувшись к положению величественного строгого рассказчика.

— Несколько торговцев упоминали, что Меропа и сама иногда приносила на сбыт травы, собранные в лесу. Ничего особенного — обычные лекарственные растения, которые росли в округе. Но она знала, где искать, как правильно собирать и сушить. Выручала на этом совсем немного, но это были хоть какие-то деньги.

— Однако самым регулярным источником дохода династии Гонтов были змеиные ингредиенты, — добавил дед, постучав пальцем по листу. — Мы уже говорили об этом. Несмотря на вырождение и нищету, дар парселтанга из рода никуда не делся. Меропа, как и её родитель с братом, могла разговаривать со змеями. А змеиные компоненты, даже от обычных, не волшебных гадов, всегда ценились в зельеварении — яд гадюк, кожа ужей, клыки гремучников. Всё это имело стабильный спрос у аптекарей и зельеваров.

Роб приподнял бровь.

— То есть у них был относительно надёжный способ заработка?

— Именно, — согласился Данновер. — Меропа регулярно приносила такие ингредиенты на продажу. Пипин-старший вспоминал, как она появлялась с небольшими флаконами змеиного яда или аккуратно свёрнутыми змеиными шкурками. Качество всегда было хорошим — змеи отдавали компоненты добровольно, что повышало их магическую ценность. За один флакон яда чёрной гадюки можно было выручить до пяти галеонов, если повезёт найти покупателя.

— Но, — отставной чиновник сделал многозначительную паузу, — здесь проявлялась всё та же проблема. Морфин и Марволо, несмотря на обладание парселтангом, категорически отказывались заниматься сбором ингредиентов сами. Они считали это недостойным занятием для потомков Слизерина. Торговать — удел грязнокровок и полукровок, как они выражались. Поэтому всю работу по сбору, обработке и сбыту змеиных компонентов выполняла исключительно Меропа.

— Они даже в этом перекладывали всё на неё? — я не смог скрыть возмущения.

— Даже в этом, — констатировал старик мрачно. — Морфин иногда помогал найти гнёзда змей в лесу или договориться с особо крупными экземплярами. Но собственно работу — аккуратный сбор яда, выделку кожи, хранение и транспортировку — всё это делала девушка. А выручку, разумеется, забирал Марволо, выдавая дочери лишь крохи на необходимые траты.

— Владелец книжного магазина «Флориш и Блоттс», мистер Флориш-младший, чей отец управлял магазином в те годы, поведал интересную деталь. Меропа однажды пыталась продать им несколько старых книг из фамильной библиотеки Гонтов. Редкие издания по магии змей, древние фолианты с генеалогическими записями. Флориш-старший был заинтересован и предложил хорошую цену.

— И что случилось? — уточнил я.

— Меропа взяла деньги, но через час вернулась, вернула их и забрала книги обратно. Была в слезах, утверждала, что родитель узнает и убьёт её за попытку продать родовое имущество. Флориш не стал настаивать, отдал книги. Больше она не появлялась в его магазине.

— Страх перед отцом был настолько силён, что даже в отчаянной нужде Меропа не решилась реализовать ненужные наследственные реликвии, — отметил Альберт. — Флориш-старший сообщал сыну, что никогда не видел настолько запуганного человека. Девушка буквально дрожала, когда вернулась за книгами, словно ожидая, что глава семьи уже каким-то образом узнал о её поступке и готовит наказание.

Данновер сделал паузу, рассматривая разложенные бумаги с явным сожалением.

— Общая картина складывается очень чётко. Родитель и брат практически никогда не появлялись ни в Хогсмиде, ни в Косом переулке. Несколько торговцев за все годы видели их считанные разы. Они не совершали покупок, не продавали ничего, не вели никаких дел. Сидели в своей хижине, занимаясь неизвестно чем.

— А хозяйство? — поинтересовался егерь.

— Хозяйством занималась исключительно Меропа, — заявил дед. — Она готовила, убирала, стирала, чинила одежду, ходила за покупками, собирала травы для продажи. Была на постоянных побегушках у домашних тиранов. Один из авроров, навещавший Литтл Хэнглтон, вспоминал, как видел её в огороде за их хижиной. Она пыталась выращивать овощи на крохотном клочке земли, где почва была бедной и каменистой.

Альб вытащил ещё один лист с расчётами.

— Я попытался прикинуть финансовое положение дома на основании свидетельств торговцев. Меропа покупала самое дешёвое, в минимальных количествах. Её заработок от продажи трав и случайных услуг был мизерным — может быть, галеон-два в месяц в лучшем случае. Змеиные ингредиенты могли приносить больше — если удавалось найти хороших змей и качественно собрать компоненты. Но даже в сумме для семейства из трёх человек это было почти ничего.

— Но они как-то выживали, — заметил я.

— Как-то выживали. Многие склоняются к мысли, что родовые средства клана Гонтов были давно потрачены, — подтвердил Альберт. — Может быть, ещё дед Марволо растратил основной капитал. Или прадед. К началу двадцатого века у них не осталось ничего, кроме самой хижины и нескольких фамильных артефактов, которые они хранили как зеницу ока.

Отставной чиновник постучал пальцем по листу с расчётами.

— И вот тут появляется интересная деталь. Когда Марволо предстал перед судом, он отдал «последние галеоны семьи» в качестве компенсации. Это было зафиксировано как смягчающее обстоятельство. Но откуда у дома, живущего впроголодь, вдруг взялась сумма, достаточная для компенсации нескольким пострадавшим магам?

— Меропа накопила? — предположил папа.

— Несколько торговцев высказали именно это предположение, — согласился двоюродный дед. — Один аптекарь прямо заявил мне: «Бедная девушка, наверное, годами откладывала каждый кнат, который ей удавалось заработать. А в итоге всё ушло на то, чтобы скостить отцу и брату их сроки».

Старик сложил руки на столе, устремив на нас внимательный взор.

— Есть ещё подозрение, что часть денег могла пойти не только на официальную компенсацию, но и на взятки. Чтобы смягчить приговор, чтобы судьи проявили снисхождение. Если у них действительно была какая-то денежная подушка к моменту ареста, то она почти наверняка состояла из приработка Меропы за годы её фактического рабства в собственном доме.

Данновер извлёк из папки выписки из архива Хогвартса.

— Записи показывают, что Меропа Гонт поступила в школу чародейства и волшебства в тысяча девятьсот восемнадцатом году. Училась на факультете Слизерин до тысяча девятьсот двадцать третьего — всего пять лет вместо положенных семи.