Золотко партии (СИ) - Номен Квинтус

— Я покупаю на всю свою съемочную команду…

— Понял. Еще пять тысяч долларов наличными…

Ну что, пять тысяч — это все же неплохие деньги за то, что я просто подождала, пока актеры не выберут то, что им нужно, так что я отказываться не стала. Но и магазин внакладе не остался: я успела заметить, как на третьем этаже ценник на «Шедевры» поменялся с семи баксов на двадцать, а за полчаса там успели, по моим прикидкам, продать больше тысячи альбомов: бравые парни в фирменных комбинезонах едва коробки с пластинками подтаскивать успевали, а сразу шесть или семь девочек мои диски просто комплектами покупателям выдавали. И я дополнительно разницу в «этажах» увидела: на третьем именно в этом отделе кроме стеллажей с пластинками стояли удобные кресла возле проигрывателей с наушниками, где покупатели могли музыку перед покупкой и послушать, и столики удобные стояли (хотя, думаю, столик все же для меня приволокли, чтобы удобнее было автографы раздавать). Так что и я особо не перетрудилась, и керосин на перелет в Хьюстон окупила. А вечером мы вылетели домой. То есть не сразу домой, сначала мы еще в Гавану залетели: «Ил» напрямую из Хьюстона до Москвы просто долететь не мог. А из Гаваны мог, хотя тут расстояние даже чуток побольше было. Но из Хьюстона нужно было лететь над Штатами, по очень непрямым воздушных коридорам, а из Гаваны — напрямки через океан…

В трюме самолета я везла уже смонтированный и правильно озвученный фильм, а еще я везла две бетакамовских кассеты, на которые фильм перегнали непосредственно с монтажной копии. Но это была так, «на всякий случай» сделано: еще четыре бетакамовских кассеты уже убыли в Мексику, и четыре — в Аргентину. И с каждой за два часа на очень непростой установке (на самом деле все же несложной, там на одной раме без корпусов было установлено по сто двадцать видаков VHSовских) писалось по сто двадцать кассет с фильмом. И каждая «видеофабрика» в сутки выдавала по пять с половиной тысяч «фирменных» кассет. Конечно, одиннадцать тысяч — это немного, но это лишь пока немного: и в Мексике, и в Аргентине на видеофабриках еще по десятку таких же комплексов срочно собиралось, так что к середине сентября они должны были уже по полсотни тысяч в сутки готовых фильмов выдавать. Даже больше, ведь не все записываемые фильмы были двухчасовыми…

Пока я корячилась над фильмом, Тереза Рамира установила у себя на фабрике новенький пластавтомат… два десятка пластавтоматов, и четыре из них теперь выдавали по двадцать тысяч корпусов видеокассет в сутки. А сотня молоденьких девочек за вполне приличную зарплату собирали из деталек уже готовые кассеты. С пленкой проблем особых не было: ее, вместе с пластиком для автоматов, водили два «самых быстрых контейнеровоза в мире» из Галвестона, штат Техас: ее у американской 3M с приличным запасом покупали. Но это только пока покупали: Тереза Рамира у янки и лицензию на лак для пленки приобрела, а саму пленку теперь в Казани делали уже в количестве более чем достаточном «для насыщения мирового рынка». Пока еще довольно скромного — но тоже «пока»…

В пятницу первого сентября, когда я со спокойно душой пошла в школу за цветами (точнее, когда я уже с трудом распихала подаренные цветы дома по вазам, банкам и даже ведрам — все же разница во времени приличная) Вася запустил по американскому телевидению рекламу видаков. Я ее еще раньше посмотрела, меня она немного насмешила — но я-то американский менталитет не очень хорошо представляла, а дядька его специально изучал, так что призыв «Video Home System всего за тысячу девятьсот девяносто девять долларов плюс налог» мог и прокатить. Правда, я Васе посоветовала добавть в текст рекламы «за жалких тысячу», но он на меня из-за этого обиделся. Не то, чтобы обиделся, а сообщил, что «плоский юмор в рекламе неуместен, а грязный юмор Бета старается не использовать». И тут же пояснил, что мой — именно «плоский», а затем — по моей просьбе — привел и пример грязного, я и решила, что в «Бете» рекламщики — люди исключительно высокоморальные и очень, очень стеснительные.

А утром в субботу в США сразу в пяти сотнях городов открылись офисы новенькой Васиной компании «Blоckbuster Video», где все желающие могли приобрести или взять напрокат видеокассету с фильмом. Или без фильма, но их только продавали, по шесть баксов за девяностоминутную и по десять за стодвадцатиминутную. Я поначалу думала их раза в два дешевле продавать (в производстве они доллара по полтора обходились), но Вася сказал, что пока у нас монополия, нужно деньги с буржуев драть по максимуму — а я просто спорить с ним не стала. Хотя и считала, что высокие цены размер рынка прилично так сократят — но пока производство видаков было довольно скромным, можно и так: цены скинуть мы всегда успеем.

Наверное, я действительно не очень понимаю американский менталитет: я на самом деле думала, что два килобакса — это овердофига. Но Вася позвонил мне уже в воскресенье утром (все же дождался московского утра, не стал в полночь мне звонить) и сообщил, что те тридцать тысяч видаков, которые он успел накопить на складах «Блокбастеров» за лето, были распроданы еще в субботу до обеда. А с ними и почти двести тысяч кассет с фильмами разлетелись, причем покупатели видаков их даже не собирались брать напрокат, а сразу покупали. Но при этом чистых кассет продали меньше двадцати всего тысяч…

Ну да, очень мы вовремя подсуетились, особенно Вася: он подписал контракт на распространение видеокассет с несколькими старыми (еще черно-белыми) фильмами и теперь «лидером продаж» стали дурацкие американские комедии. Но это лишь потому, что люди там просто пока еще слаще морковки ничего не ели — а вот когда они распробуют что-то более вкусное…

А они распробуют: в воскресенье, по словам Васи, ему поступило чуть ли не полсотни предложений (от разных региональных телеканалов) на демонстрацию «Интерстейта» по телевизору. Потому что фильм-то стал очень даже «новым словом в искусстве». Совсем новым, и именно по этой причине информации о бокс-офисе найти у меня не получилось — и ни у кого никогда не получится. Боб Гейл из-за фильма едва не вылетел с работы — но вовсе не потому, что «фильм провалился», причина была другой. Не знаю, специально он так сделал или нарочно, но у него вышла шикарная сатирическая комедия, в которой очень явно и очень, я бы сказала, безжалостно высмеивался весь американский образ жизни с его продажными политиками, жадными и беспринципными адвокатами, постоянным враньем в рекламе и многие другие стороны жизни американцев, о которых «говорить было не принято». А Гейл — он все это вытащил на всеобщее обозрение, и очень качественно высмеял… так что я этому гениальному парню можно сказать карьеру спасла. Ну и, скорее всего, заработала небольшую денежку: сто десять тысяч копий по двенадцать долларов за три часа — это уже радует.

С понедельника завод в Козельске был переведен на трехсменную работу, а и городе «внезапно» началось массовое жилищное строительство: партия решила, что завод должен будет со следующего года выпускать по миллиону сборочных комплектов в год. Я-то знала, что так это не делается, но звонить тому же Леониду Ильичу или Владимиру Ефимовичу не стала. Потому что у меня другое дельце наметилось, и дельце было ну очень непростым…

Глава 8

Возвращение обратно в СССР лишний раз открыло мне глаза на, скажем, мелкие недостатки, имевшие место быть в промышленности, и особенно — в промышленности «легкой». Проще говоря, девяносто процентов выпускаемых для населения товаров были, если включить режим максимальной вежливости, не очень высокого качества. А если такой режим не включать, то были они откровенным дерьмом. Нет, появлялись иногда и очень хорошие товары, например та же посуда… некоторая — но все же такие товары были редким исключением. И причин этому было всего две: все «высокие технологии» сосредотачивались в оборонке (и я прекрасно понимала, что без этого страну бы уже давно развалили и поработили буржуи) и под эти технологии там же концентрировались и самые квалифицированные кадры. А вот ширпотреб делался буквально «по остаточному принципе», туда шло все, что оборонка не использовала в силу отсталости и убогости — а из-за отсталости для выпуска такой продукции требовалось куда как больше людей. Причем людей как раз низкоквалифицированных — но так как людям для жизни таких товаров требовалось много, то все развитие ширпотребовских отраслей шло по принципу «как бы сделать попроще и подешевле» — то есть легкая промышленность шла по пути примитивизации. И тут ведь вот какая зигзуга получается: чем примитивнее технологии, тем больше требуется примитивных работников — а чем больше таких работников, тем больше требуется самых простых товаров — и все переходит на следующий уровень примитивизации и падения качества товаров.