Цена вопроса - жизнь! (СИ) - Фелис Кира

Уже уходя, я в дверях ещё раз оглянулась. Ну круто же!

Пройдя весь дом и выйдя на уже не такое парадное крыльцо, мы оказались с обратной стороны здания на хозяйственном дворе. И тут осмотр не задался из-за глубоких сугробов, которые намела вчерашняя метель. Снег лежал пушистыми волнами, словно огромное белое море, захватившее всю территорию. Расчищен был только небольшой пятак прямо перед крыльцом. Речка, которую я видела ещё с парадной стороны, тут протекала прямо во дворе, извиваясь среди сугробов, словно серебряная змея. От бревна, переброшенного через неё, бежала сейчас еле уловимая тропинка. Что, собственно, и неудивительно после вчерашней разбушевавшейся стихии.

Движимая любопытством, я подошла поближе к реке. От увиденного выводов было два: рыба в реке есть, и она действительно подозрительно похожа на форель. И следующий вывод, что по этому бревну могут ходить только циркачи, потому как оно было местами подгнившее и скользкое от покрывавшего его мха. Кроме того, бревно было довольно тонким, и мне показалось, что один неверный шаг может привести к падению в воду.

— И по нему кто-то ходит? — указав рукой на бревно, спросила я у единственного источника знаний.

— Мальчишки и ходят. Те, что нам продукты приносят. Говорят, был мост, но он уже давно обвалился. На первое время положили бревно, но ты же понимаешь, что временное часто становится постоянным? Тут так же. Построить новый мост пока не было возможности, но деревенские на днях обещали укрепить и расширить бревно, чтоб до весны дотянуть.

Полюбовавшись ещё какое-то время на реку, блестевшую под лучами солнца, мы отправились обратно в дом. Дела сами себя не сделают. И только мы отошли, как с того берега раздались детские голоса. И хоть я и ожидала прихода мальчишек сегодня, сейчас вздрогнула, настолько за эти дни привыкла к тишине и уединению.

Пятеро ребят, лет десяти-тринадцати, тем временем подходили всё ближе к злополучному бревну, служившему импровизированным мостиком через реку. Я ускорила шаг в сторону реки, чтобы остановить их, уж больно ненадёжно мне показалась эта переправа, но, к сожалению, не успела. Один из мальчишек, уже встал на бревно и прошёл половину пути, когда заметил меня. Он замер и от чего-то попятился назад, но его нога поскользнулась на мокрой поверхности бревна. Он нелепо замахал руками, пытаясь удержать равновесие, но не смог и с громким всплеском упал прямо в реку. Его короткий и испуганный крик разнёсся в хрустальном от мороза в воздухе. Переломившееся под его весом бревно после этого упало прямиком на него, прижав к каменистому дну. Товарищи пострадавшего в нерешительности замерли на берегу, не зная, что делать дальше.

Глава 13

Я же не могла позволить себе такую роскошь, как промедление. Каждая секунда могла стоить мальчишке жизни. Скинув на руки испуганной Ульяне шубу, чтобы, намокнув, она не добавляла мне тяжести, начала пробираться по береговым сугробам к ребёнку. Глаза застилали слёзы. Идти было тяжело. Снег стоял глубокий, и я несколько раз проваливалась по пояс, чувствуя, как холод проникает сквозь одежду и охлаждает кожу. Но, не останавливаясь, упорно продолжала ползти к реке. И как только мне это удалось, ни секунды не раздумывая, залезла в ледяную воду, которая тут же с радостью затекла в мои невысокие сапоги. Дыхание перехватило от шока.

Только маленькая глубина реки в этом месте давала мне шанс спасти мальчика. Он лежал без сознания лицом вверх. Видимо, сломавшееся дерево сильно приложило по голове. К счастью, его лицо было над водой, и он мог дышать.

Несмотря на угрозу переохлаждения, я понимала, что первым делом нужно осмотреть ребёнка на предмет травм. Мысль о том, что его, возможно, вообще нельзя двигать, вызывала ужас. Что я буду делать, если это так? В голове проносились обрывки знаний из курсов первой помощи, но они казались бесполезными в этой ситуации. Вокруг не было ни аптечки, ни телефона, чтобы вызвать скорую. Оставалось только полагаться на себя и надеяться, что всё обойдётся.

Пока я осторожно ощупывала его тело, осматривая на предмет повреждений, он, к моей огромной радости, открыл глаза. Они были слегка мутноватые, но он был в сознании!

— Где болит? — спросила быстро, стараясь говорить спокойно и уверенно, хотя внутри всё сжималось от страха. Сердце колотилось так сильно, что я едва слышала собственный голос.

— Да вроде нигде, — слабо ответил он, и я почувствовала, как напряжение немного отпускает. Слова мальчика стали для меня глотком воздуха, и я едва сдержала слёзы облегчения.

Закончив осмотр и не найдя никаких серьёзных травм, я подняла его на руки и, ещё успев удивиться мимоходом, какой он худенький, стала возвращаться тем же путём, как сюда пришла, потихоньку, помаленьку, не спеша, боясь выпустить из рук свою ношу. Вначале встала на крепкий корень, так удачно лежащий рядом, и только потом перенесла ногу на заснеженный берег. Хорошо, что Ульяна уже вышла из ступора, и с её помощью я с ребёнком на руках довольно быстро смогла подняться на твёрдую землю. Дальше мы, как могли быстро, направились в дом. Мальчик уже начал дрожать всем телом.

Марфы с Николаем нигде не было видно, и мы, не останавливаясь, прошли сразу в нашу комнату. Сняв с ребёнка мокрую одежду, я быстро укутала его в тёплое одеяло, так что наружу торчала только белобрысая макушка, и уложила к себе в кровать. Ребёнок оказался не просто худым, а был каким-то истощены. Меня пугала его бледность, синева под глазами и почти бесцветные губы. Он дрожал, словно листочек на ветру, и огромными глазами следил за моими действиями.

Только закончив с переодеванием мальчишки, я занялась и собой. Мокрая одежда неприятно льнула к телу, холодом стягивая кожу. Дрожь била уже так сильно, что это было заметно даже сквозь ткань. Зубы стучали, а пальцы потеряли чувствительность.

— Да что же это делается? То лежит в беспамятстве, то по ледяным речкам скачет! А ну как заболеешь, неугомонная?! Вот, скидывай быстрее, — причитала Ульяна, заведя меня за ширму и помогая стянуть платье, которое никак не хотело поддаваться. Оно буквально прилипло к телу, и каждое движение вызывало очередной приступ дрожи. Наконец, одежда поддалась, и Ульяна быстро помогла мне надеть сухое. — Какая насыщенная жизнь пошла! Что ни день, то что-нибудь случается, — ворчала беззлобно она, покачивая головой. — Боюсь представить, что дальше ждать.

Переодевшись и мгновенно почувствовав себя лучше, я обняла тётю и от души поцеловала её в щёку:

— Спасибо тебе огромное! Ты меня спасла!

— Ой, было бы за что! — смутившись, произнесла она, но видно было, что ей приятно.

— Давай поговорим немножко, — мягко предложила я, когда закончила со всеми манипуляциями. Мальчик всё это время молчал, лишь изредка взглядывая на меня с опаской. — Как тебя зовут? — спросила я, стараясь говорить как можно спокойнее и дружелюбнее.

Ребёнок настороженно посмотрел на меня, но после небольшой паузы всё же ответил:

— Матвейка.

— А меня Арина, — представилась я и улыбнулась.

Ульяна тем временем накинула мне на плечи тёплый платок, который предварительно погрела у печной трубы. Я благодарно улыбнулась и вернула внимание мальчику.

Он кивнул и дополнил:

— Вы наша новая госпожа. Я знаю!

Такой смешной. Худенький, взъерошенный, кроткие волосы остались торчком после того, как их вытерли, он сейчас сильно напоминал воробья. Огромными синими глазами он настороженно следил за мной. Грустную мысль об отсутствие собственного ребёнка отогнала от как неконструктивную.

— Ага. — согласилась с комментарием — Скажи, Матвейка, у тебя сейчас голова болит, кружится? Может быть, подташнивает? Шум, звон в ушах есть? — спросила, стараясь не напугать его своими вопросами, ну и выспросить нет ли последствий сегодняшнего приключения.

— Голова болит, и больше ничего, — ответил он хрипло. Его голос садился прямо на глазах.

На фоне белого постельного белья он выглядел ещё бледнее, чем при первой встрече. Ну и как узнать, есть ли у него сотрясение мозга? Голова может болеть и оттого, что его ударило, и от стресса. МРТ бы ему сделать, но чего нет, того нет. Поэтому решила просто понаблюдать за ним хотя бы до вечера. Возможно, за это время его состояние улучшится.