Оторва. Книга 6 (СИ) - "Ортензия"

— Нам? — не поверил виконт, округляя глаза. — Нам прислали приглашение?

— Да, — подтвердила Жози, — ваша жена сказала, что вы с президентом СССР давние друзья, и её это приглашение нисколько не удивляет.

Называть главу СССР своим другом, наверное, было слишком громко. Знакомые — да. Они встречались всего-то два раза. В конце ноября 1944 года в Москве, на награждении, когда ему, Ролану де Ла Пуапу, присвоили звание Героя Советского Союза, а Брежневу вручили орден и генеральский жезл. Дружной компанией посидели в ресторане, поболтали ни о том ни о сем. Случайная встреча, в общем-то.

Второй раз пересеклись и тоже в Москве. 10 ноября 1970 года. Он находился в посольстве Франции, куда пришла скорбная весть из Парижа: скончался генерал де Голль. А на следующий день внезапно, без предупреждения, прибыла целая делегация лидеров СССР почтить память генерала. Это было неожиданно и приятно одновременно. И хотя прошло двадцать шесть лет, Ролан де Ла Пуап узнал Брежнева сразу, и, как выяснилось, глава КПСС его тоже не забыл.

Леонид Ильич пригласил виконта в Кремль, и они почти два часа беседовали наедине, благодаря тому, что Ролан во время войны прекрасно выучил русский язык. Вспоминали минувшие дни, погибших друзей, послевоенные годы и генерала де Голля, благодаря которому удалось снять напряжение между двумя державами.

В принципе, вот и вся дружба.

Пожелание лидера СССР увидеть бывшего участника эскадрильи «Нормандия — Неман» на приёме в Елисейском дворце среди разряженных франтов в принципе было понятно. Вот только виконту совершенно не улыбалось снова трястись три часа в автомобиле, да ещё и после полёта через Атлантику. К тому же, как выяснилось, на завтра была запланирована встреча с Лилиан Беттанкур по поводу упаковок для её новой линейки косметики. Хорошо же он будет выглядеть после второй бессонной ночи.

— Любопытно, — произнёс Ролан де Ла Пуап, думая о своём, — если Жискар д’Эстен принимает Брежнева с такой помпой, где соберутся ультраправые, чтобы обмыть им косточки?

— О, — закатила глаза Жози, — в театре Рекамье, там соберётся весь протестующий Париж.

— И возглавит, конечно, Жан-Поль Сартр [5]?

— И Симона де Бовуар [6], — подтвердила Жози.

— Господи, — проговорил Ролан, — а этой старушке что неймётся? Обиделась, что не пригласили во дворец?

Жози снова хихикнула.

— А ещё мой кузен рассказывал, что в театре будет очень много эмигрантов с востока и парочка диссидентов из России.

— А потом скажут, что собрали многотысячную толпу возмущённых французов, — кивнул Ролан, посмеиваясь.

— А на приёме на Елисейских полях, между прочим, выступит Мирей Матьё, — завистливо вздохнула Жози, — об этом только и говорят.

— Ладно, — кивнул виконт, — что-то ещё есть, чего я не знаю?

Девушка сморщила носик и покачала головой.

— Вот ещё. Звонил Жан-Луи Барро. Компании «Ситроен» снова нужен какой-то кузов. Просил вас с ним связаться, как только вы вернётесь. Телефоны я записала: два в Париже и один в Сен-Тропе. И по поводу вашего «Маринленда» [7]. Максимилиан прислал смету, чтобы вы ознакомились. Там внушительная сумма, и, к сожалению, ничего нельзя исключить.

Ролан де Ла Пуап прикрыл глаза. Да, он представлял, во что выльется эта идея. Прибыль будет, но до этого ещё очень далеко, а пока это главная строка расходов.

Они добирались до родового замка в Анжу почти три часа, за которые Ролан успел прикорнуть в автомобиле, и первым его желанием было — убедить Луизу наплевать на приём.

Однако жена радовалась, как маленькая девочка, впервые приглашённая на бал. И Ролан де Ла Пуап не смог устоять перед просьбой. К тому же Луиза желала ехать непременно на «Роллс-Ройсе», приобретённом в прошлом году, в канун юбилея их свадьбы, и на котором за целый год они совершили всего лишь две небольшие поездки.

На Елисейских полях жандармов и Республиканской гвардии и так немало, но по случаю приёма их было столько, словно согнали не только со всего Парижа, но и из окрестных городов.

Поль едва уместил шестиметровый седан перед дворцом среди десятков других автомобилей и скривился, когда рядом остановился ещё один такой монстр. Теперь до конца церемонии никуда не деться. Виконт оглянулся и столкнулся с глазами Лилиан Беттанкур, рядом с которой на заднем сиденье, улыбаясь, сидел старый добрый друг — Жерар Ксавье.

В апартаментах, предоставленных делегации СССР на время пребывания во Франции, находились четверо.

Сам Генеральный секретарь ЦК КПСС Брежнев. Первый помощник по международным делам Генерального секретаря ЦК КПСС Андрей Михайлович Александров. Второй помощник Генерального секретаря ЦК КПСС по политическим вопросам Анатолий Иванович Булатов и Генеральный директор ТАСС Леонид Митрофанович Замятин.

— Это что же получается, — говорил Леонид Ильич, — мне президент Франции задаёт вопрос, на который ни у кого нет ответа? Как это понимать? — Он положил газету на стол и обвёл взглядом присутствующих. — Это, между прочим, сегодняшняя утренняя газета. И за несколько часов после её выхода простые французы оборвали телефон не только редакции, но звонят в приёмную президента, интересуясь здоровьем Евы Бурундучковой. И просят своего лидера об этом поинтересоваться у Главы Советского Государства. Что скажешь, Андрей Михайлович? — обратился он к Александрову, — в Кремле тоже телефон раскалился или об этом известно только французам?

— Ну, это скорей вопрос к Леониду Митрофановичу, он у нас владеет информацией, — ответил первый помощник, и они дружно перевели свой взгляд на Генерального директора ТАСС.

— Товарищи, подождите, — тут же открестился Замятин, — это произошло позапрошлой ночью. Мы все находились в Кремле и готовились к поездке. А Жерар Ксавье, журналист, написавший статью, как мне удалось выяснить, вернулся во Францию вчера вечером. Имел аккредитацию на Военно-патриотический слёт юношей и девушек, приуроченный к 60-летию Октября, который проходит в Крыму. Поэтому он владеет информацией, так сказать, из первых уст.

— Это что же получается, — проговорил Леонид Ильич, — кот из дому, мыши в пляс? Почему в Советской Армии взрываются бензовозы? Чья-то халатность? Это ведь прямая угроза жизни личного состава и казённого имущества. Об этом что, замалчивают? Никто не разбирается? Я уверен, что раз это произошло, значит, не первый случай. И второе. Если на территории воинской части загорелся бензовоз, почему за руль садится не военнослужащий, что было бы в конкретной ситуации вполне естественно, а гражданское лицо? В данном случае — девушка. Что это за воинское подразделение, где бродят посторонние лица? Проходной двор, что ли? Я вас спрашиваю!

Леонид Ильич несколько секунд выждал и снова спросил:

— Молчите? Так я вам ещё соли подсыплю. После разговора с Валери Рене Мари Жорж Жискар д’Эстен, тьфу чёрт, язык сломать можно, я имел беседу с французом. Героем Советского Союза. Одним из активных участников эскадрильи «Нормандия — Неман». Так вот, группа товарищей из Франции в прошлом году ездила в Молдавию на авиационное представление. Там для них спела песню, растрогав наших гостей до слёз, именно эта самая девушка — Бурундучковая Ева. Участница слёта и водитель горящего бензовоза в одном лице. И как мне сегодня стало известно, эта песня в её исполнении прозвучала по французскому телевидению. Ты про это тоже ничего не знаешь, Леонид Митрофанович?

— Ну почему же, знаю, — после небольшой паузы ответил Замятин, — на её имя пришло три десятка писем из Франции. С ней и её родителями была проведена разъяснительная беседа, и всё устаканилось.

— Устаканилось, говоришь, — огромные брови Брежнева грозно приподнялись, — а вот французы так не считают. И что за конфликт у Бурундучковой с правоохранительными органами? Совершенно непонятно, о чём пишет этот журналист Жерар Ксавье. Мало нам пикетов от ультраправых? Хочешь, чтобы те французы, которые относятся к нам лояльно, тоже отвернулись? Эдак и до срыва переговоров недолго дойти.