Долг человечества. Том 3 (СИ) - Попов Михаил Михайлович

— Брось ты это, ты сегодня столько ожогов от кислоты вылечил, что система должна была тебя гораздо щедрее наградить. Но, зараза, она считает только убийства. — Посетовал я на несправедливость, которую мы уже обсуждали когда-то.

Мысленно я прикинул, что около шестидесяти очков здоровяк заимел. И, пока суть да дело, ему бы их раскидать, вдруг что-то полезное выпадет, но я сомневался в том, что ему сейчас есть дело до прокачки.

Боря провел пухлой ладонью в ссадинах по своему лысому черепу с ужасающей прижженой раной от лба и дальше, за висок, и задумчиво на меня посмотрел.

— Да, тебе пришлось экстренно прижигать рану. Волосы частично сгорели, так что Катя их убрала. — Объяснил я.

— Мне было восемнадцать, — внезапно начал он рассказ, — я тогда только-только в университет поступил. Думал в армию заберут, потому уже готовился, налысо брился, и даже привык. И тогда самая красивая девочка с потока филологов сказала, что я с лысиной выгляжу брутально. В армию меня не взяли, телом рыхлым не вышел, да и родители были против, говорили, что служение в армии противоречит идеям Бога.

— Тебе и правда идет. А то ты все время с горшком ходил своим. — Хмыкнул я.

— Родители говорили вообще себе гуменцо выстричь. Но я кое-как отбился, говорил, что меня колотить за это будут. — Слабо улыбнулся Борис.

— Гуменцо? Что это? — Вскинул я бровь, впервые услышав это слово.

— Ты знаешь, просто название не попадалось. Это когда у мужчины темечко выбрито. Так что мы сошлись на том, что буду носить горшок, но темечко мое трогать не дал. — Объяснил он, и я заметил, что разговор пошел ему на пользу. Мутные и белесые глаза стали более цепкими, сконцентрированными. Сложно объяснить, но по человеку видно, когда его глазам возвращается ясность. Блестят больше, что ли.

— А ты не рассказывал, что у тебя родители такие набожные. — Удивился я.

— Сейчас это не в почете у молодежи. Я скрывал, но, а вообще я церковно-приходскую школу заканчивал, все молитвы наизусть помню. Ты бы знал, как мне тяжко было, мало того, что старомодный, так еще и сын дьякона и послушницы. — Он во второй раз предпринял попытку подняться в сидячее положение, и в этот раз я не стал его останавливать, только помог.

Усадив Бориса у противоположной стены, я подумал о том, что навык иллюзии мог бы дать мне возможность изменять и создавать ложные запахи, а не звуки. И с проблемой Бори следовало бы разобраться, так что я просто разложением уничтожил то, от чего желал избавиться, и засыпал все это землей в углубление. Вот так будет комфортнее нам тут сидеть, в стесненных условиях.

— На бога надейся, но сам не плошай. — Выдохнул я, понимая, что господь, если и приглядывает за нами, то вмешиваться точно не собирается.

— Это верно… А что с…? — Он поводил рукой вдоль иллюзорной стены и коснулся ее, и она мгновенно исчезла, открывая наше убежище!

Я переполошился, моментально загадал такую же стену, подорвался на две ноги и тут же вынул из инвентаря копье. Потому что сколопендроморф, сидящий неподалеку, возле кладки, нас увидел! Стена появлялась, когда я ее загадывал, но существо четко знало, что ее там нет. Оно стало наблюдателем! Боря, не зная, что я спрятал нас за иллюзией, стал наблюдателем! Не получается!

— Берегись! — Рыкнул я и приготовился сражаться.

Плевок кислоты я смог предугадать, ощущение опасности сработало как надо, и я отвел корпус в бок, а затем рывком выскочил из пещеры, где сидел Борис, вступая в схватку.

Мне нужно всего лишь разорвать дистанцию, уклониться от еще одного плевка и упрочненным всеразрезающим копьем поразить насекомое. Это солдат, не рабочая особь, так что можно ожидать сюрпризов. Но мы немало их сегодня уничтожили, пусть и не разбирая, кто где.

В трех шагах до цели я пропустил мимо себя еще один плевок, а затем резко выкинув руку вперед, заколол тварь, нанизав ее на древко. Глубже, чем хотел, потому с силой сдернул, импульсом выдирая существо с желтыми внутренностями, которые новогодней гирляндой потянулись следом за отлетающим сколопендроморфом.

Мигом оглядевшись, я вернул стену, прячущую Бориса, а затем создал источник звука на нескольких этажах ниже, все той же иллюзией. Услышанный ранее мной писк, когда существо из их роя погибает, теперь разносится эхом по всей пещере. Я зациклил его внизу, а сам, дабы не стать их обедом, прильнул к стене, в самую тень, и замер, не двигаясь.

Глава 8

Мое отвлечение сработало, но не так, как я того хотел. Да, мне удалось увести тварей на этажи подземных уровней ниже, но вместе с тем я привлек к источнику звука много тех, кому эта приманка не предназначалась.

Спускаться вниз, откровенно плохая идея. Там теперь всё кишмя кишит монстрами. Но, с другой стороны, я и не собирался. Пусть копошатся, главное чтобы наверх не поползли.

Из тени полога за шпилем породы я шикнул Боре и проговорил, чтобы он сидел тихо и не дергался. А мне нужно будет уличить момент, чтобы вернуться обратно в убежище. Но раз уж вышло, что мне придется некоторое время переждать, пока суета не уляжется, то и себя обезопасить не грех. Так что ненастоящая стена выросла и передо мной, отгораживая мою бренную тушку от пустот пещер.

Место я себе выбрал самое неудобное, в позе гвоздиком, пятка к пятке, сжимая плечи в грудь и пригибая голову под невысоким потолком. И запах, аммиачный и кислый, прямо возле носа. А когда я додумался, что именно за штуковина передо мной, то тут же обрадовался. Пусть хоть как воняет, эта гадость мне и нужна!

Сталактит прямо возле моего лица — будущая азотная кислота. Аккуратно, стараясь не создавать ни грамма лишнего шума, я копьем поддел верхушку у потолка и с упрочнением ее расковырял. Как только объект от общей части пещеры отделился, я словил его на подлете к полу, пока он не проткнул мне ногу. И спрятал в инвентарь.

Кусок вышел увесистый, и мгновенно забил мне почти все пункты размеров инвентаря. Что ж, план минимум выполнен, пусть и такой ценой. Ну ничего, время все сгладит, теперь лишь дождаться Катю и сваливать отсюда, подобру-поздорову.

Из-за отсутствия часов и естественного света, я не знаю, сколько просидел в такой скованной позе, но коленки уже начали подрагивать от напряжения. Неправильно перераспределен вес на мышцах. Но, несмотря на очевидные неудобства, я продолжал оставаться в укрытии. Сейчас совершенно не время для экспериментов, и чистая удача, что мы все до сих пор живы, ведь нам пришлось импровизировать буквально каждый миг после того, как бомбардирование жуков пошло не по плану.

Впрочем, а чего это я парюсь. У меня этих очков достижений — завались, и будет еще больше. Что, не могу я позволить себе часы? Двадцать очков, еще утром немыслимая сумма, а сейчас лишь меньше десятой доли от имеющегося банка.

Несколько действий в интерфейсе, и я стал владельцем искусно сделанной вещи, причем она вызывала во мне стойкое беспокойство. Это были стандартные часы на цепочке с откидной крышкой, с насечками римских цифр, с двенадцатичасовым кругом. Это был предмет, абсолютно идентичный тому, что когда-то существовал на моей планете.

Но как же моя теория о том, что сутки здесь длиннее? Это не укладывается в факты, которые я сейчас вижу на циферблате. Впрочем, я смогу проверить это позднее. Помимо вязателя веревок, лягушонок еще и превосходно выполняет функции метронома. Заставлю его отсчитывать секунды в моей собственной системе координат и сравню с течением времени на часах.

Но прямо сейчас большая стрелка указывала на тройку, а та, помельче, на начало четвертого часа. Без четкой опоры на то, во сколько именно мы выдвинулись в экспедицию, ее длительность разумно оценить нельзя. Но теперь, с приобретением часов, неизвестность в ориентации во времени в прошлом.

Пятнадцать минут прошло с тех пор, как я их купил, и с тех пор неотрывно смотрел на чудо технологического достояния человечества. Не то, чтобы мне было сильно скучно, но наблюдение за чем-то, здорово позволяет сфокусироваться. Однако, наблюдение за ходом движения секундной стрелки зачастую делает так, что она, зараза эдакая, магическим образом начинает отщелкиваться медленнее.