Золотко партии (СИ) - Номен Квинтус

Забавный факт: две моих в общем-то шикарных комедии в США денег собрали меньше, чем даже в Мексике, но все же какую-то копеечку они принесли. Достаточную, чтобы Вася для моего нового фильма все нужное закупил. И чтобы все нужное арендовал: те же камеры, например, ни одна киностудия вообще не покупала, их брали напрокат у специализированных компаний. И многое другое напрокат брали: это просто обходилось в разы дешевле. А если все брать напрокат, то можно кино снять очень дешево и денежку с него слупить очень даже немаленькую. Очень-очень немаленькую, потому что в США практически любой фильм, даже самый провальный, денежку студиям приносил довольно приличную. Специфика американского бухучета в киноиндустрии: даже если фильм, на съемки которого было потрачено десять миллионов, в прокате принес один миллион, то «группа товарищей» с этого фильма уже заработала миллионов восемь — а ну а студия сократила налоговые выплаты с более успешных фильмов миллиона на четыре. А если упомянутая «группа» состоит из одной меня, любимой (ну, еще из Васи и пары его приятелей) то бизнес начинает казаться крайне привлекательным.

Однако на этом пути было одно небольшое препятствие, особенно ярко проявившееся в результате июньских событий в мире: практически весь Голливуд находился в руках евреев, а девяносто процентов телестудий страны принадлежали не просто евреям, а эмигрантам из России и СССР, люто Союз ненавидевших — а разгром Израиля эту ненависть лишь усугубил. Не по национальным или религиозным мотивам (хотя и такое «имело место быть»), а потому что израильские банки американским кино- и телевизионным бизнесом использовались как прачечная, отмывающая те самые «недекларируемые в налоговых отчетах» поступления от деятельности за пределами США, да и американские денежки активно через них пропускались мимо налоговиков. И киношники мягко намекнули компаниям-прокатчикам, что если те будут показывать «вражеские» фильмы, то им не достанется уже американских лент…

Поэтому я Васе свистка все не давала и не давала, хотя завод в Козельске заработал уже в конце июня, завод Игнасио в Мексике начал ежесуточно отправлять пару сотен видаков (на собственные склады), Тереза Рамира пустила новую небольшую фабрику, на которой каждый божий день изготавливали по паре тысяч кассет (тоже отправляемых на склады, но уже американские, принадлежащие «Бета Энтертейнмент»). Ну а Вася — кроме того, что тратил какие-то денежки на мои предстоящие развлечения, массово скупал по всей стране маленькие магазинчики на торговых плазах. А Палома Нория — жена Игнасио и вторая моя тетка — стала владелицей двух «самых быстрых контейнеровозов в мире»: для нее в Финляндии выстроили два забавных кораблика, способных перевозить по полсотни этих самых контейнеров, но на корабликах стояли дизели по девять тысяч лошадок. Так что почти «все было готово для завоевания мирового господства», осталось лишь пару штрихов добавить — но добавлять их нужно было уже мне. И я, глубоко вздохнув, принялась за дело.

То есть все же сначала делом занялся Вася. Я же не просто так разрабатывала беспроводные микрофоны для своих концертов, эта — хотя и весьма примитивная — технология много где могла применяться. И Вася договорился с американским телефонным монополистом ATT о том, что им будет поставляться (естественно, «изготовленные на мексиканском заводе Беты») радиотелефоны для установки на автомобили. Такие янки с сорок шестого года уже использовали, а «новинка» тут была в том, что трубки для таких телефонов теперь были «cordless». И уже в июне эти телефоны появились на рынке, причем труба могла работать в радиусе свыше полусотни метров от автомобиля. А американцам новые аппараты очень понравились: «мексиканские» были много меньше по размеру прежних, американских и теперь для них не требовалось ставить в багажник приемопередатчик, занимавший в нем все же довольно приличное место: новые телефоны по габаритам были такими же, как автомобильные радиоприемники и могли устанавливаться на их место. Тем более могли, что в них и радио было вмонтировано. И, что было для телефонистов важнее, они тупо вдвое дешевле им обходились, чем изделия «местного производства», а пока что все телефонные аппараты в США были собственностью телефонных компаний.

Так что к августу все, нужное для реализации моих замыслов, было готово. Но пока я готовилась стать величайшей мировой киноактрисой, планы мои слегка так поменялись и в свою команду я набрала уже человек сорок, из которых только семерых я предполагала снимать более чем в паре эпизодов. Всего же по моим планам мне нужно было задействовать порядка пары сотен человек — но вот нанять на месте массовку вообще проблемой не было, так что как только Вася позвонил и сказал, что он все приготовил, я погрузила свою команду в свой самолет и полетела через океан. И через половину Штатов тоже: съемки начались в Сент-Луисе.

И благодаря новому кинопроекту я узнала немало «нового и интересного» про американскую политику середины шестидесятых. Да, война во Вьетнаме, да, президент Джонсон был ярым антикоммунистом. Но вот ссориться (и тем более воевать) с Союзом он категорически не хотел, так что я получила «режим наибольшего благоприятствования». Поэтому мой самолет относительно спокойно перевозил всю мою команду куда я хотела, да и местные власти быстро согласовывали выделение мест для съемок — а ведь первые кадры фильма вообще снимались почти что в центре Сент-Луиса.

Первые не в фильме, а в порядке проведения съемок, и тут в ролях были задействованы только Ливанов и Карачинцов: последнего я все же на главную роль брать передумала. А вот в роли взбешенного бизнесмена он оказался хорош — правда, после того, как съемка этого эпизода закончилась, Николай подошел ко мне и спросил:

— Насколько я понял, мой герой погиб под колесами, так? А какой будет моя роль дальше? К чему готовиться? Вы же не говорите, кто что делать будет, и даже сценарий никому не показываете.

— А вам сценарий и знать не нужно, вы уже свое отыграли.

— Вы меня перетащили сюда через океан только для того, чтобы я снялся в двухминутном эпизоде?

— Ну, во-первых, не в двухминутном, а в трехминутном. А во-вторых — да.

— Понятно… мне когда собираться? То есть когда мне домой отправляться и как?

— А вы разве куда-то спешите? Я планирую на съемки потратить минимум дней десять — это включая переезды и перелеты, так что время на сборы у вас точно есть, тем более что вам уже ни переезжать, ни перелетать не нужно. То есть если вы все же захотите посмотреть на Америку, то места в самолете или автобусе мне не жалко, вы можете кататься совершенно бесплатно. И совершенно бесплатно получать командировочные: я считаю, что лишние деньги ни для кого лишними не покажутся. И да, я договорилась с консульством, если вы захотите просто здесь остаться чтобы по магазинам пробежаться, то у вас будет и гид с переводчиком. Но я бы посоветовала от коллектива не отрываться: когда съемки закончатся, я вас всех отдельно по магазинам проведу, причем по таким, где вы все, что захотите, вдвое дешевле купить сможете. А для начала мы по дороге в гостиницу заедем в один магазинчик одежный, вам надо приодеться.

— Но у меня пока нет американских денег…

— Спишем расходы на рабочую одежду: это Средний Запад, тут в костюмах по улицам ходить не особо принято, если вы не офисный клерк. И не актер на соответствующих съемках…

Вообще-то «Interstate 60» я смотрела раз, наверное, десять или даже больше: нравился мне этот фильм. И я про него знала довольно много, например то, что он в прокате провалился. То есть официально «провалился»: нигде результаты бокс-офиса именно по этому фильму не публиковались. Почему-то везде писали, что фильм за семь миллионов собрал всего восемь с половиной тысяч долларов в прокате — но это было всего лишь «не всей правдой»: такую кассу фильм собрал только в одном испанском кинотеатре, где его показывали «в оригинале», то есть на английском языке и без перевода. Причем собрал за одну неделю при одном сеансе в день — то есть даже при таких условиях зал был практически полон… но я-то фильм вообще не для поката снимала!