Золотко партии (СИ) - Номен Квинтус

— Передай ему от меня большое спасибо…

— Не буду. Для меня тут главное заключается в том, что он поверил в твою невероятную интуицию, так что я просто попробую подсунуть ему твою «Эвиту» осенью, глядишь — что-то и выгорит.

— Ну, тогда скажи ему, что пусть на роль Эвиты пригласит Элейн Пейдж.

— Это кто? Я о такой певице не слышал…

— Ну да, ей пока лишь девятнадцать и она выступает в Вест-Энде. Но я ее слышала и точно знаю: лучше нее вряд ли кто роль спеть сможет.

— Ну, лично я не поверить тебе не могу, а вот он… Ты мне не пришлешь ее записи для предварительного прослушивания?

— Арендуй самолет и свози его в Лондон: ее нужно живьем слушать. Хотя… Не хочешь со мной туда слетать на пару дней? Я попрошу ее записать «Don’t Cry for me», а ты пластинку с записью под лейблом «Беты» тут напечатаешь…

— Мысль интересная, но, если ты не возражаешь, я бы это проделал где-нибудь в августе. Сейчас рынок действительно в тебе захлебывается…

— Согласна, но не потому что согласна, а потому что про деньги ты понимаешь куда как больше моего.

— Ну да, хотя… я и сам не ожидал, что ты с новой постановкой так провалишься. Но я-то привык, что у меня племянница — гений…

— Спасибо за комплимент.

— Это не комплимент, а констатация факта. На Коламбии альбом «Шедевры Гадины» уже стал золотым, первый золотой альбом фортепианной музыки в стране, и они уже готовы у тебя и другие вещи брать. Признали, так сказать, свою ошибку, под давлением фактов и толстых пачек долларов.

— А может, им и «Эвиту» подсунуть?

— А у тебя есть пленка с фонограммой с собой?

— У меня есть сто комплектов тиражных матриц…

— Тогда я сделаю проще: пластинки сначала выпустим в лейбле «Беты», а затем я им продам сублицензию… только нам с тобой сначала нужно будет контракт подписать.

— Есть бумага? Я подписи поставлю, а контракт ты потом составишь. И последний вопрос, последний, потому что мы через два часа уже улетаем: ты рекламную компанию по BetaVHS подготовил?

— В основном да, но ты сказала, что скажешь, когда ее можно будет начинать.

— Скоро, у меня завод заработает до конца месяца. А у Игнасио тоже все готово, а так как он и производство корпусов у себя подготовил… Ему я буду детали пока поставлять самолетом, а то чего он бесплатно простаивает? Так что, надеюсь, к осени мы несколько миллионов уже заработаем… несколько десятков миллионов: мне сейчас очень много денег потребуется на следующие проекты.

— Буду ждать твоего сигнала. Ну все, пекенья, беги, чтобы на самолет не опоздать. Ах да… все равно беги!

Перед отлетом в Аргентину я краем уха слышала о начавшейся на юге заварушке, но в советской прессе о ней писали мало, да и газет я практически не читала, не до того было. А руководство меня вообще не трогало — так что о случившемся я узнала только по возвращении в Москву. И узнала очень быстро: меня прямо с трапа самолета повезли к Семичастному. Потому что, как оказалось, какая-то Гадина кое-кому всю малину… сделала непригодной к употреблению. Как говорили древние, praemonitus praemunitus, а я товарищей очень заранее предупредила. И на рассвете израильскую авиацию встретили ракеты с С-75, сразу завалившие больше четырех десятков самолетов — а те, которые смогли убежать, были сожжены на аэродромах: доработанная ракета «Луна-М» теперь попадала вкруг диаметром в сотню метров, а Израиль этими ракетами практически насквозь простреливался. Не совсем, конечно, но СССР не пожалел Гамалю Абделю и полусотни Р-11, так что авиация у израильтян закончилась уже к вечеру первого для войны.

А после этого евреям стало совсем грустно: авиации нет, ПВО разбито, так что из сверху сирийцы с египтянами спокойно вбивали в грязь, и даже иорданцы со своими еще поршневыми машинами неплохо так поработали. А к моему возвращению в Москву все уже закончилось: евреев просто выбили из всех ранее захваченных территорий, египтяне и иорданцы отобрали у них всю территорию южнее Иерусалима, а сирийцы еще и очистили он них землю восточнее Назарета. Янки с британцами по этому поводу подняли страшный шум в ООН, но успеха в политических баталиях не добились: Израиль-то первым напал, а в соответствии с Уставом ООН агрессор должен был выплачивать репарации, и большинством голосов на срочно созванной Генеральной сессии была принята резолюция о том, что репарация территориями агрессора — это правильно. Ну а то, что с десяток государств факт не признал — так это уже личные трудности непризнавателей.

Вот так: накапала я нужным товарищам полезную информацию — и мир уже перевернулся. Пока что не очень сильно, но тем не менее. А ведь я еще дофига чего помнила! Вот взять к примеру ту же «Луну»: ракета — просто «увеличенная копия Катюши», летит куда направляющая повернута. Но мне когда-то попался на глаза проект ее модернизации под кодом «Луна-3» — по превращению исходной «Луны» в ракету уже управляемую. И проект этот «не взлетел»: имеющаяся элементная бала провести доработку не позволила, а потом уже и «Точка» появилась. Но я запомнившуюся мне схему (спасибо чучелке!) пересчитала под уже появившуюся базу — и оказалось, что доработка уже имеющихся ракет и денег много не требует, и даже работы. Потому что к «Луне» стабилизаторы были приклепаны на простых уголках, их можно было буквально в полевых условиях отпилить и вместо них новые поставить. А вот в новые просто внутрь запихнуть и привода рулей, и систему радионаведения по координатам. Ведь в шестьдесят девятом-то проект закрыли потому, что не придумали, как позиционировать пусковую установку на местности, а я «придумала» как. Ведь тот же генератор плавающей частоты я попросту с этой системы передрала — так что воткнуть на пусковую «координатор», определяющий собственную позицию с точностью до десятка метров по нескольким реперным передатчикам вообще труда не составило. А так как пока что по поводу РЭБ народ даже не задумывался, все получилось легко и просто. Не то, чтобы очень легко, египтянам с сирийцами успели всего пару сотен доработанных ракет отправить — ну а мне пришлось теперь отдуваться.

— Елена Александровна, — вкрадчивым голосом поинтересовался при встрече Владимир Ефимович, — тут у нас возник один вопрос, который без вашей помощи мы решить не в состоянии. Ваши предложения по модернизации «Луны» по сути дела помогли сирийцам и египтянам в этой войне победить, да и, кажется, советской армии эти ракеты помогут немало проблем решить. И в результате мы решили — а Андрей Антонович просто на этом настаивал — что за такое вас следует наградить орденом Ленина. Но вот придумать, за что именно Советский Союз этот орден вручает двадцатилетней певичке и плясунье, мы не можем. И сейчас мы надеемся, что вы нам все же подскажете, за что…

— Ну чего тут думать-то? Насколько я в курсе, орден Ленина просто довеском к званию Героя соцтруда идет…

Маршал Гречко, когда это услышал, просто окаменел, а вот Леонид Ильич рассмеялся:

— Я же говорил, что с Гадиной этой просто так разговаривать не получится: мы или с тоски помрем, или со смеху. Золотко, тогда я тебя спрошу: а за что таким, как ты, звание Героя соцтруда дают?

— Я на два вопроса сразу не отвечаю. Вы ведь про орден спрашивали — и я вам ответила, а про медаль уже сами думайте.

— Ладно, посмеялись — и хватит. Гадина, а теперь вопрос уже серьезный: пока ты там пела и плясала…

— Я ничего не пела и не плясала, это детишки все… впрочем, без особого успеха, но в провале одна я виновата.

— А ты все же дослушай: пока ты по заграницам моталась — это-то ты отрицать не станешь? Так вот, пока моталась, в твоей школе выпускники сдали все экзамены.

— Очень за них рада.

— Мы тоже. Проблема в том, что на шестьдесят пять выпускников пришлось двадцать две золотых медали и двадцать четыре серебряных.

— Но я же всего два года в школе отработала, а РОНО не разрешило почти никому пересдать четверки за шестой, седьмой и восьмой классы. Только двое, у кого по одной четверке, пересдать их смогли на пятерку. А если бы разрешили пересдавать, то медали там почти все бы получили, ну, кроме троих, максимум четверых человек.