Фрау попаданка (СИ) - Хайд Адель

Глава 12. Кочерга-страшная сила

Вот уже почти неделю я ежедневно ездила готовить обеды.

Сначала я пыталась сделать обед на делянке у дровосеков, а потом ехать на стройку, но это всё было так неудобно, и в конце концов мы договорились о следующем, что строители усиливают навес для дровосеков, и что-то ещё они там между собой сами договорились, и в итоге я готовлю один обед на две смены.

Сначала кормлю дровосеков, потом подтягиваются строители и едят за тем же самым столом. Было удобно, тем более что недалеко протекал ручей, а чуть подальше в лесу вообще была небольшая речка.

Рами, сын хозяина конюшни, стал получать от меня ещё дополнительную оплату, потому что он действительно мне сильно помогал: таскал продукты, помогал мыть посуду, даже попытался помочь нарезать овощи, но я побоялась, если честно. Хотя вроде пальцы и руки у мальчишки выглядели ловкими. Ну кто его знает, вдруг порежется ещё.

Ножи мои наточены были на славу. Подозреваю, что это Хелен их и точила, хотя, может, и её супруг. Судя по характеру герра Мюллера, занимался он в кнейпе немногим, но ножи, вполне возможно, точил. Обычно агрессивные люди очень любят точить ножи.

Я вот человек не агрессивный, точить не люблю, но острый нож любому повару в радость.

Завтра, в воскресенье, я собиралась пропустить поездку на делянку, потому что запланировала поехать на ярмарку, чтобы посмотреть, смогу ли я в этом году участвовать в конкурсе. Ну и если всё-таки я решусь, то успеть на него записаться. Я даже договорилась с фрау Улитой, что она поедет со мной.

Да и у дровосеков и строителей воскресенье тоже был выходным, но я им пообещала вечером дать порции на завтра, и поэтому сейчас, вернувшись с делянки, тоже затеяла готовку. Вечером должны были зайти и дровосеки, и строители, и забрать еду на завтра.

Вдруг раздался стук в дверь.

Я подумала: «Что-то они рано. У меня ещё часа два, по моим расчётам, должно было оставаться до того момента, как они придут».

Но — это оказались не они.

— Добрый день, фрау Штайнер. Какими судьбами? — спросила я, перегораживая проход и не собираясь пускать мачеху внутрь.

Мачеха между тем потянула носом.

— Как вкусно пахнет у тебя, Хелен. Я к тебе в гости, — заявила она.

Я, конечно, про себя проговорила старую поговорку: «Хуже кого может быть незваный гость?.». Но хуже мачехи мог быть только герр Грубер.

И я бы её не пустила, но вот опять «сработал» мой поварской рефлекс — человек голодный. Не могу же я оставить его на улице.

— Ладно, заходите, фрау Штайнер. Но мне некогда. Я вас накормлю, но сразу хочу сказать, что ночевать у себя вас не оставлю. У меня дела.

— Какие у тебя могут быть дела, Хелен? — фыркнула мачеха.

— Фрау Штайнер, право спрашивать об этом вы потеряли в тот день, когда выдали меня замуж за герра Мюллера, — отрезала я. — Садитесь.

— А чем это так вкусно пахнет? — поинтересовалась она.

— Мясом.

— А можно мне вот этого… чем пахнет?

— Этого пока нельзя, — сказала я. — Это ещё не готово, но я могу дать вам остатки вчерашнего.

Сегодня я готовила то же самое, а запах такой был из-за того, что я получила в подарок от фрау Улиты закваску и напекла хлеба.

Я долго думала, в чём мне отдать сегодня дровосекам и строителям их порции. Здесь же не было одноразовых упаковок, а разбазаривать свою посуду я пока посчитала нецелесообразным.

А печка на кухне в кнейпе была отличная, особенно после того, как я приноровилась ей пользоваться. Всё-таки гены есть гены, я вспомнила свою прабабушку, царствие ей небесное, она в русской печке такие чудеса выделывала, просто «язык модно было проглотить». Вот, видимо, и у меня «память предков» проснулась.

В общем, я напекла булок с жёсткой коркой и собиралась выскрести мякиш и внутрь туда наложить гуляша, сверху прикрыв частью корки как крышкой. Сделать их в виде тарелок, и в таком виде передать эти «тарелки из хлеба» мужчинам.

Строители мне сделали большие деревянные поддоны, в которых ничего не должно было расплескаться, или перевернуться, и в этих поддонах всё они донесут целеньким и тёпленьким.

Хлеб печёный хорошо держит тепло, и поэтому, конечно, в кнейпе вкусно пахло печёным хлебом, а на этом фоне аромат мяса только усиливался.

Фрау Штайнер, как бы я к ней ни относилась, вполне можно было понять. Тут у любого началось бы слюноотделение. Я вообще удивляюсь, что люди ещё не ломятся ко мне в дверь, потому что, по сути, тот аромат, который должен был исходить из кнейпе, должен был привлекать посетителей. Но то ли прав был нотариус, когда сказал, что в основном в городке живут семейные люди, и поэтому, даже если им очень хочется, всё равно обедают дома…

«Ну ничего, — подумала я, — мы ещё повоюем».

В общем, фрау Штайнер достался хлеб, а вернее мякиш, обжаренный со вчерашним гуляшом.

Обычно после моей еды люди всегда добрее, но тут, видимо, другой случай. Нет, конечно, фрау Штайнер лопала так, что у неё аж за ушами хрустело, и мне даже в какой-то момент показалось, что она забыла, зачем она приехала.

Я оставила её в зале, сама пошла доделывать еду на вечер, всё-таки скоро должны были приехать мои клиенты. Когда всё было готово, разлито, уложено по подносам, я вышла, наложила и себе еды в тарелочку, присела за стол.

Обратила внимание, что фрау Штайнер уже нацедила себе пенного. Как она его здесь только находит? Я специально припрятала тот бочонок в холодный погреб, который она открыла в прошлый раз, чтобы он не забродил, а вот фрау Штайнер, значит, здесь похозяйничала.

Это ещё раз указало на то, что не стоит её оставлять в доме.

— Хелен, я приехала с тобой поговорить, — сказала фрау Штайнер.

— Если вы снова о моём замужестве, то только зря потратили время, — сказала я.

— Хелен, ты знаешь, я обещала твоему отцу позаботиться о тебе.

Если бы я не видела насквозь эту женщину, которая, похоже, ничего не делала из того, что было ей не выгодно, я бы, наверное, прониклась и даже поверила ей. Но мой опыт прожитых лет помогал мне не поддаваться на такие манипуляции.

— Ну так вот — продолжала фрау Штайнер, — к тебе посватался один очень представительный мужчина.

— Ко мне никто не сватался, — сказала я, усмехнувшись.

— Ну конечно, Хелен, этот мужчина чтит традиции, он пришёл ко мне как к твоему родителю, — фрау Штайнер так и лучилась довольством.

— Вы мне никто, — резко осадила я женщину, — ваше родительство закончилось в тот день, когда вы меня отдали этому зверю. Я ещё раз повторяю, что я не собираюсь этого слушать.

— Нет, Хелен, ты послушай. Если ты решишь, что я не права, я больше не побеспокою тебя с этим, — неожиданно предложила фрау Штайнер.

Я вздохнула:

— Ну хорошо, говорите, фрау Штайнер.

— В общем, этот человек готов взять тебя в жёны, и ему не нужно приданое. Кнейпе останется твоей, он просто будет им управлять, — и мачеха посмотрела на меня с победным видом, типа: «Зацени, как я всё обговорила в твою пользу».

— И кто же сей щедрый человек? — с сарказмом в голосе спросила я, почему-то уже догадываясь, о ком пойдёт речь.

— Это друг твоего покойного супруга герр Грубер, — и мачеха снова посмотрела на меня с превосходством. — Он молод, красив, богат, и мне кажется, он давно влюблён в тебя, Хелен.

Мачеха хихикнула, как будто бы рассказывая какой-то пикантный анекдот:

— И мне стыдно об этом говорить, — мачеха, прикрыла рот рукой, продолжая хихикать, — но мне кажется, что он влюбился в тебя ещё когда ты была замужем.

А я подумала, что она либо дура, либо всех остальных за дураков держит. Ну и с теми, и с другими у меня разговор короткий.

Я встала из-за стола и прямиком пошла к камину. Там стояла моя «любимая» кочерга. Я её взяла и, угрожающе помахивая, двинулась в сторону мачехи.

— Ты что, Хелен? Ты что?! — мачеха вскочила из-за стола.

— Если вы сейчас же, фрау Штайнер, не уберётесь из моего дома…