Новая жизнь Эвелин (СИ) - Крамская Елена

- Мисс Пелл, ваш зять был человеком слова. Сеть уже налажена, товар отличный. Глупо было бы бросать такое прибыльное дело, - говорил он, попыхивая своей неизменной сигарой.

Я посмотрела на него и представила себе заголовки в газетах: «Наследница громкого состояния поймана с поличным во время руководства бутлегерской сетью». Нет, спасибо. У меня и так приключений выше крыши.

- Мистер Капелло, я ценю ваше предложение, но я предпочитаю зарабатывать деньги способами, которые не подразумевают перестрелок и тюремного заключения, - ответила я с максимально вежливой улыбкой, - Поэтому, если вы найдете покупателя на весь… э-э-э… ассортимент, я буду вам очень признательна.

Сонни очень быстро нашел покупателя. Через неделю склады были пусты, а в моем сейфе лежал пухлый конверт с наличными, от вида которых у меня закружилась голова. Больше к бутлегерству наша семья и поместье отношения не имели. Аминь.

Суд над Майклом состоялся на удивление быстро. Лишенный поддержки ФБР и пойманный с поличным, он не стал отпираться и во всем признался. Я присутствовала на каждом заседании, пытаясь найти в его лице хоть каплю раскаяния, хоть тень тех чувств, о которых он так страстно писал в своих письмах к Клэр.

Но его лицо было непроницаемой маской. Он сидел с таким ледяным, невозмутимым видом, что порой я сомневалась, человек ли он вообще. Наверное, в его бывшей работе агента, poker face был залогом выживания.

Майкл отправился в тюрьму надолго. Его признали виновным не только в двойном убийстве Клэр и Гарри, но и в убийстве Эдуардо Капелло.

Еще несколько недель после суда его лицо взирало на меня со всех газетных полос. Через какое-то время я не выдержала и попросила миссис Морган больше не приносить мне свежую прессу. Меня физически тошнило от одного вида человека, который разрушил нашу семью и отнял у Шарлотты любящих родителей. Как бы он ни каялся на последнем слове, его ужасное преступление навсегда изменило наши жизни.

Вечерами, когда Шарлотта уже спала, я пыталась собрать все кусочки этой трагической мозаики воедино. Как же так получилось, что никто ничего не знал? Майкл был полной противоположностью Гарри, как огонь против воды. Выходец из низов, он самостоятельно пробил себе дорогу в жизни, при этом, судя по его письмам, он был тихим, чутким и невероятно романтичным. Гарри никогда бы не смог написать таких страстных, полных нежности строк.

В одном из старых альбомов Гарри я нашла фотографию с выпускного вечера. Они стояли втроем: Клэр, Гарри и Майкл - лучшие друзья. Гарри, сияя, обнимал Клэр за талию, а она… она смотрела не в объектив, она смотрела на Майкла. И в ее взгляде было столько обожания, столько нежности, что у меня перехватило дыхание. Как? Как Гарри, ее жених, ее будущий муж, мог этого не видеть? Или не хотел видеть?

После свадьбы Майкл навсегда исчез из их жизни, а Клэр уже ждала появления на свет Шарлотты. Их общая ложь, их попытка построить семью на тайне, в итоге и привела к этой страшной трагедии. Все могло сложиться иначе, если бы каждый из них в свое время нашел в себе силы просто сказать правду. Но история, как известно, не знает сослагательного наклонения.

Джек стал частым гостем в нашем поместье. Он прилетал на своем ревущем самолете, распугивая чаек и вызывая недовольное ворчание мистера Моргана, и привозил с собой смех, шум и ощущение нормальной, полноценной жизни. Он очень быстро нашел общий язык с Шарлоттой. Они подружились на почве взаимного интереса к писательству. Джек читал ей наброски своего нового романа, а Шарлотта, с серьезностью профессионального критика, выносила свой вердикт.

- Дядя Джек, вот этот ваш главный герой, он какой-то… скучный, - однажды заявила она, дожевывая яблочный пирог, - Он все время страдает. Почему бы ему просто не пойти и не надрать задницу этому злодею, вместо того, чтобы сидеть и пить виски?

Джек на мгновение замер, а потом расхохотался так громко, что миссис Морган в кухне уронила кастрюлю. С тех пор Шарлотта стала его первым читателем и самым беспощадным критиком.

Она также продолжала свои тренировки по верховой езде, отдаваясь этому занятию с неистовой страстью, но я видела, что за внешней активностью скрывается глубокая боль, и скоро эта боль нашла выход.

Все началось с того, что за завтраком я, в попытке выглядеть интеллектуально, решила почитать томик Ницше.

Пока миссис Морган суетилась на кухне, расставляя тарелки, из книги выпал сложенный вдвое листок. Это был табель успеваемости Шарлотты, который она, видимо, пыталась использовать в качестве закладки в надежде, что я никогда его не найду. Оценки по латыни, истории и математике были обведены жирным красным кругом. В моем времени это был бы повод для серьезного разговора с психологом. Здесь, я подозревала, это было поводом для розги.

Миссис Морган поставила передо мной тарелку с яичницей и беконом. Пока я изучала табель, я машинально жевала, да так, что даже не заметила, как от завтрака ничего не осталось.

- Эви, как завтрак? - миссис Морган вопросительно на меня посмотрела.

- А? Что?.. Ах, завтрак! Восхитительно, миссис Морган. Как всегда, - я попыталась изобразить энтузиазм.

- Тебя что-то отвлекло, дорогая? Ты, наверное, думаешь о предстоящем обеде с тем самым привлекательным кубинцем? Я краем глаза видела фотографию, которую он прислал, ну очень импозантный мужчина. Если бы я только не была замужем… - миссис Морган тихонечко хихикнула, прикрывая рот уголком фартука.

- Миссис Морган, а ну прекратите! - я весело рассмеялась. Знал бы Хосе, какие страсти он вызывает в сердцах экономок на острове Сити-Айленда. И да, миссис Морган была права, Хосе Гонсалес был, без преувеличения, самым обаятельным и привлекательным представителем сильной половины человечества, которого я встречала, но я почти ничего о нем не знала, кроме того, что он богат, умен и, возможно, однажды станет мэром Гаваны.

- Эви, мне бы хотелось поговорить о Шарлотте, - ее лицо тут же стало серьезным, - С тех пор, как вы вернулись, я за нее беспокоюсь. Она стала такой… замкнутой.

- Я тоже обеспокоена, - я протянула ей табель, - Вот, посмотрите, она совершенно забросила учебу. Хочу поговорить с ней, пока буду везти ее в школу. Попечительница, мисс Хадсон, пишет, что в этом году ее не аттестуют по двум предметам.

- Учителя меня ненавидят! - раздался с лестницы голос Шарлотты. Она стояла на полпути вниз, скрестив руки на груди, ее лицо было угрюмым.

- С чего им тебя ненавидеть? Ты опять надумала себе лишнего. Отвезу тебя в школу и поговорю сегодня с попечительницей, - сказала я, поднимаясь из-за стола, - Садись, Шарлотта.

Показавшийся за деревьями строгий фасад частной школы для девочек «Сент-Пруденс» навеял на меня волну не самых приятных воспоминаний.

Войдя в знакомые стены, я отметила, что с годами здесь мало что изменилось. Те же обшитые темным деревом стены, тот же запах мастики от натертого до блеска пола, который смешивался с едва уловимым ароматом отчаяния и подавленных подростковых бунтов.

На входе меня встретила попечительница, мисс Хадсон. Это была высокая, стройная женщина с туго затянутым пучком каштановых волос и лицом, которое, казалось, никогда не знало улыбки.

- Эвелин Пелл? Хорошо, что вы зашли. Нам нужно с вами серьезно поговорить о посещаемости занятий Шарлоттой Уокер. Она не ходит на занятия, вы знали об этом?

- Не ходит на занятия? Не может быть. Я лично привожу ее каждое утро к воротам школы.

- Вот, смотрите, - мисс Хадсон с триумфальным видом раскрыла перед моим носом толстый журнал посещений, - Десять пропусков за последний месяц.

- Ничего не понимаю. В эти дни я точно ее отвозила. Почему вы мне раньше об этом не сообщили?

- Мы сообщали. И не один раз. Но все письма мы выдавали Шарлотте в руки. Неужели она вам ничего не передавала? - мисс Хадсон впилась в меня своими маленькими, колючими глазками.

- Понятно, - единственное, что я смогла выдавить из себя, - Я не понимаю, что происходит. Раньше Шарлотте нравилось учиться.