Не оставляй меня! (СИ) - Ширкунова Резеда

Он отвёл Ириску в спальню девочек, всего там стояло двадцать кроватей, накрытых тонкими одеялами. «Обшарпанный потолок и стены, которые были покрашены, видимо, ещё при царе горохе. Ой, так зовут здешнего царя? Имя какое-то странное. Почему-то ассоциируется с крупой. А это ещё что»? — думала Ириска.

Девочка вновь схватилась за голову — откуда эти мысли, она ведь совершенно ничего не помнит и не знает. Кто она, почему постоянно в голове возникает имя Татьяна, как будто давным-давно её так звали?

— Ничего непонятно.

Глава 2

Ириска хорошо исполняла свою роль, даже вернувшиеся девчонки не заподозрили, что «безумная», как часто ее здесь называли, прекрасно слышит их голоса и оскорбления в свой адрес. Она старалась думать о чем-то постороннем, лишь бы не выдать себя ни звуком, ни движением. Девочка даже представить себе не могла, как тяжело сидеть, уставившись в одну точку, если у неё, так некстати, то нос зачешется, то глаз.

Когда все улеглись, она вздохнула более свободно. Но всё же держала ухо востро, вдруг среди них есть такие, которые побегут докладывать директрисе, что девочка пришла в себя. От долгого сиденья ей казалось, что костлявая жопка стала совсем квадратная. Откуда только берутся непонятные мысли? Все уже спали, когда Стан заглянул к ней.

— Ириска, тихо пробирайся ко мне, чтобы тебя не было слышно.

Девочка встала со стула и от неожиданности охнула, но, резко зажав себе рот, огляделась, вроде никого не разбудила. Ноги затекли до такой степени, что подошва ступней пошла острыми иголками.

— Стан, может, лучше было бы сделать это утром, сделали бы вид, что идём к храму, а сами в это время бы сбежали? — тихо спросила Ириска, пока они пробирались тихими коридорами.

— Я вначале так и хотел сделать, но тётушка Ната сказала, что директриса на завтра пригласила мадам Расси сюда, боюсь, что по твою душу, может, ещё кого из девчонок хочет отдать, поэтому уходим сегодня.

— Ты знаешь, куда идти?

— Тётушка показала направление, сейчас тихонько будем пробираться в сторону южных ворот. Как только солнце покажется на горизонте, их откроют, в этот момент мы с тобой и выйдем из города.

— Как думаешь, не догонят?

— Не должны.

— А далеко до города?

— Тётушка сказала, что пешком дня три, нам нельзя показываться на глаза, иначе поймать могут и вернуть.

Они пробирались через тихие темные улицы почти шесть кварталов. То там, то здесь можно было увидеть на небольших улочках темные фигуры людей, которые тут же исчезали из поля зрения. Чем ребята ближе приближались к месту назначения, тем дома становились беднее. Они были одноэтажные, покосившиеся, и все какие-то мрачные и безмолвные, с тускло-жёлтыми окнами, пока не сменились заброшенными пустыми развалюхами. В такой темноте можно было наткнуться на труп или тело какого-либо бродяги, потягивающего пойло прямо из бутылки. Стража редко заходила в такие районы, неизвестно, откуда можно получить нож в спину или в бок. Бывает и магией так вдарят, что остаются одни ошметки. Здесь свои законы.

Ириска, увлекаемая своим спутником, полностью доверилась ему и крепко держалась за его руку. В другой руке у мальчика был небольшой узелок с едой. Все, что смогла дать тетушка Ната. Они дошли до ворот ближе к рассвету, оставалось ждать примерно около трех часов, как раз то самое время, когда очень хочется спать. Они спрятались за густым кустом жаконии — растения, напоминающего шиповник, но без пресловутых шипов. Стан был доволен, что для подруги выкрал туфельки одной из девочек, для работы директриса им еще даст, а им без обувки совсем никак. И неважно, что они почти на два размера были больше. Запихнули туда травы и мягко, и тепло ногам. Тетушка Ната дала старую, всю в заплатках кофту, но главное — в ней было тепло. Он не давал девочке заснуть, тормоша ее периодически, а сам зорко следил за дорогой. Хорошо бы было спрятаться в телеге или сделать вид, что являются чьими-то детьми, чтобы не знали стражники их направление побега.

Днем солнце еще грело сильно, но ближе к ночи или ранним утром на улице уже было очень прохладно. От постоянного сиденья тела детей затекли, и они с первыми лучами солнца решили немного размяться, чтобы немного разогреться. Ириска стала приседать и крутить руками словно вентилятор, Стан с недоумением посмотрел на девочку.

— Ты что делаешь? — удивленно спросил он.

— Кровь разгоняю, чтобы согреться быстрее, — ответила она и, увидев, как он нахмурил брови, тихо произнесла. — Стан, не спрашивай, сама не знаю, как-то неожиданно приходит в голову, откуда все берется, не понимаю. Он в ответ лишь махнул рукой.

Тут послышались со стороны дороги скрипы телег, ржание лошадей, крики людей и голоса возниц. Стан выглянул из убежища и махнул рукой Ириске, чтобы она выходила из укрытия. Ириска, приподнявшись со своего насиженного места, увидела несколько повозок, которые выезжали из города. Целый караван стоял в ожидании своей очереди. В одной из телег сидел седой старик, одетый в старый изношенный сюртук. Вот к нему и направился Стан, взяв за руку девочку.

— Доброго утра, господин.

— Какой же я тебе господин, такой же труженик, как и многие. Доброе утро, малец, чего хотел-то.

— Сироты мы, едем в другой город к маминой сестре, не подвезете немного?

— Почему же не подвезти. Садитесь.

Ребята тут же устроились на телеге.

— Как зовут вас ребятки?

— Меня Николом, а сестру Николеттой, — ответил Стан.

— А меня зовите дядькой Матином. Как город-то называется, в который вы собрались? — спросил старик.

— Э-э-э, это тот, который находится в трех днях пути отсюда, если идти пешком, так соседка сказала, — ответил Стан и засмущался.

Они не предусмотрели того, что никто из них не знал географии, кроме названия города Картан, откуда они стремились убежать.

— Понял, — усмехнулся возница. — Город называется Таштан. Только мы едем в другую сторону и завтра повернем на другую дорогу, а вам придётся идти одним по лесу. Справитесь?

Стан кивнул, ему было стыдно обманывать старика, но другого выхода он не видел.

— Вижу глаза красные, ложитесь отдохните немного, до привала еще далеко. Ближе к вечеру дети открыли глаза, сначала не поняли, где они находятся, и только через несколько минут сообразили, что караван расположился на ночной привал. Изредка в тишине леса были слышны крики сторожевых и ржание лошадей, остальные караванщики расположились возле костра и ели похлебку.

— Проснулись? Идите поешьте, — крикнул им старик.

— Благодарствуем, но у нас денег нет заплатить, — ответил Стан, пытаясь заглушить рулады, который издавал его голодный желудок.

— Присаживайтесь, говорю, уж от двух тарелок похлёбки не обеднеем.

Дети сели в круг, и им подали по тарелке похлёбки и по большому куску хлеба. Они и не заметили, что за несколько минут подчистили все, не оставив ни крошки хлеба.

— Вот и ладно, — сказал старик. — В нескольких шагах к лесу есть небольшая речка, если хотите, то можете умыться, — предложил он им.

— Спасибо, мы воспользуемся вашим предложением, — ответила Ириска.

Долго не думая, они направились в сторону ручья. Вода была прохладная, но освежила обоих, поэтому они, сполоснув лицо и руки, вновь улеглись на телегу.

— Стан, вот придем мы в город, а что там делать-то будем? Где жить будем? Чем питаться?

— Сам уже голову сломал, Ириска. Не готовы мы еще с тобой жить отдельно, но и оставаться в приюте уже было нельзя. Тетушка Ната говорила, что в том лесу, через который мы с тобой пойдем, есть охотничий домик, он уже старенький, и в нем никто не живёт. По крайней мере, когда она была еще незамужней девицей, все так и было. Она предупредила, даже если так кто-то живет, не оставит сирот одних на улице, на ночь там можно будет остановиться. На том и порешили.

Ранним утром следующего дня, когда еще солнце только показалось на краю горизонта, старик, не останавливаясь, выгрузил детей в лесу и объяснил, как добраться до Таштана.