Людвиг-Объединитель (СИ) - Тарханов Влад

Высшая оценка гения Александра Сергеевича!

* * *

Эберсберг. Полигон «Ост»

7 октября 1865 года

Эберсберг — небольшой городишко в тридцати примерно километрах от Мюнхена. Зато есть большое место под военный полигон, который тут и был создан в позапрошлом году. А в прошлом году мы заложили тут больницу, которую я с императором Александром торжественно открыли накануне манёвров. Всё довольно просто, на полигоне, во время маневров, военные травмируются, кто от беспечного обращения с оружием, кто от действия солдат условного противника. Вот мы и решили построить тут небольшой госпиталь, но раз строим для военных, примерно на коек тридцать, то надо такой же объем помощи предусмотреть для местного населения. В общем, лечить тут будут не только имперских солдат и офицеров, но и обычных баварцев. Больницу назвали, как и полигон «Ост». Ибо и полигон, и Эберсберг, и это богоугодное заведение соответственно, находятся по восточную руку от Мюнхена.

На маневрах, с русской стороны, кроме императора и цесаревича, присутствовали Милютин, военный министр и его товарищ (заместитель) Ванновский. Они при полном параде, сверкают орденами. После молитвы и благословения полковых священников манеры начались. Во время этого действа войска отрабатывали действия линейной (обычной) пехоты в поле. По сценарию, пехотная колонна подверглась внезапному нападению прямо на марше. Засада расположилась у кромки леса. И вот мы и наблюдали, как целый полк, выстроенный в батальонные колонны, идет по узкой проселочной дороге. И вот — сигнал красной ракетой, от леса загремели выстрелы, тут голос подал Александр:

— А пусть командир полка будет убит! Усложните им задачу.

Посредник тут же помчался к рассыпавшемуся полковому строю. Я видел, как фон Вольф, командир Двадцать второго Нюрнбергского пехотного полка с недовольной физиономией оттянулся в сторону от происходящего действа. Он теперь среди наблюдателей.

Прибывший от посредников вестовой доложил о семи процентах убитых и двенадцати — раненых. Мы продолжали наблюдать, как первыми в дело вступила егерская команда. Меткие стрелки рассыпались против кромки леса и открыли убийственно точный огонь, ориентировку взяли на вспышки выстрелов противника.

В это время побатальонно, линейная пехота стала действовать тем же рассыпным строем, сбиваясь в ротные цепи. При этом действовали точно, как учили, пятерками, не медленно шли, а перебегали, пользуясь малейшими укрытиями, огрызаясь огнем и прикрывая одновременно товарищей. Впрочем, этот маневр получался не у всех. Третий батальон сбился в кучу (как оказалось, их командира тоже условно «убили») и теперь посредники засчитывали ему утроенные показатели потерь. Выручил их командир егерей, который выскочил из травы и несколькими приказами быстро навел порядок. В общем, полк с задачей справился.

Следующим номером программы отрабатывали отражение кавалерийской атаки при помощи картечниц. Пехотное каре отстреливалось при помощи батареи из четырех орудий, которые палили попарно. Две стреляют, потом перезаряжаются, в это же время работает вторая пара. Вал огня, который таким образом выдавала пехотная рота, царя и его свиту впечатлили.

Ну и последним, третьим, чисто показательным номером программы, стало преодоление егерями полосы препятствий. После преодоления довольно сложно выстроенных препятствий, егерь должен был спрыгнуть в окопчик и произвести пять выстрелов по установленной напротив мишени. И всё это на скорости. Кстати, все егеря в норматив уложились. К нам подошёл их командир. Это была та же команда, что принимала участие в отражении засады условного противника. Лейтенант бодро отрапортовал об успешном прохождении полковой егерской команды полосы препятствий. И тут мне показалось, что мой российский коллега захотел наградить его рублём. Пришлось вмешаться.

— Разрешите представить, Ваше Величество. Лейтенант егерей, Отто Виттельсбах. Мой младший брат.

Ну, спас государя-ампиратора от конфуза. Но тот не растерялся, вытащив из шкатулки с наградами, которую подал Милютин, орден Святого Владимира, третьей степени. Им и наградил братца Отто за проявленную смекалку во время манёвров.

Ну а после мы обустроились в большой палатке, где уже был накрыт стол. И только насытившись, в достаточной мере, пищей земной, перешли к пище духовной: устроились в отдельной палатке и принялись за разбор произошедшего тут спектакля.

Глава седьмая

Разбор полетов или беседы о войне

Глава седьмая

Разбор полетов или беседы о войне

Эберсберг. Полигон «Ост»

7 октября 1865 года

Надо сказать, что пока собравшиеся не выкурили свои трубки (удивительно, но на полигоне никто не модничал, сигары или пахинтосы не пользовал) никакого разговора не начинали. Всё-таки в ЭТОМ времени пристрастье к табаку въелась в людей очень сильно. Единственным, кто не дымил, оказался цесаревич Николай, ну, тут ясно, запрет врачей, дабы постепенно восстановить здоровье наследника престола. Естественно, что вместо горячительных напитков нам подали чай и кофей. Нет, вино и прочие алкогольные изыски присутствовали, но, по взаимному согласию обоих императоров, их черед наступит после разговора, а не до и тем более, не во время оного. Я видел, что у моих гостей и, надеюсь, союзников накопилось уже множество вопросов, посему и ждал, когда они соизволят созреть для серьезного разговора. И начался он с формы.

(Император Александр II в форме Лейб-Гвардии Его Величества Гусарского полка)

— Меня несколько удивила форма, которую вы тут нам продемонстрировали. — начал товарищ военного министра, Пётр Семёнович Ванновский. Надо сказать, что карьера этого офицера сделала весьма неожиданный фортель, причём в положительном смысле этого слова. Будучи директором Павловского кадетского корпуса[1] он привлёк внимание Милютина, который усиленно занимался военной реформой, столь необходимой российской армии. В аппарат министерства требовался толковый администратор, и тут Пётр Семёнович оказался как нельзя кстати.

— Мы также пошли по принципу упрощения формы и удобства ее для армейских чинов, но я совершенно не смог разглядеть знаки отличия на оной. Как в бою ориентироваться на командиров?

(форма, которую я взял за образец для германской армии)

Я тут сделаю небольшое отступление. Мы говорили на немецком. Оказалось, что все участники нашего небольшого совещания прекрасно им владеют. Поэтому необходимости корячится над фразами на языке разбитых нами франков не возникло. Могли бы и на русском, но из-за присутствия здесь Мольтке Старшего этот вопрос решился именно таким образом. Ну а теперь по поводу формы. Тут слово взял фон Мольтке. И последний нюанс — мы договорились при этом разговоре обходиться без лишнего титулования, по-простому: государь, господин генерал, или имени-отчеству.

— Мы взяли за основу формы два главных критерия: удобство для военнослужащих и дешевизна при массовом производстве. Мы исходим из того, что большие войны могут повлечь за собой и применение больших масс вооруженных сил. Два, три и даже четыре миллиона солдат. Из этого мы строили и всю военную программу. То, что вы видели сегодня на солдатах — это так называемая полевая межсезонная форма. Никаких украшений! Например, аксельбанты, стоимость одного примерно полтора рубля на ваши деньги. Пользы в нём ни на грош, а при необходимости миллиона таких аксессуаров — полтора миллиона рублей! Извините, мы не бедное государство, но деньги привыкли считать!