Оторва. Книга 8 (СИ) - "Ортензия"

— Так это в посёлке даже не было электричества? — переспросил прапорщик.

— Нет, в посёлке было. Как в училище, чтобы не было? А как на станках обучаться? Дома… Когда уехал в посёлок, его ещё не было. А через год провели. Я на каникулы приезжал и видел. А что за передача такая? Если очевидное, то почему невозможно? Расскажете?

Прапорщик Зимородков с жалостью посмотрел на рядового и, вздохнув, подумал, почему бы и не просветить солдатика.

Они сидели в небольшом домике, скорее похожем на будку. Он считался вторым постом. Небольшой шлагбаум перекрывал дорогу, которая шла вдоль аэродрома, мимо двух КДП. Второе построили совсем недавно из-за того, что спортивный комплекс, возведённый рядом, перекрывал видимость. Самолёты летали редко, в основной своей массе Илы и МиГи, хотя иногда приземлялись и транспортные самолёты.

Когда развозили пассажиров на вертолётах по другим аэропортам, пост поставили, чтобы никто без разрешения не шастал, но потом решили, что это слишком затратное дело, и отменили, а пост остался.

Зимородков выглянул в окно, глянул на огни посадочной полосы и сказал:

— Набери ещё раз дежурного. Последний Ил сел час назад, а фонари до сих пор горят. Приедет комроты, нас же виноватыми и сделает.

Ивасишин с готовностью подскочил, покрутил ручку на ящике и протянул трубку прапорщику.

— Дежурный, — сказал Зимородков в трубку, — ты сообщил, чтобы погасили огни на взлётке? Так скажи ещё раз. Они так и горят. Им что, не видно? — Он отдал трубку рядовому и, устроившись удобнее на стуле, сказал:

— Передача эта уже несколько лет выходит. В прошлом году была очень интересная, про Бермудский треугольник.

— Бермудский треугольник? — тут же переспросил Ивасишин.

— Да, есть такое скопление островов около США. Вот там периодически пропадают корабли и самолёты, и никто не знает куда. А через какое-то время появляются в океане. Их называют кораблями-призраками, а ещё Летучим голландцем. Про такие слышал?

Ивасишин закивал.

— Про Летучего голландца дед Епихарий рассказывал, но давно. Уже и не помню. А почему его летучим голландцем кличут?

— Это древняя история ещё из XVI–XVII веков, когда был расцвет Голландии и много её кораблей бороздили океан. И, вероятно, первый такой корабль был из Голландии. Потом были и из других стран, но всё равно называли летучим голландцем. Так вот: поднялись на борт корабля, а там только скелеты. Много лет плавал корабль сам, и все успели умереть.

— Ужас какой, — шёпотом произнёс Ивасишин, — вот это жуткая смерть. От голода.

— Может, и не от голода, кто же его знает. Этого так и не узнали.

— А про самолёты? — спросил солдат. — Они тоже потом появлялись где-то? А как они без топлива летели?

— Как они без топлива так долго летали, это неизвестно, но рассказали о нескольких удивительных случаях. Взлетел, значит, американский «Дуглас» с пассажирами в 1942 году. Не помню сколько, но не меньше сорока человек было на борту, и пропал. Так и не нашли место его катастрофы, а в 1972 году он внезапно появился. Причём неожиданно. На аэродром лёг густой туман, и тут «Дуглас» приземлился. Выяснили, что это именно тот самолёт, по номеру. Открыли двери, а внутри одни скелеты, даже вместо пилотов. Понял, какие вещи случаются? Думали, что с ним делать? А он вдруг развернулся, взлетел и пропал в небесах. С тех пор больше о нём не слыхали. Но самое странное: все, кто его видел, в течение года отдали богу душу. Даже сторож, который едва мельком заметил и то издали.

Глаза Ивасишина приобрели свой максимальный объём, а рот раскрылся на всю ширь.

— И это произошло на самом деле? — удивлённо протянул он, глядя на прапорщика.

— Ну а зачем мне тебя обманывать? — пожал плечами Зимородков. — Я ведь говорил: есть художественная литература, в которой сюжет — полная или частичная выдумка автора. А есть научно-популярная, где рассказывают вот о таких странных случаях, у которых наша наука не может выяснить тайну происшедшего. А тайн в мире огромное множество. И туманы бывают разными. Иной раз из тумана и динозавр выходил, и тому много свидетелей было. Хотели его поймать, а он — шасть обратно в и пропал. Писали, что в туманах какие-то порталы открываются, но их пока никто толком не видел, поэтому думаю, враки это. Но откуда-то ведь являются невероятные чудеса.

— Даже не представляю, что бы я делал, если бы на меня из тумана кто вышел, — сказал Ивасишин и, глянув в окно, громко воскликнул: — Туман садится. Сбегаю я быстро в туалет, пока он полностью не лёг, а то потом боязно будет идти.

— И не вздумай под будкой нассыкать, — предупредил солдата Зимородков, глянув ему вслед.

Ивасишин пробежал по дороге до рулёжки и, увидев, что туман густеет, бросился напрямик к небольшому сарайчику. Точно такой же стоял у них дома на задках. Его так и называли — туалет. В армии почему-то окрестили «зелёным домиком», хотя он был выкрашен в синий цвет.

Спустив штаны, Ивасишин принялся на ощупь растирать в руках газету, чтобы сделать её более приемлемой для использования. Она в руках громко шуршала, и это был единственный звук, который доносился до ушей солдатика.

Сделав свои дела, Ивасишин открыл дверцу, удивляясь, как быстро серый туман за каких-то десять минут накрыл всю территорию. Да ещё какой! В двух шагах ничего нельзя было различить.

Выбрав примерное направление в сторону дороги, он побрёл наугад, боясь заблудиться.

Ивасишин успел сделать всего шагов двадцать, когда на его пути внезапно вырос шест на огромных колёсах.

Испуганно остановившись, Ивасишин задрал голову, пытаясь понять, что это такое, а в следующее мгновение его глаза упёрлись фюзеляж самолёта. Причём большого. Даже были видны нижние части иллюминаторов. А вот выше разглядеть из-за тумана не удалось ничего.

— Мама! — испуганно ойкнув, Ивасишин попятился назад, стараясь обойти стороной неизвестно откуда взявшийся самолёт и мгновенно вспоминая все рассказы о летучих голландцах, только недавно рассказанные прапорщиком.

А иначе как он здесь оказался? Между постом и зелёным домиком всего метров сто пятьдесят. Туда бежал, и не было на рулёжке никого. А сейчас стоит, вынырнул из тумана, как тот самый летучий голландец.

Ивасишин развернулся и со всех ног помчался к посту. Он ворвался внутрь и, захлопнув двери, громко закричал:

— Товарищ прапорщик, товарищ прапорщик, там этот, Дуглас стоит с мертвяками на борту!

— Какой Дуглас? — не понял Зимородков.

— Как какой? — удивился Ивасишин. — Про который вы мне рассказывали. Стоит на рулёжке прямо здесь.

Прапорщик Зимородков сел на кушетке, разглядывая рядового.

— Какой Дуглас? Ты часом нигде головой не ударился?

— Товарищ прапорщик, — закивал интенсивно Ивасишин, словно подтверждая, что ударился, причём сильно, — да вы гляньте. Тут всего сто шагов. Стоит поперёк рулёжки. Туда шёл — не было его. А туман какой сел, ничего не видно. Я иду, и тут он из тумана выполз. В точь-точь как вы его описывали. Появился из ниоткуда и в полной тишине. Я бы моторы услышал, если бы он ехал. Но не было ни звука.

Зимородков открыл двери. Туман и в самом деле лёг такой, что дороги не разглядеть.

— Ну и где твой летучий голландец? — спросил он, оглянувшись.

— Так дальше. Прямо на рулёжке.

— Я бы бортовые огни увидел, если тут на самом деле сто метров, — возразил Зимородков, прикидывая, что так могло напугать рядового. Бывает туман чудит, фигуры разные рисует.

— Так нет у него никаких бортовых огней, товарищ прапорщик, стоит огромный и тёмный, и ни звука.

Зимородков глянул ещё раз на Ивасишина, подхватил со стола фонарь и, шагнув за порог, сказал:

— Ну давай, показывай своего Дугласа. Где ты его увидел?

Переднее шасси и часть фюзеляжа вынырнули из тумана внезапно. Вот они шли, освещая дорогу, а вот уже резко встали, ошарашенные увиденным.

— Что это? — от неожиданности произнёс Зимородков, направив на самолёт сноп света.

— Так вы же сами сказали, что это «Дуглас» с мертвяками на борту, — подсказал, высунувшись из-за спины прапорщика Ивасишин.